- Позабыт, позаброшен друг дорогой, людьми.
Долгое время горевал, что перестал перемещаться на дальние расстояния ты.
Очень одиноко, шептал транспортный домовой, старому, полуразвалившемуся дилижансу.
Настали дни шумные, облюбовали тебя дети, прости, а я с тобой распрощаюсь, подыскал транспорт, который свободен, буду его охранять и запоминать новые истории.
Да, времена прошли, оставив столько воспоминаний, но ведь счастлив ты и это главное, а помнишь?
Домовой вспоминая, тихо не спеша рассказывать стал, не обращая внимания на пацанов, которые играли со стариком, ведь его не видели и не слышали людские дети, лишь внимательно слушал дилижанс.
- Ты, транспортное средство, междугородной перевозки, где только не побывал.
Название твоё от французского «Проворный экипаж», многоместная карета на конной тяге.
Даже немного почтовым поработал.
Помню маршрут длился 60 часов.
Кони мчались 10 км\час.
Двигались днём и ночью, останавливаясь поесть и коней поменять.
Коней, множество потаскало тебя с пассажирами.
После того раза, почту больше не возил.
Изящный, крытый, на огромных колёсах задних, запряженный четырьмя лошадьми, нёсся по длинным лентам дорог, что казались бесконечными.
Внутри пассажиры, все разные, кто-то дремлет, кто-то виски попивает из фляги тонкой, а дамы…. Помнишь…. Платье длинное до пят, шляпка кокетливо одета.
Не человек, я, знаю, но дама была добра, мила и радостна, запомнилась на века.
Тобою правил ковбой, загорелый до бронзового цвета, в широкополой шляпе, штаны его с грубыми кожаными заплатками и жилетка, пропылившаяся насквозь.
Длинный кнут в руках, за поясом «кольт» и прикреплена винтовка на крыше твоей.
А рядом с ним, всегда был, стрелок, зажав между коленями двустволку, заряженную картечью, скучал.
Спать которому нельзя, смотреть по сторонам в оба, ведь на твоей крыше ящик железный с ценными бумагами и драгоценностями был.
Хоть родина твоя, Англия, но честно отработал в Америке и состарившись так тут и остался.
Знал я, твоих сородичей, перевозивших пассажиров на много больше, чем вмещал в себя ты.
Отправлялись в путь сбившись в караваны, так и звали их «Кораблями прерий», которые прокладывали путь для новых поселенцев.
Так возникли первые дороги Дикого Запада.
Встречаясь с друзьями домовыми, слышал от них, что поселенцы часто разбирали неуклюжие фургоны, уничтожая «Корабли прерий», доски использовали для строительства дома, где транспортный домовой становился просто домовым.
Ты же, подкупал своей особой грацией.
Задние колеса с длинными сверкающими спицами, маленькие передние, чтобы не трясло на колдобинах.
Кабина уютная, с комфортабельным салоном.
Всегда востребован и простоев не было.
Трудился честно и я радовался, что вижу новые места, природу и людей разных.
Лишь однажды, помнишь?
Был вечер теплый, темнело быстро и в сумерках по пустынной дороге ты катил, стремясь добраться к ночи, до места назначения.
Впереди участок дороги самый трудный, подъем крутой и ковбой придерживать стал лошадей и ехать шагом.
Вдруг, из-за камней внезапно, фигура в чёрном выросла, на голове – капюшон с прорезями для глаз.
Обрез двустволки держит в руках и как заорёт: - «Стой!», да таким зычным голосом, что напугал стрелка.
Произошло всё так быстро, в себя прийти никто не успел.
Человек в чёрном деловито приказал:- «Бросить оружие, снять пояса, на землю сойти и открыть двери!».
Приказания выполнились его, ведь жизнь дорога, без спорно.
Пассажиры прижались друг к дружке.
За считанные минуты содержимое железного ящика переложил в мешок и так же быстро исчез, как и появился.
Никого не убил, ни разу не выстрелил даже, видимо знал, что страх и внезапность, главное оружие его.
Ещё запомнил я его слова:
- «Удача это хорошо, деньги из дилижанса, пополнят пустой мой кошелек».
Больше грабителей на нашем пути не было.
Благодарю тебя, за дом, за уют, не пришло время твоей кончины.
Нужен детям, значит поживёшь, правда без меня, прости, люблю дорогу и без неё скучно.
Прощай друг и дом, дороги наши разошлись, но не забуду о тебе и о приключениях с тобой.
