Я очень люблю Троице-Сергиеву Лавру. Трудно описать словами состояние, когда заходишь в Троицкий собор и стоишь очередь к мощам преподобного Сергия: здесь и радость, и страх, и восторг, и трепет, и сила, и слезы… Именно здесь ощущаю, что нахожусь в руках Господа, почти в буквальном смысле.
Очень воодушевленно встретил историческое решение президента передать икону Троицы письма Андрея Рублёва Церкви. Вернуть всё на свои места, а потом, как говорится, если Бог во главе, то всё остальное по верному порядку. Наблюдая за тем, какая разразилась буря в связи с указом президента, все больше понимаю, как тяжело ещё будет нашей стране высвобождаться от многочисленных спрутов.
Священник Леонид Калинин, ранее возглавлявший экспертный совет по церковному искусству, архитектуре и реставрации Московской патриархии (именно он со стороны РПЦ участвовал в расширенном реставрационном совете), выступил против передачи иконы Церкви.
Интересно получается: священник против возвращения иконы в её родное место, где веками ей возносили молитвы, и не хочет, чтобы в нынешние трудные для страны времена граждане России тоже имели бы такую возможность. В результате за докладную записку Патриарху Кириллу, в которой он пытался объяснить риски перемещения «Троицы» в Храм Христа Спасителя и настаивал на размещении там её копии, указом Патриарха Московского и всея Руси Кирилла «в связи с воспрепятствованием принесению в кафедральный соборный Храма Христа Спасителя иконы «Святая Троица» преподобного Андрея Рублева для молитвенного поклонения в праздник Святой Пятидесятницы он освобожден от должности настоятеля храма священномученика Климента, папы Римского, г. Москвы и запрещен в священнослужении».
Заведующий сектором древнерусского искусства Государственного института искусствознания, член комиссии по взаимодействию Министерства культуры и РПЦ в области культуры, доктор искусствоведения Лев Лифшиц заявил, что икону «категорически нельзя трогать и перевозить… Это грозит гибелью памятника».
Ну может, для гражданина Лифшица — это памятник, а для православных христиан — это живая икона, которая должна находиться там, где хвалят Господа.
Бывший директор Государственного музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина Марина Лошак присоединилась к Лифшицу: «За больным нужен надлежащий уход. Для того чтобы он был цел и здоров». Назвать икону "больным" — это, вероятно, что-то на музейном, но смею напомнить о чудотворных образах, по молитвам перед которыми совершались настоящие чудеса.
Краткий экскурс: «иконостас Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры — один из тех важнейших памятников русской живописи XV в., изучение которых дает основание судить о стилистическом облике целой эпохи. Этот выдающийся по уровню исполнения ансамбль, связываемый преданием с именем Андрея Рублева, датируется на основании письменных источников 20-ми годами XV в.
"Троица" — пожалуй, самая известная в мире православная икона. Наряду с фресками во Владимире это еще и одна из двух сохранившихся работ Рублева, чье авторство достоверно подтверждено. Это одна из самых прославленных русских икон. До революции она хранилась в Троицком соборе Троице-Сергиевой лавры, но после прихода к власти большевиков её передали сначала Загорскому историко-художественному музею-заповеднику (Сергиево-Посадский музей), а потом — Третьяковской галерее. С тех пор она там и хранилась.
Надо сказать, что другие иконы Троицкого собора вовсе не в плачевном состоянии: они не стоят в специальных капсулах, под стеклом. Так что же с Троицей? Это музейные работники насоздавали ей такие условия, что теперь она якобы совсем «больна»?
Вы можете приехать в Лавру, в Троицком соборе помолиться, посмотреть все иконы — убедиться опытным, так сказать путем.
Очень хорошо эту ситуацию прокомментировал отец Андрей Ткачев.
«Антихрист будет большим любителем старины, в том числе церковной. Реставрировать, штукатурить, золотить до него, при нем и им самим будут очень рьяно.
Места молитвы и покаяния будут переведены негласно в разряд "объектов культурного наследия". Экскурсовод, положим, и сегодня в монастыре или храме вам с любовью расскажет сколько метров в этом культовом здании от цоколя до купола; из какой именно смальты сделаны мозаики и прочее. Ни слова о том, что Христос воскрес, и ни слова в ответ: Воистину воскрес.
В том же духе — злобный шепот или бурные дебаты о Троице Рублева. Ой-ой, как же это?! Свечами закоптят, губами зацелуют! Как будто Рублев писал Звенигородский чин, и Страшный Суд и саму Троицу только для того, чтобы какой-то академик писал свои монографии и защищался как искусствовед.
Церковь не хуже, а иногда и лучше музейных работников понимает ценность своих сокровищ. И технические средства позволяют создавать условия для достойной охраны и сбережения общенародного достояния. От сухости или влажности, от вора или вандала рублевский шедевр Церковь должна будет беречь как зеницу ока. За это с нее и спрашивать надо будет. Но главное ведь в том, что созданное во славу Бога и для созерцания Всех опять открывается для созерцания Всех и для славы Божией.
Ведь не покупал же раньше крестьянин билетик за немалые деньги, чтобы в Кремле в Успенский собор попасть. Он просто шел в церковь на праздник и оказывался запросто в древнейшем и красивейшем храме на службе близ самого Царя и Патриарха. Никаких тебе музеев, билетов за вход и охранников. Все твое, ибо ты православный, в своей столице и на своей земле. Молись только и веруй.
А сегодняшние музейные хороводы вокруг церковных святынь — это форма удержания в чужих руках того, что было отобрано силой оружия и террора.
Икона должна быть в храме, в котором служат. Там икона живет и разговаривает.
Культурный атеизм, надо сказать, то еще явление. Антихристу очень понравится».