Верс сорвался с места и бросился домой. До конца смены было еще четыре часа, но ждать он не мог, руки сжимались в кулаки, в висках стучала горячая кровь. Он не верил, что его жена может ему изменять, и не мог понять, как его родная сестра могла распускать о нем такие унизительные сплетни.
Ворвавшись в родительский дом, он тут же, не здороваясь, направился в комнату сестры, резко распахнул дверь. Юная девушка лежала на кровати и читала какую-то книгу с красным драконом на обложке.
– Вератта, – взревел Верс, – Как ты посмела распускать мерзкие слухи об Аризелле?!
Девушка тут же подскочила, бросилась к брату и в слезах залепетала:
– Я ничего не придумала, сам присядь и послушай, она только что звала его. Мне так жаль, братик, не нужно было тебе приводить к нам эту ледышку, у них нет чувств, а значит и моральных ограничений, они не могут понять, какую боль причиняют близким подобным поведением.
Верс зарычал, по щекам его поползли ворсинки шерсти, от бешенства он мог обернуться в любую секунду, но тут откуда-то сверху действительно раздался мелодичный голосок жены, она звала, звонко хихикая.
– Муриэл, куда ты спрятался, шалунишка!
Слух у оборотней был чуткий, и несмотря на двойную звукоизоляцию, ни один звук не ускользнул от разъяренного мужа. Он бросился наверх. Сердце стучало грозным набатом, на глаза будто кровавая пелена опустилась. Верс тяжело дышал, сдерживая внутреннего зверя, который стремился вырваться наружу и драть когтями и зубами всех, кто попадется на пути.
Распахнув дверь своего дома, он увидел замершую в растерянности Аризеллу в воздушном розовом платье. Она была похожа на ангела чистоты и невинности, но Верс уже понял, чего стоит эта внешняя добродетель. В один шаг он преодолел расстояние между ними, обхватил изящную шейку своей широкой ладонью и прорычал:
– Я не потерплю измены! Я сейчас убью тебя, а потом и твоего шалунишку Муриэла.
Глаза Аризеллы расширились, она удивленно вскрикнула, когда кинжал, неотъемлемая часть обмундирования стражей, вонзился ей в живот. Верс брезгливо убрал свою руку с шеи предательницы, и тонкое невесомое тело эльфийки упало на пол, из уголка чувственного рта потекла ярко-красная струйка крови по белоснежному подбородку.
Тут из-под ближайшего кресла показалась упитанная морда рыжей рыси, а потом и упитанное плюшевое тело. Кисточки на ушах рысенка были рыжие, а глаза желтые, в них застыло недоумение. Он с опаской посмотрел на разъяренного Верса и неуверенно ткнулся влажным носом в бездвижную ладонь Аризеллы. Девушка дернула пальчиками и прошептала:
– Вот ты где, Мури…
Глаза ее закрылись, а сердце остановилось, и она уже не слышала дикий рев отчаяния своего темпераментного супруга.
Конец.
