Bahati nzuri! Ну или здравия желаю, если перевести с суахили. В прошлый раз мы добрались до момента начала, пожалуй, самой безумной из всех войн Чёрного континента, мясорубки, подобной которой Африка ещё не знала – Второй Конголезской, или Первой мировой Африканской войны 1998-2003 годов.
Впрочем, на первых порах, казалось бы, ничто не предвещало какого-то исключительного масштаба, ожесточённости, или эпохальной значимости. Ну да не первый и не последний раз большие события начинаются просто и буднично. Мы кратко остановились в главе XIII на том, как Лоран-Дезире Кабила пытался превратить во что-то хоть относительно цельное и управляемое свою ДРК (Демократическую Республику Конго), как поссорился, идя по этому пути, с ключевыми из числа прежних союзников – Руандой и Бурунди, а также как в конечном итоге это обернулось крупномасштабным восстанием тутси из числа тех, кого ещё не успели выгнать из конголезской армии, в городе Гома. Сжато, однако, есть смысл напомнить суть.
Последствия межэтнических конфликтов и геноцида (или геноцидов – хуту также в некоторые периоды подвергались весьма суровым этническим чисткам) в Руанде и Бурунди привели к тому, что восток Заира/Конго оказался наводнён громадным числом беженцев – настолько большим, что де факто можно вести речь о невооружённой интервенции. Баньяруанда – выходцев из Руанды и Бурунди, особенно если прибавить к ним баньямугленге – тех, чьи предки оказались в Конго ещё до провозглашения бывшими бельгийскими колониями своей независимости и появления межгосударственной границы, там стало едва ли не большинство. Слабость центральной власти в Заире и попытки политического лавирования Мобуту Сесе-Секо на излёте своей карьеры диктатора привели к тому, что хуту и тутси практически перенесли в другую страну собственную гражданскую войну. Нежелание допустить реванша хуту (а их, напомню, и до геноцида то было большинство), сделало практически неизбежным вмешательство правительства победивших тутси РПФ в дела соседа. Очень скоро к этому основному примешался ещё и весьма существенный экономический мотив. Быстрое и лёгкое свержение режима Мобуту не решило тех глубоких противоречий, которые накопились как в самом Заире/Конго, так и в его отношениях с другими государствами. Наконец, всё более нарастал хаос, связанный с наличием существенного числа вооруженных группировок без ясно выраженной политической программы и идейного базиса, но с большим желанием подлить масла в огонь войны, потому что она – как минимум источник их существования, а как максимум – лифт, к относительным, африканским, но всё же богатству и влиянию. До некоторой степени мы можем проследить здесь параллели с наёмническими войнами Европы XVI-XVII столетий в Италии и Германии, когда нередко кондотьеры и ландскнехты были более заинтересованы в продолжении конфликта, нежели в решительной победе одной из сторон. 2 августа 1998 года восстали тутси, руководимые руандийскими эмиссарами, но общая напряжённость в восточном Конго была в существенной мере следствием именно того, о чём было сказано немного выше…
Ну а теперь – непосредственно к ходу боевых действий. Мятеж генерал-майора Ондекана, то, как быстро он сумел не только взять Гому, но и начать движение на Киншасу, был возможен потому, что армия Конго как в полным смысле слова Вооруженные силы страны не успела состояться после разгона и разгрома времён Первой Конголезской.
Преданность своему командиру ставилась гораздо выше верности государственной власти, а ещё крепче, зачастую, были этно-племенные связи. Не было и речи о защите национального суверенитета (хотя чем дальше, тем больше, становилась очевидной роль внешних игроков в происходящем в Конго). Это вам не Европа. И даже не Азия. Здесь было так. Непосредственно под командой Жана-Пьера Ондекана был, те, кто читал предыдущую главу, это помнят, всего один батальон – 10-й 222-й бригады. Это на 2 августа 1998. А уже в 10-х числах на Кинашсу движутся примерно 60 000. Откуда столько? Да, частично это уже были перешедшие через границу регулярные руандийцы и бурундицы, а также примкнувшие к соплеменникам группировки тутси. Но и все вместе они не могли бы дать такой людской массы.
Ответ на вопрос – в осознании африканской специфики – и он же даст неплохое понимание сути развёртывающейся войны. Ондекан руководил скорее ордой, чем армией. Признание его первенства не означало возникновения полноценной цепи командования. Вкруг ударного ядра сплотилась масса отрядов и банд спутников, готовых, в зависимости от своих интересов, примкнуть теснее, игнорировать, оставить, или предать. Основная же цель бедных и малограмотных людей, в чьих руках была их величайшая ценность – Калашников – это получить от происходящего максимум лично для себя. Можно ли сказать, что основная масса из 60 000 человек отдавала предпочтение тутси перед хуту, или имела сущностные претензии к Лорану Кабиле? Нет! Но они шли на самый большой и… ну, богатый – неверное слово, наименее бедный город Конго, который слишком быстро сдался в прошлый раз, чтобы с него можно было стребовать причитающееся…
Уже 23 августа орда взяла Кисанги/Стэнливиль. У неё пока не было никакого названия и политического фасада. Конголезское объединение за демократию родится только в мае 1999, больше чем через полгода. В 98-м было образовано некое ДОК – Движение за освобождение Конго, но ему не удосужились придумать даже своей символики, а большинство якобы состоящих в нём бойцов едва ли было в курсе существования подобного объединения. Казалось бы, после того, как пал второй город страны, самое время интенсифицировать усилия и вдвое быстрейшим темпом двинуться на первый. Но следующим относительно значимым боевым эпизодом станет только битва за Кинду 3-10 октября. Чем занимались восставшие целый месяц, даже немногим больше? Они распространялись по стране. Но не как организованное наступление, а как "диверсанты", грабившие всё, до чего могли дотянуться "в тылу врага". Тутси не щадили конголезские этносы, впрочем, свои тоже неплохо рубали в капусту соседей. Боевые порядки правительственных войск состояли главным образом из разрозненных опорных пунктов, где оборонялись в изоляции те части, которые по тем или иным причинам решили сохранить верность Кабиле, а в большей степени просто отстаивали свои родные места, как защищались крепости в Средневековье. Силы ДОК наступали вдоль дорог, линии фронта не было. Везде, где им пытались оказать сопротивление, дело для армии ДРК оканчивалось плохо, на ее операционных линиях хозяйничали диверсионные группы мятежников. Отдельные отряды ДОКовцев (для простоты будем всё же обобщенно именовать их так) были уже невдалеке от Киншасы, взяв её в частичную блокаду – но, в то же время, большинство, основная часть орды и не думала штурмовать главный оплот правительства. Сделай они это – победа была бы у них в кармане. Но им она была не нужна, даже противопоказана. Победитель получал бы кипящую, нищую, разгромленную страну, имел бы все шансы повторить путь Кабилы и Мобуту, вступив по тем же причинам в конфликт с теми же силами. Нет. Им была нужна война! Наёмникам. Вооруженным беднякам. Тутси, отыскивающим и убивающим хуту, на которых в отчаянной попытке спастись постарался опереться президент ДРК по той логике, что для них победа ДОК будет почти наверняка значить смерть, а значит драться они станут отчаянно. И бой за Кинду – он прошёл по пути движения орды на юг, а не на запад. В Катангу, туда, где сырьевые богатства Конго. Взятие Кинду открыло мятежникам путь к алмазным копям Мбужи-Майи и к второй южной столице Конго Лубумбаши.
Отдельный вопрос – с кем сражались там ДОКовцы из мятежной бригады Артура Мулунды (примерно 3500 человек). О, это была интересная и пестрая кампания. Ещё в августе 1998, видя полное крушение и распад своей так и не достроенной военной машины, Лоран-Дезире Кабила предпринял лихорадочные попытки по изысканию внешней помощи. Любой. Он обратился за ней почти ко всем африканским государствам, к ООН, к США, переговоры шли даже с Кубой, где после краха мировой системы социализма и ужесточения режима блокады экономическая ситуация была настолько тяжёлой, что Фидель был вынужден всерьёз подумывать об организации государственного наёмничества, посылке воинского контингента в обмен на ресурсы и деньги от их продажи, которые могли бы дать конголезцы. У кубинцев со времён Холодной войны уже был богатый опыт боевых действий на Чёрном континенте. К чести Кастро, он всё же в конголезскую клоаку не полез.
Вообще же международному сообществу, наиболее мощным державам – и в первую очередь бывшим на тот момент почти единоличными хозяевами мира Соединённым Штатам, практически не было дела до Конго и того, что там творится. Логика Холодной войны, требовавшая неусыпного внимания буквально ко всем регионам мира, дабы не упустить из рук имеющихся преимуществ, не позволить улучшить свою позицию стратегическому противнику, сложная борьба за страны и народы, у которых было два пути и две глобальных альтернативы – всё это ушло в прошлое. Кто бы ни победил в африканском противостоянии, на глобальном доминировании США это никак не сказывалось. Америкой правили демократы во главе с Клинтоном, которые прежде всего стремились конвертировать институты времён противоборства двух блоков в инструмент военно-политического господства на Европейском континенте, уздечку, которая не даст сформироваться там, несмотря на объединение Германии и общие интеграционные процессы, самостоятельному центру силы – в частности, разумеется, речь идёт о НАТО, расширении Североатлантического альянса, включении в него восточноевропейских государств. Это стремление в свою очередь, равно как и желание продемонстрировать новую силу и статус, способность в существенной степени подменить собой ООН, играть роль едва ли не мирового правительства, привело ко вмешательству Вашингтона и его союзников в конфликт в Югославии. 1998 год – это начало войны в Косово, по итогам которой НАТО без санкции Совета безопасности предпримет вооруженную агрессию против Югославии. В этих условиях лезть ещё и в войну на Чёрном континенте, где мало что можно было выгадать, но имелся хороший шанс поддержать кого-нибудь, кто после окажется замешанным в очередном геноциде, вроде прогремевшего в 1994 руандийского – и потерять на этом лицо, желающих не было. Любое конголезское правительство, если оно желало существовать, по необходимости наладило бы неплохие отношения с Западом.
Единственной причиной, которая могла бы повести к военному вмешательству держав, было бы прекращение, или существенное уменьшение объёмов поставки ресурсов из Конго. Вот только его то и не было. Парадоксальным образом вывоз сырья даже возрос. Если бы друг с другом сражались некие европейские, или азиатские державы, то, вероятнее всего, центральное правительство постаралось бы в первую очередь обеспечить стратегическими ресурсами собственные потребности – дли интенсификации военного производства, либо ограничило бы вывоз, чтобы вызвать кризис на рынке и тем самым нанести дополнительный удар по экономике врага, или заставить третьи страны содействовать прекращению войны. Последнее было типичной политикой арабских нефтедобывающих государств. В Африке каждая группировка добывала и вывозила как могла. Все нуждались в финансировании. Некоторые же и вовсе сражались именно с этой целью, чтобы наложить лапу на нечто ценное, а далее организовать канал контрабанды. Да, конечно, наличие массы соперничающих друг с другом банд негативно сказывалось на производстве, но дезорганизовать его сильнее, чем оно уже было из-за коррупции и племенного партикуляризма, оказалось почти невозможно. В целом продавцы больше желали сбыть поскорее свой товар – без притока выручки им мог грозить прямой разгром, или мятеж части подчинённых против неудачника-командира, нежели покупатели приобрести его. Так что война была даже выгодна – благо сражающимся можно было ещё и поставлять, понятно, не за даром, оружие и амуницию, и этим путём постепенно превратить хаос первозданный в хаос управляемый. Неоколониализм, о котором мы ещё будем говорить в завершающих главах, в действии.
Иное дело – государства Африки. Здесь дипломатия Кабилы достигла заметно больших успехов. Выше мы начали с вопроса о том, с кем же бились ДОКовцы в сражении за Кинду. Настало время ответить – это были бойцы армий… Судана и Чада! Почему они вмешались? Для Судана дело в было в нежелании допустить ещё большего усиления Уганды. РПФ Поля Кагаме некогда формировалось в Уганде, из неё вышло – и теперь в Хартуме видели ситуацию так – в короткие сроки образовался блок (если не конфедерация), включающая в себя Уганду, Руанду и Бурунди, который как минимум стремится политически подчинить себе обширные территории Конго и нелегально извлекает из их оккупации существенные доходы, а как максимум и вовсе готовится отторгнуть от ДРК населенные баньяруанда земли. Угандийцы же были для Судана старыми противниками. С момента обретения независимости в 1956 году страну раскалывал жесточайший конфликт между Севером (арабо-мусульманским) и Югом (чернокожим и преимущественно христианским). В настоящее время всё завершилось беспрецедентным для стремящейся к сохранению старых границ Африки отделением Южного Судана через референдум в 2011 году, но в описываемый период до него было ещё далеко. Зато позади уже была гражданская война 1955-1972, а в 1983, после того, как тогдашний президент Джафар Нимейри разделил южную провинцию Экватория на три отдельных, а в уголовное законодательство страны были введены некоторые виды наказаний, предусмотренных нормами шариата (такие, как забивание камнями, публичная порка и отсечение рук), началась и не желала заканчиваться новая. Южный Судан в ней поддерживала Уганда (впрочем, не столь сильно, как в это хотелось бы верить правительству в Хартуме – в основном генезис происходящего был внутрисуданский). И вот некоторое число суданских военных едет в Конго…
Чадом же в описываемое время правил президент Идрис Деби – суданская креатура, добившийся власти в результате военного переворота в 1990-м, но сумевший конвертировать первоначальные успехи в довольно устойчивую поддержку как элит, так и масс – главным образом за счёт Судана и его помощи. Так что теперь нужно было расплачиваться.
Впрочем, участие что Судана, что Чада во Второй Конголезской было довольно ограниченным. Таким же позднее будет оно и у Центральноафриканской Республики, которая де факто под прикрытием помощи правительству попыталась также добиться для себя определённых материальных преимуществ – т.е. банально сперва запродать своих бойцов, а потом позволить им же пограбить в многострадальном Конго. Зато другие страны вступили туда, так сказать, всей ногой. Речь идёт об Анголе и союзных ей Намибии и Зимбабве. Почему они ринулись спасать уже, кажется, обречённого Кабилу и вообще влезли в заведомо кровавую и нескоро расхлёбываемую кашу? Дело в следующем. Говоря о первых военных успехах повстанцев я намеренно опустил один чрезвычайно примечательный и интересный эпизод – так называемый Рейд Кабарере.
Наш герой - полковник Джеймс Кабаребе, выходец из Руанды, был после Первой Конголезской ни много ни мало, а начальником Генерального штаба Вооруженных сил ДРК, однако 14 июля 1998 года он был смещён с поста решением президента – в рамках борьбы с засильем тутси. Кабарере, надо же, затаил на Кабилу за это некоторую обиду – и, когда грянуло, выступил на стороне мятежников генерала Ондекана. Причём решил не размениваться на мелочи, но совершил исключительный по дерзости акт, который, наверное, был возможен только в Африке, в Конго и в условиях полнейшей безалаберности и утраты контроля над ситуацией со стороны правительства. Когда 3 августа 1998 был захвачен город Гома, в числе прочего там, на аэродроме мятежникам досталось несколько гражданских транспортных Боингов. Кабарере с отрядом из 150 наиболее подготовленных боевиков (что характерно – руандийцев из числа ветеранов РПФ, а не конголезцев), сел в них и полетел… в город Китона на другой стороне Конго, морской порт на побережье Атлантики. И, пользуясь эффектом внезапности, тем, что расквартированные там части вовсе не знали, перешёл он на сторону мятежа, или нет, а также личной харизмой, не только успешно высадился и взял контроль над городом в свои руки, но переманил на сторону повстанцев части конголезской армии, в которых тутси все ещё составляли определённый процент, подкупив посулами или запугав представителей других этносов.
Вскоре у Кабарере было порядка 3500 солдат, с которыми наладили контакты ещё и силы радикальной УНИТА, а во Второй Конголезской войне возник новый, западный фронт. 13 августа силы полковника взяли под контроль ГЭС Инга, снабжающую столицу ДРК электроэнергией. К началу 20-х чисел августа они уже владели существенной частью провинции Центральное Конго, заняв города Сонгололо (16 августа) и Мбанза Нгунга (20 августа), и готовились наступать дальше... А в следующий момент, получили могучий удар из-за границы с территории Анголы и были буквально сметены в ходе битвы за Матади. К 1 сентября такой многообещающий Западный фронт перестал существовать под ударами ангольских танков (впрочем Кабарере удалось успешно избегнуть и смерти, и плена).
Внимательный читатель уже мог отыскать в тексте причину вмешательства Анголы. Радикальная фракция УНИТА и контакты с ней – всё то же, что вызвало резкую реакцию Анголы и в Первую Конголезскую. Но теперь вопрос стоял уже шире и масштабнее. С одной стороны в самой Анголе, наконец, после долгих лет конфликта, дело двигалось к гражданскому миру. Умеренная УНИТА институциализировалась как Обновлённая УНИТА (UNITA Renovada), ставшая легальной партией. Предполагалось вхождение части командиров УНИТА в парламент и правительство страны – но на условиях признания их легитимными органами, подчинения президенту и прекращения вооруженной борьбы. Мгновенно всё это произойти не могло, но в целом время для старого лидера организации - Жонаса Савимби стало неумолимо утекать. До половины его людей перешли под контроль тех, кто негласно уже пообещал в обмен на портфели и кресла его голову давним врагам, от которых не стоило ждать пощады. Единственным, что могло спасти основателя УНИТА, была ускоренная эскалация гражданской войны, когда возникал шанс или вовсе вооруженной рукой взять таки вожделенную власть, или, если это не удастся, то вновь консолидировать ряды и вычистить “предателей”. И вот здесь во всю силу обнаруживалась другая сторона медали для УНИТА и для Анголы.
За время Первой Конголезской организация заметно усилилась и окрепла в Конго, причём именно радикальная её часть. С окончанием Холодной войны и отходом МПЛА от марксизма Савимби перестал быть интересен Штатам и Западу, Мобуту сперва ослабел, а после пал, в ЮАР окончилась эпоха апартеида – все старые спонсоры были не готовы оказывать помощь УНИТА, так что получение оружия, денежных средств, в целом вопрос материального обеспечения мог бы встать очень остро. Но то, что удалось получить в бывшем Заире, с лихвой перекрыло все и устранило риски. Если прежде при Мобуту Киншаса сдерживала наиболее резкие порывы прикармливаемых боевиков, то теперь уздечка, да и рука, её держащая, исчезла. УНИТА и её поддержка могла стать решающим фактором в войне – окажи люди Савимби всеми силами помощь Западному фронту полковника Кабарере – и столица ДРК могла бы пасть. А после – кто знает, куда завела бы дорога сотрудничества. Некогда РПФ помогала брать власть в Уганде тамошним силам, а потом уже угандийцы сделали всё для торжества РПФ на исторической родине. Здесь всё могло повториться – и президент Анголы Жозе Эдуарду душ Сантуш не был намерен этого допускать.
Наконец, хотя и не видя особенных проблем в усилении Руанды с Бурунди и Уганды, ангольцы не без оснований ревновали к их успехом. Они полагали, что их роль в победе антимобутовской коалиции была сопоставимой, но при этом в материальном плане они получили много меньше – почти ничего. Теперь пришло время это исправить. И вот довольно неплохо оснащённая со времён крупномасштабной советско-кубинской помощи, армия Анголы вписывается в войну на сторону Кабилы. Вслед за ангольцами в деле оказывается и сильно зависимая от неё Намибия. Получившая свой суверенитет только в 1990-м году – главными образом вследствие поражения ЮАР в ходе боевых действий в Анголе – молодая страна, имевшая сепаратистское движение в районе полосы Каприви, территориальные споры с Ботсваной, а также довольно скромное число жителей, особенно по сравнению с собственными размерами, полагалась на “старшего брата” в области внешней политики. К дружной кампании присоединилось также Зимбабве. Мотивы правившего там с 1980 (и до 2017) Роберта Мугабе понять порой довольно трудно. У зимбабвийцев нет общей границы ни с ДРК, ни с тройственной коалицией Уганды-Бурунди-Руанды, их интересы почти не пересекаются. Вроде бы как Зимбабве успело вложить деньги в добывающую отрасль Конго за год с небольшим правления Кабилы, а после боялось их потерять. Но возможно Мугабе просто стремился в очередной раз таким образом повысить собственную значимость в больших делах Чёрного континента.
Таким образом, даже если не учитывать государства, чья роль в войне была косвенной (денежные вливания, поставки вооружений, логистика) – а к таким, скажем, относилась Ливийская Джамахирия, и считать лишь тех, кто отправил в Конго больший или меньший, но контингент солдат, то несложно понять, почему Вторая Конголезская стала постепенно трансформироваться в Африканскую Первую мировую. В дела ДРК так или иначе вмешалось вооруженной рукой 9 стран.
Но, конечно, настоящей коалиционной войной назвать происходящее трудно – скорее это уж очень разросшаяся прокси-война с африканской спецификой. За пределы Конго враждующие стороны не выходили и друг друга не атаковали. Разумеется, не объявлялось официально и состояния войны. Списочно сила привлечённых на сторону Кабилы государств заметно выше, нежели его противников – но вот степень их вовлеченности, кроме Анголы, была куда как меньшей. Ну а глобально, опять-таки, мы можем найти немало черт сходства с европейской Тридцатилетней войной, когда под конец немецкие наёмники на немецкой земле бились всё больше за интересы Франции или Испании – и, естественно, за собственные.
В хронологии войны мы остановились на крахе второго фронта Кабарере и вмешательстве Анголы (а также Зимбабве – десантники высадились в Киншасе во взаимодействии с ангольцами в начале сентября 1998, а всего Мугабе направил в Конго 11 000 бойцов) с одной стороны и развороте орды на юг (в том числе и в этой связи) – с другой. В октябре 1998, как мы помним, ДОК заняла город Кинду. Далее лежала ресурсная житница Конго – Катанга. Туда и двинулась основная масса войск. 6 ноября, уже совершенно не скрываясь, регулярные части руандийской армии вторглись в ДРК, поддерживая удар ДОК с востока. Развернулась игра на опережение – сумеют ли интервенты и их союзники занять Катангу прежде, чем к месту действия подоспеют основные силы новых союзников президента Кабилы? ДОК и группировавшиеся вокруг банды-прилипалы двигались медленно, руандийцы не рисковали в свою очередь слишком удаляться от основных сил. Район по побережью озера Танганьика отличался отвратительной даже по меркам региона дорожной сетью. Наконец, чтобы затормозить врага, армия Зимбабве стала использовать в боях вертолеты Ми-35. Ангола также бросила в бой купленные на Украине самолеты Су-25. Повстанцы в ответ достаточно эффективно применяли ЗУ и ПЗРК, но авиаудары свою роль сыграли – время было упущено. В начале декабря разгорелись ожесточенные бои за города Моба и Кабало на берегу Танганьики, где повстанцы и противостоящие им войска ДРК и Зимбабве понесли ощутимые потери. В результате город Моба остался в руках армии ДРК, а Кабало – в руках мятежников. Стратегически же этот раунд был за лоялистами – основная часть Катанги и логистических маршрутов вывоза из неё осталась в руках правительства.
Тем не менее, ДОК нашлось чем ответить. Гонясь за сохранением ключевой в экономике юго-западной части страны под своим контролем и перенаправив туда почти все войска союзников, Киншаса упустила север – так называемую Экваториальную провинцию, где, встречая минимальное сопротивление, повстанцы сумели продвинуться вперёд. Экстренно пришлось организовывать контрудар, однако предпринятая утром 4 декабря 1998 года атака анголо-зимбабвийских войск на позиции повстанцев к западу от города Бумба со стороны населённого пункта Лисала окончилась ничем, хотя и приостановила дальнейшее распространение ДОКовцев. В северной части Конго на стороне Кабилы стала действовать примерно в это же время суданская авиация. Далее бои шли с переменным успехом.
Весь остаток зимы и начало весны гремели взрывы и трещали пулемётные очереди в основном на подступах к Катанге. Обе стороны то последовательно, а то и одновременно атаковали, причём сравнительно неопытные зимбабвийцы стали нести довольно существенные потери. Так, к примеру, во время очередной попытки отбить у врага Кабало 15 декабря 1998 в боях за город погибло 40 зимбабвийских военных (включая двух старших офицеров) и был сбит вертолет. Да, со стороны повстанцев потери достигли 80 человек, но им гораздо легче было изыскать новое пушечное мясо, плюс у проправительственного альянса тоже гибли не одни лишь граждане страны, руководимой Робертом Мугабе. 19 февраля 1999 повстанцы сумели сбить зимбабвийский военный самолет. В целом же город они удерживали в своих руках до самого конца войны…
Легко можно заметить, что к исходу 1998 года война свелась по большей части к противостоянию Анголы, Намибии, Зимбабве и Судана против Руанды и Уганды (и, в меньшей степени, Бурунди) на конголезской земле. Роль армии ДРК в сражениях за ту же Бумбу была минимальна. Ангольцы обычно действовали небольшими ударными бронегруппами с сильной авиационной поддержкой. Основу группировки Зимбабве составили четыре полка войск специального назначения — коммандос, десантный, разведывательный и кавалерийский «Серые скауты» (Grey scouts). Их тактика основывалась на концепции контрпартизанской войны «Огневая мощь» (Fireforce), разработанной еще в армии Южной Родезии. После обнаружения баз противника воздушной разведкой туда перебрасывались аэромобильные войска при огневой поддержке ударных вертолетов. Затем начиналась зачистка вражеской территории с высадкой дополнительных десантов.
В свою очередь ДОКовцы довольно быстро спасовали на юге, предоставив серьёзные сражения, а не грабёж, на долю тутси и руандийских солдат. Армия Руанды, столкнувшись с огневым превосходством врага стала активно и умело пользоваться тактикой мобильных засад. Обычно руандийский отряд силой до роты заманивал противника на «вражескую территорию» и потом заводил в засаду, где врага расстреливали перекрестным огнем с ближних дистанций. Кроме того, руандийцы очень успешно использовали методы психологической войны, распространяя невероятные слухи о своей силе на территориях, которые они планировали захватить.
18 января 1999 г. в столице Замбии Лусаке было подписано соглашение о прекращении огня, которое, однако, никем не выполнялось. Финансовые трудности заставили Анголу и Намибию вывести существенную часть своих войск и сократить объемы военной помощи ДРК. Тем более, что основная цель вмешательства этих стран - ликвидация угрозы со стороны радикальной УНИТА и недопущение быстрого краха ДРК была реализована. К середине весны 1999 года всё, как будто, стало клониться к пату. Продвижение той и другой стороны застопорилось. ДОК было теперь весьма далеко от Киншасы и шансов её взять, а Кабила и его друзья практически не имели перспектив силовым путём изгнать из страны руандийцев с угандийцами и перебить повстанцев. Что, переговоры? Как бы не так! Иная, позиционная война. Не стоит воображать себе, конечно, некое подобие Фландрии и Ипр с Пашендайлем. Позиционная война по-африкански — это не траншеи Первой мировой, а опора на хорошо укреплённые населенные пункты и непрерывные взаимные набеги в стиле «Безумного Макса» с грабежом и резнёй. Снабжение войск осуществлялось всё тем же грабежом. Местные племена сводили старые счёты, истребляли соседей и делили землю. Нередко резня принимала особо зверские формы, доходя до массового каннибализма. Именно в этот период времени в Конго очередная для многострадальной Африки война стала превращаться в филиал ада на земле. Хотя, что это я – черти могли бы брать у ребят, дравшихся во Вторую Конголезскую, курсы повышения квалификации!
Большинство участников конфликта, как с той, так и с другой стороны, облагало селения, находящие по соседству от их места расквартирования данью. Теоретически она составляла в среднем по 1$ с домохозяйства. Проблема, однако, была в том, что конголезские крестьяне были крайне бедны. У них или вовсе не было денег, или имелись лишь совершенно обесценившиеся банкноты национальной валюты, решительно бесполезные для солдат иностранных армий, да, в общем, и для местных повстанцев. Так что брали натурой - в первую очередь угоняли скот, ели и пили за счёт местных - и это уже выходило заметно больше стандартной суммы налога, а главное - нередко оставляло крестьян без средств к существованию. Кроме того, сроки взимания дани, естественно, не были нормированными, а каждый новый вооруженный отряд, пришедший в селение, требовал свою долю... Одним словом, в процессе непрерывной смены власти они разоряли людей подчистую.
Но горе было тем, кто начинал артачиться, или даже честно сообщал очередным вооруженным чужакам, что у него не осталось ничего, что можно взять. Как же - не осталось? А жена!? За время Второй Конголезской было совершено по меньшей мере полмиллиона изнасилований, причём временами всё обставлялось как одна громадная оргия-экзекуция. В Чёрной Африке представления о власти и сексуальности переплетены довольно тесно, так что покрыть женщин другого племени означает продемонстрировать над ним своё господство. По каковой причине иногда пришедшие в деревню сразу же с этого и начинали - чтобы, так сказать, расставить точки над й. Трахали всех - вплоть до совсем маленьких девчушек - были случаи, когда измывались даже над пятилетними. И это было нормой. Иное дело - наказания...
В 2018 году одним из двух человек, разделивших между собой Нобелевскую премию мира стал Дени Муквеге - гинеколог из Конго.
За свою жизнь он провёл по некоторым оценкам до 40 000 операций - подавляющее большинство из которых - с целью купирования последствий изощрённого сексуального насилия. Его госпитали разрушались дважды, на самого врача нападали шесть раз. Однажды, уже после окончания Второй Конголезской, 25 октября 2012 года на дом Муквеге было совершено нападение, когда его самого не было на месте, и пятеро преступников взяли в заложники его двух дочерей. По возвращении Муквеге в дом с преступниками расправились его телохранители, однако во время перестрелки сам Муквеге чудом избежал смерти, а один из охранников пожертвовал собой. Есть несколько интервью доктора Муквенге, где он, причём довольно таки буднично, видно, что потрясение из себя он выдавливает на камеру, а в действительности... ну, нельзя сказать привык, но уже несколько притёрся к проявлениям порой поражающей воображение жестокости, рассказывает о том, с чем имеет дело. Желающие могут найти. А если кратко, то в ходе Второй Конголезской имели место: стрельба в область половых органов из разных видов оружия, насилие с применением самых разных предметов, пытки с использованием экскрементов, насекомых и так далее. Это - судьба конголезской женщины.
Мужчин в чем-либо провинившихся деревнях (а иногда и просто так) часто связывали и по-живому медленно рубили мачете. Людям вспарывали животы. Душили проволокой. Практиковались насильственные мобилизации - вплоть до детей 13-14 лет. Тех, из родителей и соплеменников, кто пытался препятствовать, убивали.
Сжигали заживо в домах. Расстреливали. И... ели. У существенной части обнаруживаемых трупов можно было легко отыскать следы их разделки, а иногда куски мяса вырезались из живых пленников, которых превращали в ходячие консервы...
И никто, абсолютно никто не пытался не то что целенаправленно защищать мирных жителей, но просто считаться с их существованием в ходе боевых действий. Самым верным способом выжить было примкнуть к какой-нибудь банде, или создать собственную. Деревни ходили в отчаянные походы друг на друга, чтобы отнять остатки еды - а после извне появлялась более организованная и лучше вооруженная группировка и забирала всё себе. Остаться в стороне было нереально. Беженцев было сравнительно немного. Почему? Повстанцы из ДОК сбивали пассажирские самолёты, чтобы изолировать страну, пешие беглецы могли уйти почти исключительно в государства, вовлечённые в конфликт, которые отказывались их принимать. Наконец, для небольшой группы людей, тем более - малой семьи, или одиночки - оставить своё селение означало почти гарантированную смерть, либо рабство в качестве обслуги, носильщика или строителя полевых укреплений. Ускоренным темпами шло массовое расчеловечивание и постапокалипсис, где все принципы и представления уступают место простейшим инстинктам.
Никакой идеологии. Никаких высоких целей и надежд, которые оправдывали, или оттеняли бы происходящее. Никакого мощного организующего начала, пусть жестокого, но сильного, которое понемногу сплавляло бы хаос в порядок. Никакого героя или тирана. Множество вождей, которым завтра их ближайший помощник может перерезать горло - и они это знают.
Беспросветная жизнь с ясным пониманием у всех, кто был мало-мальски образован, или просто не глуп, что примерно так же оно будет и в дальнейшем. При брезгливо-равнодушном молчании мира. Конголезцы гибли...
В дополнение абсолютно, до нуля разрушилась социальная сфера и коммуникации - люди стали жить так, как в раннем средневековье. Эпидемии болезней, которые в нормальных условиях были бы купированы на самой ранней стадии, уносили тысячи жизней. Свирепствовал голод. Боевые потери во Второй Конголезской войне достигли по ряду оценок 350 000 человек. Небоевые — больше пяти миллионов.
Основные причины гибели - это именно массовые эпидемии и голод, вызванные войной. Вторая Конголезская сделалась самой крупной по числу погибших за всю историю человечества с момента окончания Второй мировой. Для сравнения: в Корейской войне погибло около одного миллиона человека, во Вьетнамской войне до 3,8 миллионов. Тонны и тонны бомб, напалма и химикатов типа Агент Орандж оказались не столь убийственными, как зверство, а ещё более - безразличие боевиков в Конго.
В конце весны - начале лета 1999 года основные бои развернулись на севере ДРК - в Экваториальной провинции. До некоторой степени, если проводить и далее аналогии с Первой мировой, это напоминало Бег к морю 1914 года. После того, как на решающем участке - в районе Катанги - стороны прочно встали друг напротив друга, только здесь осталось пространство для оперативного манёвра. В мае и июле 1999 во встречных боях переходят из рук в руки города Джомбо, Бокунгу, Лусенго, Маканза и Богбонга. Здесь довольно быстро конголезские головорезы нанесли поражение интервентам из ЦАР, неплохо потрепали выходцев из Чада. В городе Акети разом были убиты до 100 солдат чадской армии. Вскоре Чад вывел свои войска. В то же время стала приходить в себя армия непосредственно Конго. Хотя - это ещё как посмотреть. Кабила окончательно осознал, что противопоставить сплочённым и опытным тутси можно только их старых врагов. В рамках создаваемого на скорую руку ополчения маи-маи (которое было способом легализации и хотя бы формального объединения разнородных группировок, готовых драться на стороне правительства) главную роль играли силы бывших интерахамве, к которым присоединилось до 13 000 бурундийских хуту. Суммарно же те и другие давали до 50 с лишним тысяч человек, готовых драться не на жизнь, а на смерть. Эти люди сумели сковать и в итоге остановить движение повстанцев на севере Конго.
Возможно усилия союзников Кабилы окончились бы ничем, если бы не одно важное событие, произошедшее в середине лета 1999. Как мы помним, ДОК в качестве своего ядра имела силы по преимуществу состоящие из тутси. В свою очередь тутси в массе своей ориентировались на Руанду. Страну, уступающую по своим размерам ДРК, которую, можно сказать, она атаковала и в значительной части оккупировала, почти в сто раз! По населению разрыв был не настолько, но тоже велик. В Руанде в описываемый период времени жило около 7,5 миллионов человек - да ещё из них свыше 80% - хуту! При всей доблести боевиков тутси и опыте и талантах их полевых командиров разница в весовых категориях, если сравнивать с тем альянсом, который был сформирован в поддержку правительства Кабилы, слишком значительна. Да, мы помним, что если Руанда задействовала большую часть своей армии, то её враги ограничились присылкой сравнительно скромных контингентов, что делало не столько актуальной разницу в мобилизационном ресурсе. Но ведь есть ещё и экономика! Несколько выше было сказано, что для Анголы и Намибии было обременительно держать под ружьём и в непрерывных боях 2-3 тысячи человек. Руанда сама выставляла около 15 000, да ещё и обеспечивала оружием ударные силы ДОКовцев. Естественно, поскольку своей военной промышленности, способной удовлетворить эти нужды, не было и близко, производились закупки - как правило из-за негативной реакции ООН на чёрном рынке.
Именно на этом, к примеру, сколачивал себе состояние знаменитый Виктор Бут, чьи самолёты из принадлежащей ему транспортной авиакомпании Air Cess Liberia, владевшей более чем 50 бортами в разных странах мира, возили стволы для всех без исключения участников Второй Конголезской, кто готов был за это заплатить. Чем? Откуда брать деньги? Для Руанды расхищение ресурсов ДРК стало уже не только профитом, но насущной необходимостью. Главным образом вывозили то, что было наиболее компактным и непременно находило покупателя и сбывалось с рук: алмазы, урановая руда и новомодный колтан - местная разновидность танталовых руд, а сам этот редкоземельный элемент активнейшим образом используется в современной микроэлектронике. К середине 1999 по всем этим направлениям Руанда добилась... нет, не монополии, но превалировала и извлекала наибольшую прибыль от контрабанды. И были те, кого это не устраивало. После переноса основного центра тяжести боёв к северу, ведущую роль стали играть группировки, ориентированные на Уганду, или непосредственно угандийские войска - и тем, и другим не нравилось положение, когда финансовые потоки утекают мимо них в чужие руки.
Если в целом общеполитическое руководство двух государств сохраняло союзнические отношения, то на земле они испортились очень быстро. Как и всегда неясно, кто начал стрелять первым. Но уже в мае 1999 первые случаи доходящей до боестолкновений враждебности между угандийцами и руандийцами имели место. В августе же грянуло всерьёз - 1999 вооруженные силы Уганды и Руанды на чужой, конголезской территории в окрестностях Кисангани развернули между собой настоящую мини-войну. Причиной стала борьба за контроль над районами добычи алмазов. Насколько при этом они сообразовались с волей президентов Мусевени и Кагаме неясно. Сами угандийцы и руандийцы прекратили кровопролитие и примирились довольно быстро, а вот повстанческие группировки, которые начали сражаться между собой вслед за своими «кураторами» раскололись окончательно. Ещё в мае 1999 возникло Конголезское объединение за демократию (КОД), которое теоретически должно было преобразовать ДОК, а в реальности от него отпочковалось. За лето 1999 оформились и размежевались две группировки: КОД-Вамба (или по названию своей "столицы" КОД-Кисангани) и КОД-Илунга (КОД-Гома). Первые ориентировались на Уганду, вторые - по-прежнему на руандийцев. 17 августа было подписано перемирие и состоялся обмен пленными, однако фактически группировки продолжали враждовать. 30 сентября возникло ещё и третье Освободительное движение Конго, созданное при содействии Уганды, но с прицелом на якобы большую самостоятельность и "конголезскость" в отличие от окончательно ставшей группировкой тутси КОД-Гома и в существенной мере ею оставшейся КОД-Кисангани. В ОДК его организаторы рассчитывали привлечь ряд деятелей ещё времён Мобуту - и кое-в-чём преуспели: с момента основания во главе Освободительного движения встал бизнесмен регионального значения Жан-Пьер Бемба, сестра которого была замужем за одним из сыновей старого диктатора, отличившийся тем, что покрывал от 60 до 90 % расходов своей группировки из собственного кармана. Вроде бы как Бемба имел доступ к заграничным счетам клана Мобуту и готов был их использовать.
К октябрю 1999 Конго не было - был замешанный на крови и слезах винегрет, где все дрались со всеми. Это был апогей войны и в то же время реально в ней было очень мало прогресса и даже просто значимых сражений. Никто не желал победы, ибо она значила окончание банкета и необходимость платить по счетам. Тем временем в столице Замбии Лусаке - на нейтральной территории - представители Сообщества развития Юга Африки, Организации африканского единства и ООН встретились 21—27 июня 1999 года с целью разработать удовлетворительную программу выхода из кризиса. Министры обороны и иностранных дел от сторон конфликта встречались с 29 июня по 7 июля для обсуждения соглашение о прекращении огня. Наконец 10 июля съехались уже президенты Анголы, Демократической Республики Конго, Намибии, Руанды, Уганды, Замбии и Зимбабве, чтобы подписать комплекс документов, ставших известными как Лусакское соглашение о прекращении огня. Стороны договорились прекратить все военные операции в течение 24 часов после подписания соглашения (Статья I, пункт 2, раздел С). Запрещались дальнейшие военные передвижения или передача вооружений на поле боя, все государства призывались к уважению прав человека и защите гражданских лиц (Статья I). Освобождались все военнопленные (Статья III, пункт 8), Международный Красный Крест должен был оказать помощь раненым (Статья III, пункт 9). Было дано согласие на развёртывание международных сил ООН по поддержанию мира (Статья XI) в соответствии с главой VII Устава ООН.
В реальности не работали почти все перечисленные выше пункты, стрельба продолжалась, военные преступления совершались, вооружения передавались. Но по большому счёту договаривались вообще не об этом. Не о том, что войну можно закончить сразу, прямо сейчас - было очевидно, что этого сделать не удастся, а о том, чтобы начать двигать дело к её завершению в принципе, причём исходя из имеющегося статус-кво. 15 июля 1999 года Генеральный секретарь ООН опубликовал доклад, согласно которому было рекомендовано направить наблюдательную миссию в ДР Конго. 23 июля Государственный департамент США объявил о своей поддержке миротворческой миссии. Освободительное движение Конго подписало соглашение 1 августа. Пять дней спустя Совет Безопасности ООН принял резолюцию 1258 о направлении офицеров связи в столицы стран, подписавших соглашение о прекращении огня и учредил совместную военную комиссию для контроля за её осуществлением. Движение за конголезскую демократию подписало соглашение 31 августа. Только в середине осени 1999 более-менее значимое число ООНовцев реально появилось в ДРК - и тогда же клокочущий котёл стал потихоньку остывать...
Но ещё не раз и не два он опять оказывался на грани кипения. Кабила использовал наступившее затишье для перевооружения армии ДРК. В обмен на алмазы и минералы Киншаса закупила значительное количество вооружений на общую сумму 250 млн. $ в странах Восточной Европы, Украине, Китае и КНДР. В Грузии в 1999 г. было куплено 10 штурмовиков Су-25К производства Тбилисского авиазавода, в Иране оперативно-тактические ракетные комплексы семейства Scud-B и Scud-C. Численность армии была доведена до 56 000 регулярных и действительно находящихся в строю солдат. В ДРК прибыло до 400 военных специалистов и инструкторов из Северной Кореи - в обмен на уран. Почувствовав себя сильным, Лоран-Дезире в ноябре возобновил боевые действия. Основные бои развернулись вокруг городов Бокунгу и Басанкусу, которые в итоге захватили не смотря ни на что бойцы ДОК. Раздраженное несостоятельностью Кабилы ангольское руководство начало переговоры с Угандой и Руандой о восстановлении дружественных связей.
Все первые месяцы 2000 г. шли долгие переговоры о размещении в ДРК миротворческого контингента ООН численностью 500 военных наблюдателей и 5 тыс. «голубых касок». До этого времени в стране по обе стороны фронта находились всего несколько десятков военных наблюдателей ООН. В мае 2000 г. вновь возобновились бои между войсками Уганды и Руанды в Кисангани. Столкновения начались после того как армейская разведка Руанды выяснила, что угандийская сторона формирует из местных повстанцев дивизию трехбригадного состава для изгнания руандийцев из этого района. Угандийцы, атакованные неожиданно, отступили, потеряв около сотни солдат убитыми. Город остался под контролем армии Руанды. Только прибытие наблюдателей ООН в зону конфликта остановило боевые действия. Окончательное разрушение угандийско-руандийского военного союза привело к новому дроблению в лагере повстанцев.
Говорить об этом периоде войны крайне трудно - очень мало достоверных источников, да, откровенно говоря, и каких бы то ни было вообще. Ясно лишь одно - общая глобальная парадигма была - взять столько, сколько получится, до прибытия основных сил миротворцев ООН. И иметь наилучшие позиции на момент начала старта процесса подлинного мирного урегулирования и нового политического процесса в Конго. Руанда ускоренными темпами вывозила что могла, настаивала на полном разоружении и экстрадиции всех хуту ДРК - и одновременно особом статусе и представленности в парламенте для баньяруанда-тутси. Угандийцы вели двойственную политику: открыто грабили, бодаясь с прежней союзницей, территорию восточной части ДРК силами КОД-Кисангани и в то же время играла в долгую на поле борьбы за будущее Конго силами группировки Бембы. Судан как мог мешал Уганде. Зимбабве поигрывало мускулами, а также выбивало в счёт своих усилий льготные концессии у Киншасы. Ангола и Намибия добивали УНИТА, а также пытались компенсировать свои расходы на участие в войне - т.е., опять же, грабили. Мелкие группировки возникали, сражались и гибли без счёта в рамках сугубо биологического естественного отбора в первичном бульоне Конго.
В октябре 2000 года произошла довольно крупная по местным масштабам битва за приграничный с Замбией город Пвето на берегу озера Мверу. Оставшуюся часть 2000 года казалось, что дела идут на лад, тем более, что многое менялось в мире и ряд больших игроков начал активнее работать на стабилизацию этой части Африки (в частности США и КНР). И вдруг как гром среди ясного неба - покушение на Лорана Кабилу. На сей раз этому столько раз обманывавшему судьбу человеку не удалось перехитрить костлявую - 16 января 2001 года он приказал долго жить. Кто и зачем убил президента неясно. Вернее так то всё более чем понятно - стрелком был боец-подросток из президентской же гвардии. Но вот почему он это сделал (а ответным огнём его сняли очень оперативно - и самого уже не допросить) - это вопрос. Официальная версия - была предпринята попытка государственного переворота. Что ж, очень возможно - но вот в чью пользу? Претендентам в ДРК того времени не вёлся счёт...
А преуспел больше всех в итоге... сын Лорана-Дезире Кабилы - Джозеф Кабила, 29 лет от роду, однако уже начальник штаба вооруженных сил ДРК и генерал-майор (весь его военный опыт состоял из двух месяцев стажировки в Китае), который и унаследовал (конечно же, демократично - а вы что возомнили?) власть.
Чувствуя всё же некоторую непрочность своего положения, юный президент не стал пытаться раскачивать лодку и реализовывать материальное преимущество, скопленное отцом. Вообще в войне наступило время всеобщего жесткого истощения. Были группировки, где болезни и недоедание выбивали больше боевиков, чем пули противника. В течение 2001—2002 расстановка сил в целом не менялась.
Уставшие от войны противники обменивались вялыми ударами. В апреле 2001 года произошло важное событие - комиссия ООН установила факты незаконной добычи конголезских алмазов, золота и других ценных полезных ископаемых военными Руанды, Уганды и Зимбабве. Так то это была вещь, которую можно было "установить" вообще в Африку не въезжая, очевидная. На самом деле это был сигнал: пора сворачивать грабёж. За спиной ООНовской комиссии довольно явственно просматривалась воля великих держав, так что африканские страны-участницы Второй Конголезской предпочли не спорить. А раз так, то интерес их к продолжению действа стал падать просто на глазах. В начале 2002 года оставшиеся без денег и снаряжения (ведь контрабандный канал пересох) конголезские повстанцы вышли из-под контроля президента Руанды, многие из них или отказались воевать, или перешли на сторону ДРК - там платили. Произошли столкновения между повстанцами и руандийскими военными. И наконец, 30 июля 2002 года Руанда и ДРК подписали мирный договор в Претории. А 6 сентября был подписан мирный договор между Угандой и ДРК. На основании этого договора 27 сентября 2002-го Руанда начала вывод своих подразделений с территории ДРК, заметная часть тутси ушла вместе с ними. За ней последовали и остальные участники конфликта. Процесс завершился только к июлю 2003 года, потому что параллельно приходилось - теперь уже совместными усилиями - гасить непримиримых и совсем отмороженных.
В 2004 году один из таких вот псов войны - полковник Лоран Нкунда - поднимет новое восстание в восточной части ДРК, которое продлится (несмотря на присутствие почти 20 000 ООНовских голубых касок) до января 2009 года.
Ну а в 2012-2013 годах всё там же ещё раз развернутся боевые действия - и на этот раз пугающе похожим на 1998 образом - повстанцев в Южном Киву из Движения 23 марта будут поддерживать Уганда и Руанда. Тогда относительно обошлось, но с 2018 опять нарастает напряжённость... Впрочем, это уже совсем другая история.
А Вторая Конголезская - Первая мировая Африканская завершилась. Каковы же её итоги? Территориальные изменения? Никаких! Экономика... Гм, возможно Руанда и Уганда смогли что-то выгадать, но дать точный расчёт крайне сложно - факт в том, что основную часть выручки в любом случае съедали военные расходы. Полю Кагаме удалось окончательно разгромить осколки интерахамве и закрепить свою собственную власть и господство тутси, последние также завоевали репутацию одних из лучших бойцов Африки. Ангола, наверное, получила пропорционально вложенному больше всех - разгром радикальной УНИТА был для неё поистине бесценен. Судан скорее проиграл - силясь ужалить угандийцев он сам понёс заметные материальные потери. Зимбабве не получило почти ничего, но зато Роберт Мугабе мог чувствовать себя одним из самых больших людей Чёрного континента. А само Конго... Одного Кабилу сменил другой, курс страны (если о нём можно говорить) изменился мало. Независимость с боем получилось отстоять - вот только покушались ли на неё на самом деле? И на что употребить её теперь одной из самых нищих и неустроенных стран на свете?
Африка окончательно вышла из постколониальной эры и вошла в XXI век с уже сугубо своими усилиями сгенерированными, а не унаследованными от белых проблемами и... громадной зависимостью от Первого мира, которая во многих отношениях горше и уж точно лицемернее того, чтобы было в начале прошлого столетия. Об этом - о неоколониализме, его принципах и практике, мы и потолкуем в следующий раз.