Mchana mwema, дорогие читатели! Это “добрый день” на суахили, если что, а не грязное ругательство. В прошлый раз мы с вами кратко разобрались с историей независимого государства, носившего в разное время названия Конго или Заир, тем, как там пришёл к власти и что с нею потом делал Мобуту Сесе Секо – и остановились аккурат на полномасштабном кризисе (да, всегда может быть большая жопа) 1990-х годов.
Теперь же настало время перенестись в немного другое место, а именно в соседние Руанду и Бурунди, и постараться понять в первом приближении как противоречия между хуту и тутси достигли такой остроты, что это повело к первому в истории Африки геноциду черных черными, а также как и отчего всё это стало проблемой и Конго тоже. Но сначала нужно разобраться кто же такие хуту и тутси – и это достаточно непростая задача. Как правило, те и другие именуются народами – и в этой терминологии описывается их конфликт. В действительности история возникновения хуту и тутси, ответ на вопрос, существовали ли вообще такие этносы когда-либо, это весьма дискуссионная тема – и не только на Чёрном континенте. Сразу оговоримся – при том, что во времена оные некоторые деятели их относили даже к разным расам, в настоящее время генетические различия между хуту и тутси практически не прослеживаются. С точки зрения генотипа и фенотипа сейчас это одни и те же люди. Они говорят на одном языке – вернее на двух, но те и другие вместе. Это руанда и рунди – оба языковой группы банту. Отличить сегодня хуту от тутси можно де факто только через социальные проявления, а всего вернее – с их собственных слов, по самоидентификации.
А что в прошлом?
Считается, что хуту пришли в регион африканских Великих озёр в I веке нашей эры, достаточно легко вытеснив составлявших там прежде основу населения пигмеев тва, которые стояли на существенно более низкой ступени развития – и в частности оставались по-прежнему охотниками и собирателями, не овладев производящим хозяйством. Хуту же в свою очередь как раз были земледельцами. Почвы в указанном регионе достаточно хорошие, вегетация – круглогодичная, так что для новоприбывших территория была оптимальной. Откуда мигрировали хуту? Неясно – точно можно установить лишь то, что с севера. Долгие годы в относительной изоляции и, в рамках той ступени развития производительных сил и социальных отношений, на которой они стояли, даже в изобилии, хуту жили, мало что оставляя по себе глобальной истории.
Тутси явились в XV столетии – тоже с севера. С их происхождением история крайне запутанная – есть несколько версий, причём некоторые из них целенаправленно сильно мифологизированы. Так, считается, что тутси родственны эфиопам, придерживается этого мнения и современная наука. Вот только сами эфиопы, как помнят те, кто читал в этом цикле историю Огаденской войны, это не цельный народ, а довольно обширный их конгломерат. Традиционно, когда речь идёт об эфиопах, в первую очередь подразумеваются амхара – именно они составляли на протяжении веков большую часть знати Эфиопской империи, были носителями культурного кода. Несколько реже говорят об эфиопах-орома – исторически втором, а ныне первым по численности народе страны. Амхара в наибольшей степени близки к населению Евразии – традиционно через узкий Баб-эль-Мандебский пролив шёл транзит этносов в ту и другую сторону. Одна из гипотез происхождения семитов вообще и евреев в частности выводит их маршрут проникновения на территорию Аравийского полуострова и далее к Средиземноморью с одной и Двуречью с другой стороны именно из Африки, с территории современной Эритреи. Фенотипические отличия амхара от большинства других негроидов и сегодня видны невооруженным глазом. Это в сочетании с тем фактом, что именно эфиопы-амхара сумели выстроить одну из древнейших на континенте непрерывно существующих государственностей, создали свою письменность, одними из первых в мире адаптировали христианство, привело в конце XIX – начале XX века к появлению в европейской африканистике теории с расистским подтекстом. Неверно и тенденциозно интерпретируя факты, она пыталась доказать тот постулат, что это не из Африки в Аравию, а наоборот, шло движение по магистрали этнокультурного влияния – и далее именно отсюда, из Эфиопии, все прогрессивные течения мысли распространялись далее по Чёрной Африке. Негры же постулировались неспособными к самостоятельному развитию. В этой логике приход европейцев и колонизация была лишь новой итерацией старой схемы, где внешние воздействия играли главную роль в движении африканцев по пути прогресса.
Тутси были одним из немногих народов транссахарской Африки, которые задолго до появления белых сумели выстроить свои собственные государственные образования. Исходя из этого, было важно соотнести их именно с эфиопами-амхара, в противном случае теория рушилась. В настоящее время же тутси считаются родственниками южноэфипских-северокенийских орома, хотя и тут остаются ещё определённые вопросы. Другая гипотеза основывается на фольклоре тутси и его переосмыслении европейскими учёными. Так у тутси есть легенды, утверждающие, что раньше они жили в стране Миср, которую можно ассоциировать с Древним Египтом. В Северной Африке нет ни народов, похожих на тутси, ни длиннорогих коров-иньямбо, которые являются критически важными для этих скотоводов, в целом много факторов делают подобную идею практически невероятной. Однако сторонники её упорствуют: дескать на рисунках, сохранившихся со времён фараонов, можно увидеть изображение коров с огромными лирообразными рогами и высоких чернокожих пастухов с классическими чертами лица – это то и есть предки тутси. Между периодом египетских династий и появлением тутси в области Великих озёр прошло примерно 2000 лет, за которые долиной Нила владели римляне, византийцы и арабы (и никто из них кого-либо, похожего на тутси, не фиксировал и в источниках сведений о них не оставил). Не беда – у тутси сохранились музыкальные фольклорные произведения, вроде бы более близкие по звучанию к арабской, чем к африканской музыке...
Однако почему вообще такую остроту приобрела тема генезиса тутси? Всё просто – они пришли в XV веке на новое место не как гонимые просители, а как завоеватели, покорив хуту и остатки тва. Ну а дальше начинается самое интересное. Перед нами очередной пример казалось бы, парадоксального, но весьма распространённого в истории события – завоевания гораздо более многочисленного оседлого этноса сравнительно малочисленным кочевым. В истории Евразии подобное, как правило, приводило к постепенной ассимиляции триумфаторов побеждёнными. Особенно часто мы видим это в Китае. Исключение – арабское завоевание, но там свою роль сыграл мощнейший религиозный фактор молодого ислама. Однако вот и парадокс – если обычно оседлые жители оказывались существенно более состоятельными и развитыми – экономически и культурно – по сравнению с кочевниками, чем и привлекали последних, то у хуту и тутси было не так. Именно пришельцы стояли, в общем и целом, выше. Они привнесли свои традиции и порядки, установили политическое господство, но какое-то время существовали сепарировано, отдельно. Тутси выстроили подобие административной иерархии и, что особенно важно, создали королевство, где заняли позицию знати.
Фактически завоеватели стали вести двойную жизнь: с одной стороны обособленного этноса кочевников-скотоводов, взимающих дань с соседей-землеробов, с другой – сословия в централизованной монархии. Причём, чем дальше, тем больше второе преобладало над первым. Тутси утратили отдельный язык (руанда и рунди – языки хуту), самоназвание (тутси в переводе – богатый скотом), наконец появились даже “почётные тутси” – де факто это ни что иное, как аноблирование по-африкански. Так же, как и в Европе, оно могло происходить волей монарха, через брак, а иногда – хоть и косвенным путём, но реально приобретаться за деньги. Тем не менее, при всём этом, полной ассимиляции не случилось – и у хуту, и у тутси было живо воспоминание, что они в основе своей – всё же народы – и, к большому несчастью для тех и других, эти воззрения дожили до эпохи появления европейцев.
Чем вообще могла быть чревата подобная ситуация, и можем ли мы найти ей другие исторические примеры? Оказывается да, и легко. Европейская знать XVII-XVIII веков с готовностью брала на вооружение представления о себе, как об особом этносе. Так в Речи Посполитой среди шляхты долгое время был популярен так называемый срамотизм Сарматизм – теория, выводившая её происхождение из сарматов и скифов. Идея эта, как сейчас ясно, совершенно фантастична – тем нагляднее наличие социального заказа на неё, если выросла она практически на ровном месте. Во Франции дореволюционной эпохи уже с большим основанием знать указывала на тот факт, что некогда сравнительно небольшое количество франков – этнических германцев покорило обширные земли с многочисленным галло-римским населением – и именно из первых и вторых соответственно сформировались впоследствии благородные люди меча и простонародье. Подобного рода теорийки мы можем отыскать и на Востоке. Имеющие под собой основу, или сугубо ложные, они выгодны для высшего сословия, формирования его психологии и примирения с собственной ролью в обществе.
Ну а теперь – назад в Африку. Примерно к 1700 году на территории Руанды и Бурунди существовало 8 королевств тутси, соперничающих между собой.
Во всех хуту были явным большинством. Одно из государств – собственно Руанда, управляемое кланом тутси Ньигинья, к середине XVII века заняло господствующее положение, расширяясь путём завоеваний и ассимиляции, со временем поглотило остальные, и достигло наибольших размеров при короле Кигели IV Рвабугири.
Последний не только вышел за пределы исторического ареала обитания хуту/тутси, присоединив земли к востоку и северу, но провёл принципиальной важности административные и социальные реформы. Рвабугири – совершенно справедливо – решил похоронить остатки архаики, связанной с кочеванием тутси. Большая их часть и так уже осела на землю, а тех, кто не сделал этого, следовало к тому понудить. За тутси было закреплено право передавать скот и связанный с ним привилегированный статус другим тутси и хуту в обмен на службу. Сформировалась система патронажа, где хуту были полусамостоятельными, а тутси стали требовать ручного труда хуту в обмен на право обрабатывать землю. Говоря проще, в Королевстве Руанда сложилась самая настоящая система крепостного права. С этого момента этническое во взаимоотношениях хуту и тутси окончательно уступает место социальному. Возникло явление, весьма знакомое нам по отечественной истории – беглые. Несколько тысяч хуту бежали в поисках свободы и лучшей доли от своих хозяев – в частности на территорию будущего Бельгийского Конго. Так начала формироваться зарубежная община хуту. Меж тем в мире уже наступили 1860-е годы от рождества Христова - Кигели Рвабугири вступил на трон в 1853. Ливингстон разыскивает истоки Нила, уже около десятилетия существуют государства буров – Республика Трансвааль и Оранжевое свободное государство. Всё меньше и меньше времени оставалось до начала Драки за Африку...
В 1884 году основывает своё «Общество германской колонизации» и высаживается в Восточной Африке Карл Петерс.
Как это часто бывало, авантюрист проложил дорогу серьёзным людям. Уже в ходе Берлинской конференции по Африке того же 1884 года Петерс возвращается на родину, где обращается за правительственной поддержкой, Бисмарк отказывает, не желая обострять отношения с Англией, мало того, железный канцлер делает это вторично, а в таких вопросах он повторять дважды не привык. Однако Петерс заявил в ответ, что в таком случае он продаст свои права бельгийскому королю Леопольду II, стремящемуся расширить своё Конголезское владение (подробнее об этом – в прошлой главе). Так как союзники Бисмарка в рейхстаге из Национал-либеральной партии были настроены в пользу колонизации, то он в итоге уступил «этому дураку». Таким образом, Петерс получил официальное обоснование своей деятельности, а Германская Остафрика стала обретать форму. Да, будут проволочки и паузы, например в 1888-м году началось так называемое Восстание Абушири – арабы и исламизированные африканские племена, говорящие на суахили, которые были связаны с Занзибарским султанатом, уступившим под давлением свои права немцам, теперь силились отстоять свою независимость (а также право торговать рабами). Кончилось дело скверно – на место нанятых Петерсом аскари прибыл с войсками генерал Виссман, который сделался официальным рейхскомиссаром (какое знакомое и символичное слово) Восточной Африки.
Последний повёл дело всерьёз. Он не только подавил восстание, но настоял на реорганизации всей системы управления, а также заметно расширил подведомственную территорию. В 1890 году Брюссельская конференция постановила передать королевство Руанда под протекторат Второго рейха. 9 лет спустя, опасаясь, что в противном случае Виссман придёт и заставит силой, благо информация о его победах в зону Великих озёр просачивалась, король Мибамбве IV Рутаринда счёл за лучшее выразить покорность белым захватчикам.
Условие – местная автономия, выражавшаяся в сохранении сложившейся социальной структуры. И теперь, с 1899, уже не прошедшая свой зенит королевская власть, а грозная внешняя сила стала поддерживать и обеспечивать господство тутси над хуту, которое в ином случае могло бы и пасть. До Первой мировой войны Руанда оставалась медвежьим углом Остафрики – осваивалась и заселялась в основном прибрежная полоса, а королевство было отдалено от неё более, чем любая другая точка в колонии. Всё изменилось, когда в Европе грянули пушки. В 1915 Руанда достаточно легко оказалась захвачена бельгийскими войсками с территории Конго. А в 1919 решением Версальской конференции Бельгия получила территорию с официально принятым названием Руанда-Урунди в управление по мандату Лиги наций.
Последний факт заметно ограничивал новых владельцев территории проживания хуту и тутси. Руанду-Урунди нельзя было административно объединить с Бельгийским Конго и, как следствие, ввести характерные для бельгийского колониализма приёмы управления. Если таким колоссам, как Британия и Франция ещё могли извинить некоторые вольности в их подмандатных землях, то Бельгия была вынуждена приспосабливаться. Жители территории имели право обжаловать в Лигу наций «злоупотребления местных властей», чем активно пользовались. Да, их обращения обычно переадресовывались в администрацию мандата в Руанда-Урунди «для изучения и принятия мер на месте», но, если бы что-то не устроило великие державы, то ситуация могла бы стать иной. Титульно мандат вообще был нужен для того, чтобы бельгийцы подготовили Руанду-Урунди к независимости. Стоит добавить, что сама по себе земля, приобретённая в ходе войны, была бельгийцам не особенно интересна. Полезных ископаемых там было мало – особенно по сравнению с богатствами Конго, так что горнорудные промышленные гиганты не желали туда инвестировать. Сельское хозяйство – основа экономики даже современной Руанды – там трудится до 90% населения.
Отсюда главная задача – скорее умиротворить колонию. Сделать так, чтобы она не стала источником проблем, но приносила всё же, пусть скромный, но профит. В рамках этой линии колониальная администрация сделала ставку на формулу “разделяй и властвуй”, помощь со стороны уже сложившихся общественных структур, а иными словами – на тутси. Начать стоит с того, что была сохранена монархия - вплоть до обретения Руандой и Бурунди независимости один король сменял на троне другого. Йюхи V правил в 1896-1931 (успешно пережив на троне переход реальной власти от немцев к бельгийцам), Мутара III Рудахигва также процарствовал достаточно длительный срок - с 1931 по 1959, наконец, последним королём оказалось суждено быть Кигели V.
При этом, в общем-то, не правивший монарх олицетворял собой и, так сказать, благословлял и освящал сложившуюся систему социального расслоения, которая и была нужна бельгийцам. В 1926 году колониальная администрация (естественно через посредство Йюхи V) провела реформу, сократившую количество вождей - знати, устранив тех, кто утратил за прошедшее с момента преобразований Мибамбе IV Рутаринды экономическую состоятельность - мелких, разорившихся аристократов. Оставшиеся крупные землевладельцы, эксплуатирующие основную массу хуту, начали активно вовлекаться в новую систему управления. Параллельно прошла широкомасштабная приватизация, основанная уже не на традиционных местных, а на европейских узаконениях и правовой традиции, гарантированная юридической системой метрополии. Крепостное право в Руанде-Урунди сменилось безземельным освобождениям крестьянства, его обатрачиванием и всемогуществом латифундистов.
Фактически бельгийцы постарались добиться (и, в общем-то, преуспели) слияния воедино для масс своей собственной и традиционной власти. Теперь практически невозможно было бороться с колонизаторами, не борясь и с тутси - и последние, понимая, что именно бельгийцы стали главными гарантами их привилегий, сделались для них надёжной опорой. Важный шаг был предпринят в 1935 году - в колонии были введены документы, удостоверяющие личность, в которых прописывалась национальность. Если раньше хуту мог, как мы помним, при определённых обстоятельствах стать тутси, то теперь эта возможность исчезла. Сословие опять начало ускоренным порядком превращаться в этнос. Социальные лифты встали - а тутси оказались просто обречены на широкое сотрудничество с колониальной администрацией - уже к концу 1930-х без неё они рисковали получить широкомасштабные этнические чистки, проводимые при полном одобрении большинства населения хуту. В деле сегрегации населения участвовала и католическая церковь: она разработала раздельную систему образования для тутси и хуту, хотя на протяжении 1940—1950-х годов подавляющее большинство учащихся были тутси. В целом миссионеры стали играть довольно заметную роль в жизни Руанды-Урунди - прежде всего по той причине, что здесь хуту ещё могли на что-то рассчитывать. Принимая католицизм и пытаясь продвигаться в рамках церковной иерархии, они в конечном итоге с одной стороны стали зачатком будущей элиты своего этноса - просто как наиболее образованные его представители, а с другой несколько изменили позицию миссионеров по отношению к тутси, которые не видели для себя резонов столь резко отказываться от традиционных верований. В конце 1940-х - начале 1950-х именно церковь будет в какой-то степени, пусть и ограниченно, бороться за права большинства населения региона.
Руанда-Урунди не была затронута Второй Мировой (равно как и Конго), в 1946 году мандат Лиги наций превратился в мандат ООН. Формально практически повторявший в своих формулировках первый, на сей раз он действительно предполагал освобождение будущих Руанды и Бурунди от колониальной зависимости, хотя и вновь без твёрдо определённых сроков. Бельгийцы не спешили - в общем и целом распрощаться с Руандой-Урунди они были готовы, но категорически не желали давать отрицательный пример гораздо более важному (и просто крупному) Бельгийскому Конго. Как следствие появляются силы, желающие ускорить процесс. Нетрудно догадаться, что в основном это были представители этноса хуту. В 1957 году была основана партия Пармехуту - le Parti du Mouvement de l'Emancipation Hutu — Партия движения освобождения Хуту, которая ставила своей целью не только освобождение от колониальной зависимости, но и ликвидацию монархии и установление демократического правления, что не без некоторых оснований понималось как правление хуту - ведь именно они были большинством. Ещё до этого интересы бельгийцев и тутси стали понемногу расходиться. Первые, заинтересованные главным образом в спокойствии в колонии, в том, чтобы не возникла очага военной напряжённости в двух шагах от стратегически важной Катанги в Конго, ещё в первой половине 1950-х начали медленную, но устойчивую демократизацию Руанды-Урунди, чтобы создать клапаны для спуска пара. Возникли выборные местные советы-коммуны. Элиты тутси забеспокоились и... стали стремиться к обретению независимости ещё сильнее хуту - чтобы упредить наметившуюся перестройку общества, законсервировать с опорой на существовавшую пока королевскую власть (в теории абсолютную) своё положение.
В 1959 году начались первые столкновения на этно-политической почве. Пармехуту уже за год-полтора с момента своего создания стала военизированной. В ответ в 1959 году тутси сформировали партию УНАР (UNAR), продвигавшую идею независимости Руанда-Урунди при главенстве монархии тутси. Эта группа также стала вооружаться. Вскоре начались стычки между членами двух партий. В июле 1959 года, когда мвами Мутара III умер после плановой вакцинации, некоторые тутси решили, что он был убит. Его младший сводный брат стал очередным монархом под именем Кигели V. Сознавая, что положение его на троне непрочно, тутси решили нанести превентивный удар. В ноябре 1959 года члены УНАР попытались убить Грегуара Кайибанда - основателя Пармехуту.
Вскоре было совершено нападение на ещё одного лидера хуту Доминика Мбоньюмутву. Это стало последней каплей. Грянуло всеобщее и чрезвычайно ожесточённое восстание против тутси. Всего в ходе столкновений было убито от 20 000 до 100 000 тутси. 150 000 тутси, в том числе мвами Кигели V, бежали в соседнюю Уганду и другие прилегающие территории. Эмигранты тутси очень быстро сорганизовались в ряд полупартийных-полувоенных структур, цель у которых была проста - возвращение в Руанду и месть.
Показательно, что бельгийцы долгое время предпочитали не вмешиваться - до прибытия в регион серьёзных сил коммандос колониальная администрация делала всё, чтобы гнев масс не коснулся белых - и, что интересно, в целом преуспела. Порядок был восстановлен, но в Брюсселе решили, что из региона нужно по возможности оперативно уходить. В 1960 году правительство Бельгии согласилось провести демократические выборы в Руанда-Урунди в институт - предтечу будущего парламента. Большинство хуту избрали в Национальную Ассамблею своих представителей. Монархия тутси была официально упразднена. Опасаясь, что тутси сразу после обретения независимости просто перережут, ООН настояла на том, чтобы разделить регион на два независимых образования - Бурунди и Руанду, при этом предполагая, что и этносы также распределятся между ними. Понятно, что это создавало условия для потенциального военного конфликта, но всё же виделось единственной возможной альтернативой. В чём то мы можем провести здесь параллель с Индией и Пакистаном. Бельгийские усилия по созданию независимого государства Руанда-Урунди с одинаковой ролью тутси и хуту в политической и социальной сферах, не увенчались успехом. Впрочем, колонизаторы не особенно и старались. Руанда и Бурунди появились на карте мира синхронно 1 июля 1962. Новая затяжка была вызвана обоснованными опасениями того, что молодые страны мигом окажутся вовлечены в масштабную конголезскую нестабильность, которую мы описывали в предыдущей главе.
События в новорожденных государствах развивались очень предсказуемо. В Руанде, где власть сконцентрировалась в руках хуту, первым президентом стал Кайибанда, который быстро ввёл в стране однопартийную систему с Пармехуту в качестве единственной легальной политической силы. В Королевстве Бурунди мвами Мвамбутса IV (проявившего себя слабаком Кигели V на трон элиты тутси сажать не стали, но сохранили его в качестве варианта для Руанды) при поддержке правящей партии Союз за национальный прогресс (УПРОНА) установил в стране авторитарный режим. С первых лет получения независимости правительство УПРОНА отказывалось предоставлять хуту равные с ними права, создав уникальную по своей сути систему чёрной сегрегации. 21 декабря 1963 года при помощи войск Бурунди и эмигрантских организаций тутси Кигели V, а на самом деле силы, стоявшие за его спиной, совершил попытку вернуть власть и предпринял вторжение в Руанду.
В результате подавления этой попытки властями произошла резня, в ходе которой погибло около 10 000 тутси. В Бурунди спустя несколько лет последовал ответный ход руандийцев (впрочем, корни у выступления были вполне самостоятельные и естественные) - в октябре 1965 года хуту, составлявшие большинство жителей королевства, в том числе и его солдат, предприняли неудачную попытку военного переворота, окончившегося новыми арестами и казнями представителей этой этнической группы. В целом монархия стала быстро утрачивать популярность и стабильность. 8 июля 1966 года наследный принц Шарль Ндизийе, при поддержке армии во главе с полковником Мишелем Мичомберо, сверг своего отца и вступил на трон под именем Нтаре V.
28 ноября в ходе очередного военного переворота он был свергнут полковником Мичомберо, который провозгласил Бурунди республикой, а себя первым президентом страны. Последний пытался лавировать между двумя великими блоками Холодной войны. С одной стороны заявляя о строительстве социализма, с другой он поддерживал дружественные (если не клиентские) отношения с антикоммунистом Мобуту Сесе Секо, а также не спешил налаживать прочные контакты с СССР, якобы отдавая предпочтение идейному багажу китайского маоизма. В реальности Мичомберо не строил ни черта, а просто пытался хоть как-то устаканить свою страну, что было крайне непросто. Хуту в массе своей ненавидели его за роль в подавлении восстания 1965 года. Монархисты-тутси не оставляли надежд вернуться к власти и в 1972 году предприняли неудачную попытку свергнуть режим Мичомберо, закончившуюся массовыми убийствами (в ходе подавления восстания погиб и бывший король Нтаре V).
В конце-концов ставший к тому времени генерал-лейтенантом полковник был свергнут в 1976 году в ходе переворота, организованного начальником штаба ВС Бурунди Жан-Батистом Багазой, принадлежавшим к той же политической фракции, а главное - тому же роду, что и сам президент. До конца 1980-х в Бурунди состоялось ещё несколько безуспешных путчей, а гражданская война в вялотекущей форме не прекращалась, в общем то, с момента создания страны - классического failed state. Багаза прославился тем, что в 1984 году организовал целую воинскую операцию против... католической церкви. Последняя была сильна в Бурунди ещё в колониальной эпохи и, на фоне общей неустроенности, давала обездоленным приют и какую-никакую перспективу. В итоге она в отдельных областях стала эдаким государством в государстве, что и не устроило президента.
Оставим на время бурундийские дела в пользу Руанды. Как мы помним, там у власти была Пармехуту и Грегуар Кайибанда. Последний переизбирался в качестве президента страны три четырёхлетних срока подряд - максимум, установленный конституцией. Когда они истекли, наш герой попытался... ну конечно же - переписать основной закон! Кайибанда затеял реформу, отменив ограничения по количеству сроков и возрасту кандидата в президенты и продлив срок до пяти лет. Выборы были назначены на 1973 год, однако... Незадолго до выборов Кайибанда был свергнут в результате военного переворота, осуществленного министром национальной гвардии Руанды, генерал-майором Жювеналем Хабьяриманой, и приговорён к смертной казни, заменённой пожизненным заключением, которое отбывал под домашним арестом, где и скончался в 1976. Всю эпоху правления первого президента, а особенно после вторжения 1963, тутси в Руанде были ущемлены в правах, больше того, их старались по возможности выдавливать за границу.
Хабьяримана был таким же "демократом", как и предшественник, настоящим пожизненно-посмертным президентом - правил до собственной гибели в 1994 году. Понимая, что с точки зрения экономики его страна очень мало что может дать миру, он избрал путь дружбы с Западом и мобутовским Заиром, а если быть точнее, то продавал им свою лояльность и относительное спокойствие на востоке бывшего Бельгийского Конго.
Соответственно нетрудно догадаться, что видимая стабильность режима Хабьяриманы закончилась ровно в тот момент, как проблемы возникли у его стратегически важного большого соседа - с началом 1990-х. В 1990-м году эмигранты-тутси на территории Уганды объединились в повстанческую группировку Руандийский патриотический фронт (РПФ).
Это была уже далеко не первая группировка такого рода - и, казалось бы, ничто не предвещало её впечатляющего успеха. В области внешней политики лидеры РПФ ориентировались на США и Великобританию, хотя основная масса кадров группы в 1980-е годы состояла в рядах угандийской Армии национального сопротивления, руководство которого, в том числе глава Йовери Мусевени, придерживались марксистских взглядов. Впрочем, эмигрантам-тутси было не столь важно в 1970-1980 за кого воевать - лишь бы давали оружие и шанс в перспективе возвратиться победителями в Руанду. 1 октября 1990 отряды РПФ во главе с Полем Кагаме вторглись на землю исторической родины с территории Уганды. Не без доли везения они сумели закрепиться в приграничной зоне Руанды. Ну а далее начались военные действия всё менее и менее успешные для правительственных войск, ибо их государство осыпалось у них в тылу.
В Заире, на который ориентировался Хабьяримана, творилось черт знает что. В сентябре 1991 на фоне экономических неурядиц произошло первое выступление военных, подавить которое оказалось возможно только ценой политических уступок. 16 октября 1991 года после сентябрьского солдатского бунта в столице, Тшисекеди, выдвинутый коалицией ведущих политических противников режима, занял пост премьер-министра и сразу же попытался установить контроль над центральным банком, который Мобуту, как мы помним, использовал бесконтрольно, в том числе для личного обогащения и подкупа. 19 октября новый председатель правительства обнаружил, что его кабинет закрыт, а 22 октября был отправлен в отставку. В январе 1992 года в обращение были введены пятимиллионные купюры. Оппозиционные активисты убедили владельцев столичных магазинов не принимать их, и недовольные этим военнослужащие, получавшие в том числе в них своё жалование, вновь подняли бунт, в который вмешалась и президентская гвардия. Последствия произошедшего были ещё плачевнее, чем в сентябре 1991 года. Управляемость армией полностью нарушилась. В январе 1993 года заирские солдаты застрелили французского посла. По некоторым сведениям, он был ликвидирован как обладавший информацией о подготовке покушения на Тшисекеди, но возможно и по другим причинам. В общем, Мобуту было совершенно не до Руанды. А США вообще стало решительно плевать на всех этих диких и страшно дорогостоящих африканских диктаторов после 1991 года.
А что же Бурунди? В сентябре 1987 году президент Багаза, который, как мы помним, имел неосторожность начать масштабную антикатолическую кампанию, был свергнут майором Пьером Буйоя, который организовал военный переворот, провозгласив себя президентом страны. Разумеется, покушение на церковь было не единственной причиной - в основе вновь было сочетание экономического неблагополучия и этнической розни. В августе 1988 года в дестабилизированной переворотом стране опять вспыхнули массовые межэтнические столкновения. Армия тутси сумела навести порядок, но при этом погибли не менее 5000 крестьян-хуту, около 60 000 были вынуждены бежать из страны. Обычное дело для этих мест - но после этих событий Буйоя повёл себя не так, как его предшественники.
Президент, этнический тутси, начал политику национального примирения. Он назначил представителя хуту премьер-министром страны и включил их в состав своего правительства. Впрочем, окончилось всё для Буйоя потерей власти. На состоявшихся 1 июня 1993 первых в истории страны демократических президентских выборах победил представитель хуту Мельхиор Ндадайе, набрав 65 % голосов при лишь 32 %, отданных за Буйою. Вслед за этим состоялась победа на парламентских выборах, когда партия Ндадайе получила 65 из 81 места в парламенте страны. Через неделю после которой уже по счёту неудачной попытки переворота, которая была осуществлена 3 июля, Ндадайе принес присягу на посту президента.
Новый глава Бурунди предпринимал, в общем, правильные шаги, но видно всё было уж слишком запущено. Он назначил Сильви Киниги, женщину-тутси, на пост премьер-министра и отдал треть министерских портфелей и две должности губернаторов представителям партии Буйоя Союз за национальный прогресс. Он объявил политическую амнистию, в рамках которой был оправдан бывший диктатор Жан-Батист Багаз. В то же время президент поставил под сомнение некоторые решения, принятые во времена правления тутси, что несло угрозу олигархической верхушке тутси (могли быть оспорены акты приватизации государственного имущества) и армии (назначения). Ндадайе понимал, что ему нужна своя вооруженная опора, начал реформы в военной и правоохранительной областях с целью снижения доминирования тутси в силовых структурах. Но не успел. Возможно потому, что этнические проблемы углублялись усилиями СМИ, впервые за долгие годы получившими настоящую свободу.
Всё окончилось 21 октября 1993. Точные события того дня до сих пор неизвестны, но наиболее вероятно что самого президента, Понтьена Карибвами (председатель Национальной Ассамблеи) и Жиля Бимазубуте (вице-спикер Национальной ассамблеи) привезли в казармы под предлогом того, что им грозит опасность. Последние трое, а также многие другие члены парламента и правительства были убиты, сам Ндадайе заколот штыком. Смерть президента повлекла тяжелые последствия для всей страны. Попытка государственного переворота быстро провалилась, поскольку гражданский политик Франсуа Нгези, приглашенный сформировать новое правительство, отказался поддерживать мятежников и назначил временно исполнять обязанности главы государства тогдашнего премьер-министра Киниги. Совет Безопасности ООН осудил убийство и переворот и вынес этот вопрос на ближайшее заседание Генеральной Ассамблеи. Власть в Бурунди тем временем исчезла. Этнические группы чётко разделились, заботясь каждая о себе. Низовой, зачастую полубытовой, не имевший чёткой политической самоидентификации гнев вырвался наружу. Структуры «Демократического фронта Бурунди» ответили на убийство своего лидера и президента нападениями на тутси. Было убито до 25 000 человек. В ответ часть бурундийской армии (уже не организованной военной силы, но развалившейся по этническому признаку на куски) и тутси из числа гражданских лиц ответили нападениями на хуту, включая гражданское население, убив примерно столько же. Всего в последующий год на территории страны было убито от 50 до 100 тысяч человек. Позднее эти события будут квалифицированы как геноцид тутси - но тут явно большую роль стал мировой резонанс событий в Руанде. На самом деле оба этноса отличились в равной мере. Да и о политике целенаправленного истребления беззащитных говорить не приходится - две стороны сражались в примерно равных условиях.
Руандийским тутси повезло куда меньше. Пропаганда Хабьяриманы, силясь мобилизовать народ на борьбу с РПФ, а также объяснить общее ухудшение (хотя казало бы куда ещё) уровня жизни, обуславливало все беды происками тутси. Эта идеология получила название «Власть хуту». Её рупором стал популярный журнал «Кангура», основанный группой офицеров и членов правительства. В нём были опубликованы расистские «Десять заповедей хуту», которые обличали хуту, женившихся на тутси, как предателей. Довольно скоро поднятая волна ненависти стала выходить из под контроля. В то время как сам президент начал склоняться к компромиссу с РПФ, многие деятели в руководстве его партии, а также в армии и прессе Руанды стали напротив выдвигать всё более радикальные лозунги. В частности - что само стабильное и спокойное существование государства возможно только в одном случае - если в нём не останется постоянно вносящего разлад фактора тутси. В 1992 году сторонники жёсткой линии основали партию «Коалиция в защиту республики» (КЗР), связанную с находившимся у власти Национальным республиканским движением за демократию и развитие (НРД), но более правую. Её члены критиковали главу государства за излишне «мягкое» отношение к отрядам Кагаме. Подписанные 4 августа 1993 года так называемые Арушские соглашения, согласно которым становилась возможной легализация РПФ и окончание войны, большинство из них восприняли как слабость и даже предательство. Ну а дальше...
Поздно вечером 6 апреля 1994 года на подлёте к столице Руанды - городу Кигали был сбит из переносного зенитного ракетного комплекса самолёт Dassault Falcon 50, на котором летели президент Республики Руанда Жювеналь Хабиаримана и недавно избранный новый президент Республики Бурунди Сиприен Нтарьямира. Самолёт возвращался из Танзании, где оба президента участвовали в международной конференции, относящейся к процессу политической стабилизации в Руанде. На борту самолёта были также два бурундийских министра, начальник Генерального штаба Руанды и ещё несколько военных и политических деятелей Руанды. Погибли все.
До сих пор остаётся дискуссионным и крайне острым для Африки вопрос о том, кто же несёт ответственность за произошедшее. Одни версии вменяют гибель Хабьяриманы и Нтарьмиры лидерам тутси, якобы боявшимся потенциального альянса двух президентов-хуту и достижения мирного демократического развития обеих стран, где меньшинство тутси будет просто обязано проиграть большинству. В частности, естественно, кивают на РПФ. Другие утверждают, что та скорость, с которой после катастрофы 6 апреля 1994 развернулся геноцид в Руанде, в каких организованных, особенно по африканским меркам, формах он проходил, ясно указывают на то, что всё было спланировано и подготовлено заблаговременно лидерами радикального крыла политиков хуту. Дать однозначный ответ крайне сложно, да сейчас никто и не пытается этого сделать - потому как если чего и не хватает современным Руанде и Бурунди, так это новой порции межэтнического противостояния и обвинений.
Существуют различные мнения о том, когда впервые была выдвинута идея полного уничтожения тутси: французский историк Жерар Прюнье в этом качестве называет 1992 год (время начала переговоров главы государства с повстанцами), британская журналистка Линда Мелвен — 1990 год (дату вторжения РПФ). С этого же года армия в рамках «гражданской обороны» начала вооружать граждан мачете, позже ставшими орудием геноцида, и тренировать молодёжь хуту. С конца 1990 года вооружённые силы начали в больших объёмах закупать гранаты и боеприпасы, в частности, в Египте, министр иностранных дел которого, будущий генеральный секретарь ООН Бутрос-Бутрос Гали поспособствовал заключению крупной оружейной сделки с Руандой. За один год местные силы обороны выросли в размере с 10 000 до почти 30 000 бойцов. Новобранцы часто отличались недисциплинированностью. Традиционно имели своё ополчение все основные политические партии страны. Среди них были интерахамве Национального республиканского движения, и импузамугамби Коалиции в защиту республики.
В день убийства Хабьяриманы произошло следующее: из членов военного руководства был сформирован кризисный комитет во главе с полковником Багосорой, несмотря на то, что в коллективное руководство вошли также более высокие армейские чины. Премьер-министр Агата Увилингийимана по закону должна была стать исполняющей обязанности президента, однако военные отказались признавать её власть. Той же ночью Ромео Даллер - командующий развернутого к тому времени в Руанде, но очень небольшого контингента миротворцев ООН попытался убедить их передать полномочия премьер-министру, в ответ на что Багосора заявил, что она «не пользуется доверием руандийского народа» и «неспособна управлять государством». Своё существование комитет оправдывал необходимостью наведения порядка. Багосора пытался убедить ООН и РПФ, что новое руководство пытается сдержать президентскую гвардию, которая, по его словам, вышла из-под контроля, и заверил в том, что комитет будет соблюдать Арушские соглашения.
В реальности полковник лишь выигрывал время, в действительности организуя охоту на последний умеренных политиков, офицеров и журналистов, которые могли бы воспрепятствовать большой охоте на "тараканов" - тутси. Миссия ООН, руководство которой начало что-то подозревать, послала к дому премьера Увилингийиманы отряд из десяти бельгийских солдат, которые должны были сопроводить её к зданию «Радио Руанда», где премьер-министр намеревалась обратиться к народу. Однако вскоре президентская гвардия захватила радиостанцию, и план был сорван. Утром же группа солдат и толпа гражданских окружили бельгийцев и вынудили их сложить оружие, после чего Увилингийимана и её муж были убиты. Отдельных миротворцев, которые попытались всё же остановить расправу, кастрировали, а после зарезали мачете.
Пересказ подробностей беспрецедентного в Африке акта геноцида в задачи данной небольшой работы не входит, тем более, что тема это обширная и, как бы это сказать... специфическая. Перейдём сразу к итогам. Погибло от 750 000 до миллиона человек, из которых примерно 10% - хуту и тва, остальные - тутси.
Суммарно это около 14% населения страны за период с 6 апреля по 18 июля 1994 - хуту умудрились по темпам истребления заметно опередить нацистов. Возможно по той причине, что изначально не стремились к упорядоченному, формализованному геноциду, но убивали весело и с огоньком, а также массово вовлекали в процесс гражданских-хуту всех социальных слоёв и возрастов.
Окончился пир смерти с военной победой РПФ, которая в свою очередь стала возможной ввиду полного крушения армии и государственности Руанды.
Естественно бойцы Поля Кагаме мстили, хотя их действия и не идут ни в какое сравнение с тем, что совершили интерахамве и импазамугамби. Тем не менее, опасаясь возмездия со стороны РПФ, примерно два миллиона хуту бежали из страны в соседние государства, в основном в Заир. В местных лагерях недоставало воды, необходимая инфраструктура практически отсутствовала. В июле 1994 года десятки тысяч людей там стали жертвами холеры и других инфекционных заболеваний. Лагеря были развёрнуты Управлением Верховного комиссара ООН по делам беженцев, однако де-факто контроль над ними был в руках бывших членов правительства и армейских чинов, среди которых было множество организаторов геноцида, начавших вооружаться с целью вернуть власть на родине. Неспособность как ООН, так и Заирского правительства минимально наладить жизнь и снабжение беженцев, привели к тому, что быстро власть в свои руки взяли вооруженные, военизированные группировки, которые фактически отторгли районы своего нахождения у Заира, установили там свои порядки.
К этому моменту в Заире, да и вообще за пределами Руанды и Бурунди, как мы помним, уже имелась солидная эмиграция тутси. Как следствие противостояние перешагнуло границы и стало повсеместным - везде, где хуту и тутси встречались, невзирая на то, какое формально у власти было в правительство в данном регионе, они вступали в вооруженное противоборство.
Так создалась основа, тот субстрат из крови и хаоса, из которого в сочетании с её собственными бедами, вырастет Первая война в Конго. Непосредственно о предшествовашем ей окончательном крахе режима Мобуту и о ней самой - в следующей части.