— Нет, ты мне скажи, что ты забыла в лесу? В лесу! — Ежи никак не мог успокоиться. Приходилось следить за дорогой, но он всё равно время от времени бросал на Красу недовольные взгляды. — Ты сказала, что возможно нашла родственников в другом городе, уезжаешь, а потом звонишь и просишь забрать с какой-то трассы не пойми за сколько километров от цивилизации! И выглядишь, словно ты лес по-пластунски обшаривала!
— Я искала дорогу домой, — неохотно ответила Краса, наблюдая, как за окном быстро мелькают деревья, одетые в золотистые и багряные наряды.
— Я это уже слышал. И когда забирал тебя из какой-то заброшенной больницы, где ты чуть ногу не сломала из-за гнилого пола. И когда ты на крыше застряла. Ещё ты чуть не утонула в озере, куда боятся даже опытные пловцы лезть. И даже тогда я услышал: «Я искала дорогу домой». Краса, — он посмотрел на её отражение в зеркале заднего вида, — мы знакомы почти три года. Я привык к твоим странностям, но это уже больше похоже на безумие. Тебе надо остановиться.
— Да, ты прав.
Он не услышал в её голосе эмоций. Девушка, сидящая на пассажирском сиденье — уставшая, измазанная грязью, с хвоей в волосах. И с пустым взглядом. Когда-то она казалась ему очень красивой. Сейчас же всё чаще возникало ощущение, что за милой внешностью спряталась старуха.
...
— Остановимся перекусить?
Краса кивнула, хотя есть не хотелось. Маленький чужой городок, ехать им ещё довольно долго. Зачем останавливаться? А зачем куда-то ехать? В городе, где она жила последние три года, ей уже давно снятся кошмары. Иногда она просыпалась с чувством, что за ней кто-то крадётся, иногда — что этот мир пытается выжечь её из себя, вытащить, как занозу.
Краса очнулась от своих мыслей, когда Ежи поставил перед ней стакан с кофе и тарелку с макаронами.
— Я уверен, ты толком ничего не ела, — пояснил он. Его прервал телефонный звонок. — О, прости, я отойду, девушка звонит. Беспокоится...
Краса проводила Ежи взглядом и взяла кофе. Горячий. Поесть, наверное, всё-таки стоит, но как же не хочется...
— Я присяду?
Голос — женский, немного мурлыкающий, — напряг Красу. Он напомнил ей Хозяина — не звучанием, а именно ощущением, когда рядом появляется кто-то, кого сложно назвать человеком.
Краса резко отшатнулась, чуть не упав со стула, и только после этого решилась посмотреть на незнакомку.
Чёрные волнистые волосы, чёрное платье с синим отливом и юбкой в пол. Девушка грациозно села напротив Красы и улыбнулась.
Её глаз Краса ожидаемо не увидела, их скрывала длинная чёлка.
— Я ни на что не соглашаюсь! — Она подняла ладони перед собой, будто отгораживаясь. — Я с тобой не ссорилась и ссориться не хочу!
— Да не кричи ты, — незнакомка ухмыльнулась, — я просто поболтать. Предупредить, предложить. Решать, конечно же, тебе.
— Кто ты? — Краса поняла, что просто сбежать не получится. Ещё разозлит. Незнакомка держала в руке стаканчик с каким-то густым напитком янтарного цвета — пах он определённо лучше кофе. От него немного кружилась голова, но Краса наконец-то почувствовала себя живой, а не просто сторонним наблюдателем, который смотрит на свою жизнь и только пожимает плечами.
— Можно звать меня Сказочницей, — промурлыкала незнакомка, — можешь называть Баюна. Не бойся, я не по твоему следу шла. Просто собираю вдохновение и тут, надо же, ты... — Баюна отхлебнула свой напиток. — Краса... Вкусное имя. Что ты здесь делаешь, Краса?
— Ищу дорогу домой, — в который раз произнесла эти слова Краса. Теперь они звучали бессмысленно и пусто.
— Ты про свой мир? Ты его не найдёшь. Сколько времени ты провела в Межмирье? Твой мир уже давно поглотила звезда. Или скоро поглотит. Или это происходит сейчас? В свои миры никто не возвращается. Можно только найти что-то подходящее и остановиться.
— И что ты хочешь предложить? Опять ваше племя пытается меня куда-то заманить?
— Наше племя, смешно звучит. И лживо, — в голосе Сказочницы появились рычащие нотки. — Тебя заманила на Почту сумасшедшая женщина, а ты, не подумав, сказала: «Да, да, я согласна», лишь бы она от тебя отстала. Ты, в свою очередь, тоже нашла себе замену. Обманом. И кто кого тут заманивает?
— У меня не было выбора, — тихо сказала Краса, опустив голову.
— Конечно. Поверю в это. Хочу тебе сказать, что у этого мира тоже нет выбора — ты до сих не приняла его, не захотела жить в гармонии. Ты на грани безумия — настоящего, не связанного с «нашим племенем», и скоро либо окажешься в психбольнице, либо будешь уничтожена самим миром. Ты для него чужеродна, ты его расшатываешь своими мыслями и чувствами. Для меня минута, для тебя чуть больше, но ты здесь обречена. И никакую дверь ты не откроешь, никакую нору не найдёшь.
Краса промолчала. Она смотрела на свои руки и понимала, что каждое слово — правда. Она чувствовала, как мир, ощетинившись, пытается от неё избавиться так же настойчиво, как она ищет отсюда выход.
— И что... что ты предлагаешь? — Краса не верила, что говорит эти слова.
— У тебя всё ещё сохранилось восприятие межмирья, хотя для тебя прошло ощутимо много времени. Меня ты признала сразу. Здесь ты умрёшь, но, может, тебе будут интересны другие миры? Ты могла бы бродить по ним с другими, похожими на тебя, и «чинить». Маленькие трещинки, маленькие сколы — с таким люди справляются. Это не сложно. И уйти можно в любой момент.
— В чём подвох? — с подозрением спросила Краса.
Она не могла оторвать взгляд от напитка Баюны. Боковым зрением ей виделся белый туман, который заполонил кафе и приглушил все звуки, кроме голоса Сказочницы. Мир вокруг словно поставили на паузу.
— Подвох кроется в вас, людях. Вы не умеете принимать решения, не знаете, чего хотите, как достичь гармонии. Ты можешь остаться навсегда в любом из починенных миров. Но принять это решение тебе придётся один единственный раз — или не принимать его никогда.
Туман сгустился. Теперь не существовало даже стаканчика — только янтарное пятно, медленно превращающееся в водоворот.
— А как же Ежи? Он будет волноваться...
— Он будет думать, что ты нашла дорогу домой.
Краса зажмурилась. Её пугал и янтарный водоворот, и Баюна, чей голос стал походить на мужской, но оставался всё таким же мурчащим. Она боялась оставаться в этом съедающем её мире — или сделать шаг и уйти в неизвестность.
Но больше всего она боялась пропустить последний (она чувствовала — на самом деле последний) шанс вернуться домой. Чтобы это теперь ни значило.
— Я... я согласна.