9
Жены у Чаромута не было, не потому что он ошибочно считался "чертями" за старого сумасшедшего альбиноса, а по той причине, что подземные жители давно перестали создавать семьи, и размножались совершенно неестественным образом.
Да, жены у старика не было, а старуха, у которой он жил все последние... как бы сказать, если по утверждению самого Чаромута времени не существует?.. О, эврика!.. старуха, у которой он жил всю последнюю часть своей жизни, была. И в тот момент, когда Чаромут катался по нефтяному полу веранды и хохотал, она чёрным призраком появилась из черноты. В руках у неё был поднос из чёрного дерева, на нём чугунный чайник, чёрные гранёные стаканы и пригоревший пирог.
— Вы поменьше его слушайте, — старуха поставила поднос на чёрный стол и шутливо подмигнула чёрным глазом. — Пейте лучше чёрный чай и грызите черничный пирог. Припёкся малость. Старик Чаромут, хоть и не дурак, болтает порой всякую чепуху. Выдумщик, одним словом. Но зато весело! Бывает, такое ляпнет, что самому смешно. Хохочет, вон, потом, катается по полу битый час.
— Опять ты за своё, старая ведьма!— прекратив смеяться, возмутился Чаромут. — Сколько можно тебе повторять, час не может быть битым! Если времени не существует, то часа и подавно, тем более битого! И не смей называть мои глубокие познания чепухой!
— Тебя же, чудака, от насмешек спасаю, а ты ещё недоволен, — ответила старуха шёпотом, чтобы гости не слышали, но Рюшкин, находившийся ближе всех, услышал.
— А никто и не насмехается, — сказал он старухе. — Деда Чаромута уже признали и перевели из сумасшедших в мудрецы.
Обернувшись в сторону Рюшкина, которого сначала не заметила, старуха испуганно взвизгнула (нечасто чёрной, хвостатой представительнице подземного мира случалось видеть белокожих, бесхвостых пришельцев).
— Это... это... — пыталась спросить старуха, но язык её куда-то делся.
Шатаясь от волнения, она попятилась в сторону лавки и чуть не упала, но смогла устоять при помощи своего длинного хвоста. А потом присела рядом с "чертями" и, наконец, выдохнула, обращаясь ко всем присутствующим:
— Это кто?
— Человек с земли! — сообщил Чаромут, гордо показывая вверх. — Оттуда! А мне не верили, смеялись, говорили, что там живут только боги.
— Человек с земли, — пробубнила старуха. — Обалдеть можно!
— Уверен, — усмехнулся Фёдор, — если бы вам открылась вся земля, вы бы обалдели ещё больше! Вот у вас тут всё чёрное, а на земле, представляете, почти всё разноцветное.
— Как это? — не поняла старуха.
— Ну, как бы лучше объяснить?.. — Фёдор посмотрел на свою поношенную одежду, но на ней было не так уж много цветов — рабочие штаны, грязная рубашка, пыльные ботинки. Потом вдруг вспомнил про свои цветастые трусы и решился показать их (не стесняться же, как красной девице). — Вот, видите, какая красота! — сказал Рюшкин, спустив до колен штаны. — На земле всё такое красивое!
Яркие васильки на трусах Феди мило переплетались с ромашками, бабочками и божьими коровками.
— Обалдеть можно! — снова сказала старуха, на которой было только чёрное платье. — Зачем же такую красоту прятать и носить что-то поверх неё?
Фёдор пожал плечами.
— Честно говоря, не знаю, но мы там всегда так делали. Может, потому что у нас не так тепло, как у вас, или просто привыкли.
Конечно, судить о красоте всей земли по трусам Рюшкина было странно, но все присутствующие восхитились, а самый чёрный "чёрт", не на шутку расчувствовавшись, даже расплакался. Чёрными, как чернила каракатицы, слезами.
— Я бы всё отдал, — промолвил он, всхлипывая, — чтобы хоть раз... хоть раз увидеть...
— Ну, я могу подарить тебе эти трусы, — сжалился Рюшкин над плачущим.
— Я имел в виду не их, а землю, — пояснил чёрный хвостатый.
— А-а, — дошло до Фёдора. — Это устроить труднее, но тоже можно. Если, конечно, выбраться отсюда. Правда, хвост тебе пришлось бы спрятать, приодеться во что-нибудь. У нас там с хвостами как-то... не принято: могут не понять.
— Всю жизнь провести в темноте, не зная жизни в истинном цвете, — вздохнул Чаромут, — это очень страшно. Но ещё страшнее, знать, что он, этот истинный цвет, где-то существует и не иметь возможности увидеть его воочию. Эх!.. Давайте уже с горя слопаем этот черничный пирог, пока он не остыл!
Продолжение пишется.
