Экран компа издевательски мигнул, изображение стянулось с краёв в центральную точку. Пых! – и всё погасло. Я тупо потыкал пальцем в кнопку «on». Ничего, полный «оff». Затылком ощутил, что-то не так, и развернулся. И тут же по коже щекотно разбежались мурашки. Комнату затянуло слоистым серым мраком. А сквозь него пробивался цвет – пакостно-зелёный, как у пролежавшей месяц в холодильнике докторской колбасы. Тошнотворно запахло тухлятиной. Воздух сгустился в липкое трясучее желе, забил ноздри и рот, лишая возможности дышать. Я захрипел. Вдруг по лицу шлёпнуло что-то бестелесно-холодное. Скосил глаза. Из зыбкого серо-зелёного месива проглянула знакомая розовая лысина с какашкой родимого пятна. – Дядя Марик?
Призрачная рука хищно потянулась к моему уху. Я протестующе мотнул головой и выкрикнул:
– За что? Я же тебе памятник поставил. Шестьдесят тыщ!
– Сорок две, – ворчливо поправил потусторонний голос. – Из моих же кровных, из наследства.
– Но поставил же! Солидный такой монумент.
– И что на