Казалось бы, странно задавать такой вопрос применительно к гоголевскому «Ревизору», которого все прекрасно помнят со школы, который давно разошёлся на цитаты и врос в фольклор нашего быта.
Но пьеса бы не притягивала к себе режиссёров вот уже почти 200 лет как, если бы в ней не было глубокого парадокса. Принято думать, что Гоголь написал «Ревизора», чтобы высмеять современников, а особенно чиновников. Так ли это?
Отчасти — конечно. Сюжет ведь действительно и курьёзный, и до ужаса реалистичный. Да и в ядовитом юморе автору не откажешь. Вся весёлая братия уездного города N, во главе с Городничим, жила припеваючи, брала взятки, не лечила, не учила — злоупотребляла полномочиями, говоря современным языком. А тут приезжает какой-то молодой человек петербургского вида, его тут же принимают за ревизора и изо всех сил стараются задобрить. И правда ведь смешно: подобострастие не знает границ. А потом приезжает настоящий ревизор, и тут всем уже не до смеха: условные потёмкинские деревни-то строили вокруг другого. Незадача.
Но, кажется, это только один аспект. Или просто вид с птичьего полёта?
О чём на самом деле пьеса, сказать трудно. Ведь в центре неё герой, которого попросту нет. Человек-ноль, человек-пустое место. Хлестаков прозрачен как лёд и реалистичен не больше, чем ритмическая фигура.
Его даже не назвать хамелеоном: он попросту приобретает ту форму, которой от него ждут. Сами управители города N лепят из промотавшейся «фитюльки» высокопоставленного петербургского чиновника. Поразительна, впрочем, не абсурдная выдумка Городничего и его круга: поразительно то, с какой готовностью сам Хлестаков бросает в океан этого вранья. И из ничего, из пустоты создает себе абсолютно бредовый, несуразный, но до ужаса яркий образ. Вы наверняка помните: и 35 тысяч курьеров его ждут, и с Пушкиным он на дружеской ноге, вдобавок — чуть не стал главнокомандующим.
Фантасмагории и гротеска в Хлестакове куда больше, чем карикатуры. Его страсть к выдумкам похожа скорее на вдохновение: уж скорее он актёр-эксцентрик, чем скучный реалистичный лжец.
Но Хлестаков, в общем-то, безобиден — в отличие от общества, в которое он попадает в городе N. Градус социальной сатиры таков, что в конце концов, становится несмешно. Образы, если вдуматься, неоднозначны: в них можно увидеть и немало мрачного. Недаром в легендарном спектакле Всеволода Мейерхольда 1926 г. в финале на сцене оставались только восковые куклы, копирующие внешность исполнителей главных ролей. А через секунду из-за их спин выскакивали актёры — и убегали со сцены, прямо через зал, словно выскакивая на улицу, в реальную советскую Москву. Согласитесь, жутковатая метафора.
Хотя именно она, пожалуй, и даёт самую точную характеристику «Ревизору»: его населяют бесы — фантасмагорические и, вместе с тем, пластически конкретные. Бесы, которые придумали себе Хлестакова: и создали из него то, что сами хотели бы увидеть.