Так уж случилось, что судьба свела этих людей, людей далёких друг от друга, по духу, по идеям и по делам их. Она свела их в тяжёлый для страны момент, падение царского строя, создания «Царствия Небесного на земле» большевиками, под руководством В. И. Ленина (Ульянова). «Они сошлись», как там у классика? Последний русский император Николай 2-ой, большевик Яков Юровский и священник отец Иоанн Сторожев. На судьбе последнего остановлюсь подробнее, яркая историческая личность «местного уральского разлива», человек со многими талантами, с крутыми поворотами жизни, с трагической судьбой… Иван Владимирович Сторожев, протоиерей Иоанн, последний священник, совершивший богослужение в особняке Ипатьева за два с половиной дня до расстрела царской семьи... Предки Ивана Владимировича были купцами (г. Арзамас Нижегородской губернии), в первой половине XIX века- известные в городе церковные благотворители. Отец Ивана – Владимир Рувимович остался в памяти арзамасцев, как наиболее ревностный защитник Спасского монастыря, (когда поднялся вопрос о закрытии обители и передачи его зданий под духовное училище), он скончался 2 января 1878 году в возрасте 35 лет. Иван родился через два месяца после смерти отца – 3 марта 1878 г. На руках его матери, Елизаветы Ивановны, остались ещё и две дочери: Мария, 10 лет и Рахиль, 4 года. Образование Иван Сторожев получает в Нижегородском дворянском институте императора Александра II, затем- юридический факультет Университета Св. Владимира в Киеве. В 1903 году он поступает на государственную службу: судебным следователем в отдалённом селе Воскресенское Макарьевского уезда Нижегородской губернии. В 1906 году он женился на представительнице нижегородской элиты -Марии Дмитриевне Тихонравовой, 1879 года рождения, она была талантливой пианисткой, превосходно рисовала, особенно удавались портреты, не раз аккомпанировала молодому Федору Шаляпину. В 1907 году в молодой семье Ивана и Марии Сторожевых рождается первенец – сын Владимир. Через год на свет появился Дмитрий. А в 1909-м семья переезжает на Урал. Иван Сторожев назначен участковым товарищем прокурора Екатеринбургского судебного округа Верхотурского участка. В 1911 году Иван Владимирович товарищ прокурора по Нижне-Тагильскому судебному участку. Здесь, в Нижнем Тагиле, в следующем году родится третий сын- Серафим. Всё замечательно- карьера идёт в гору, но внезапно Иван Владимирович, в 1911 году, резко «меняет амплуа». Он переходит служить присяжным поверенным в том же суде. В 1912 г. Сторожев оставляет место присяжного поверенного. Сетуя на несовершенство мира и человека Сторожев приходит к выводу, что его путь- путь священника, его законом становится фраза: «Будем подражать Христу! Мировые слезы, правда, нам не осушить, но зачем льется вот эта слеза, когда я могу ее отогнать словом участия; зачем это лицо скорбно, когда я могу своей помощью вызвать на нем улыбку радости». 22 августа 1912 года Екатеринбургские Епархиальные ведомости публикуют сообщение: «Иоанн Сторожев назначен на должность Екатеринбургского уездного Миссионера, с рукоположением в сан священника», 2 сентября 1912 рукоположен в сан священника новопоставленный диакон Иоанн. Можно долго перечислять его церковную деятельность, а посему вкратце: возглавляет борьбу с пьянством, выступая с речами (оратор он был первоклассный); участвует в «народных чтениях»-новой форме общения Церкви с паствой; совершает миссионерские поездки к старообрядцам; работает учителем в церкви Екатеринбургского Уральского Горного училища, преподаёт Закон Божий и русский язык; проповедует, устраивает крестные ходы, участвует в прославлении святых и т.д. И так до 1914 года, когда реалии Первой мировой войны доходят и до Екатеринбурга. Помощь семьям фронтовиков, раненым, беженцам, сиротам… 17 января 1915 года он переведён из Екатеринбурга на настоятельское место к Ирбитскому Богоявленскому собору с возведением в сан протоиерея (в этом же году у отца Иоанна родилась дочь Елизавета), а с 1 января 1917 года о. Иоанн Сторожев назначен настоятелем Екатерининского собора в Екатеринбурге. 2 марта 1917 года император Николай 2-й отрекся от престола. Наши главные герои уже шли на встречу друг с другом, ещё не зная об этом, на встречу которая изменит русский мир и вновь разобьёт общество на противоположные лагеря… Священник Иоанн Сторожев стал председателем первого свободного собора верующих Екатеринбурга и был избран представителем в Комитет Общественной Безопасности (КОБ). 10 марта на Кафедральной площади было решено устроить панихиду по «павшим борцам с деспотизмом». Кстати в КОБе Екатеринбурга и сошлись отец Иоанн и Яков Юровский. Янкель Хаимович, к тому времени, успел примкнуть к большевикам, по совету своего друга Свердлова, пожить в Берлине, поменять веру на лютеранство, пережить арест и высылку в Екатеринбург, где открыл часовую мастерскую и фотоателье. После февраля 1917 Янкель Юровский стал членом Совета рабочих и солдатских депутатов, видным большевиком и одним из главных руководителей революции на Урале. Конечно в КОБе шла борьба за власть и за владение умами горожан и жителей уезда, а между церковниками ещё шла борьба за паству, священники создали три группы, стоящие на реформаторских или консервативных платформах. Отец Иоанн Сторожев, будучи одним из лидеров православного крыла, стоящего на сохранении Церкви как единой, всё же был склонен к реформаторству, выступал за доверие к Временному правительству, за войну «до победного конца» и даже приветствовал эсеровскую партию как «защитницу трудового народа» (на церковном съезде 16 мая) и сторонницу «идей и учений Христа». Между тем наступил день - 25 октября 1917 года, когда вся власть перешла в руки большевиков… 30 апреля 1918 года в Екатеринбург привезли бывшего императора Николая 2-го с семьёй и разместили в «доме особого назначения» всем хорошо известном как дом Ипатьева. В период с 30 апреля до расстрела Царской семьи, последовавшей в ночь с 16-го на 17-е июля 1918, священники Екатерининского собора Анатолий Григорьевич Меледин и Иван Владимирович Сторожев чередуясь, совершали богослужения, всего пять раз (Меледин остался жить в СССР, был арестован, находился в ссылке, последние годы жизни прожил тайно у своей дочери в Ленинграде, не служил, умер в марте 1940 года). Яков Юровский 4 июля 1918 года стал комендантом Ипатьевского дома и по решению Уральского совета, возглавил непосредственное исполнение расстрела царской семьи в ночь с 16 на 17 июля… Подробности последних служб царской семьи мы знаем из допроса отца Иоанна, 8-10 октября 1918 г., членом Екатеринбургского окружного суда Сергеевым И. А. Иван Владимирович в то время состоял на службе в действующей армии в должности благочинного 7-й Уральской дивизии горных стрелков. Из протокола допроса: «…Чередовались наши службы так: первое богослужение - светлую Заутреню - совершил вечером 21 апреля старого стиля о. Меледин. Второй раз - 20 мая старого стиля, когда прибыла из Тобольска вся семья Романовых, служил я обедницу. Третью службу (обедницу) совершил о. Меледии, но которого числа и месяца, не помню, кажется, это был день рождения одного из членов семьи Романовых. Четвертую службу (литургию) совершил в Троицын день о. Меледин и, наконец, пятое богослужение (обедницу) 1/14 июля совершил я… пригласил о. диакона Буймирова, с которым, в сопровождении того же солдата, поехал в дом Ипатьева. С тех пор как здесь помещена была семья Романовых, дом этот обнесли двойным дощатым забором. Около первого верхнего деревянного забора извозчик остановился. Впереди прошел сопровождавший нас солдат, а за ним мы с о. диаконом. Наружный караул нас пропустил. Задержавшись на короткий срок около запертой изнутри калитки, выходящей в сторону дома, принадлежащего ранее Соломирскому, мы вошли внутрь второго забора, к самым воротам дома Ипатьева. Здесь было много вооруженных ружьями молодых людей, одетых в общегражданское платье, на поясах у них висели ручные бомбы. Эти вооруженные несли, видимо, караул. Провели нас через ворота во двор и отсюда через боковую дверь внутрь нижнего этажа дома Ипатьева…В следующей комнате, отделенной от залы, как я уже объяснил, аркой, находилась Александра Федоровна, две младшие дочери и Алексей Николаевич. Последний лежал в походной (складной) постели и поразил меня своим видом: он был бледен до такой степени, что казался прозрачным, худ и удивил меня своим большим ростом. В общем, вид он имел до крайности болезненный и только глаза у него были живые и ясные, с заметным интересом смотревшие на меня, - нового человека. Одет он был в белую (нижнюю) рубашку и покрыт до пояса одеялом… Николай Александрович был одет в гимнастерке защитного цвета, таких же брюках, при высоких сапогах. На груди был у него офицерский Георгиевский крест. Погон не было. Все четыре дочери были, помнится, в темных юбках и простеньких беленьких кофточках. Волосы у всех у них были острижены сзади довольно коротко. Вид они имели бодрый, я бы даже сказал, почти веселый. Николай Александрович произвел на меня впечатление своей твердой походкой, своим спокойствием и особенно своей манерой пристально и твердо смотреть в глаза. Никакой утомленности или следов душевного угнетения в нем я не приметил. Показалось мне, что у него в бороде едва заметны седые волосы. Что касается Александры Федоровны, то у нее - из всех - вид был какой-то утомленный, скорее даже болезненный. Я забыл отметить то, что всегда особенно останавливало мое внимание, это та исключительная - я прямо скажу - почтительность к носимому мною священному сану, с которой отдавали каждый раз поклон все члены семьи Романовых в ответ на мое молчаливое им приветствие при входе в зал и затем по окончании богослужения… Мы начали богослужение, причем диакон говорил прошения ектении, а я пел. Мне подпевали два женских голоса (думается, Татьяна Николаевна и еще кто-то из них), порой подпевал низким басом и Николай Александрович (так он пел, например, «Отче Наш» и др.). Богослужение прошло бодро и хорошо, молились они очень усердно. По окончании богослужения я сделал обычный «отпуст» со святым крестом…сделал шаг вперед и одновременно твердыми и прямыми шагами, не спуская с меня пристального взгляда, первым подошел к кресту и поцеловал его Николай Александрович, за ним подошла Александра Федоровна и все четыре дочери, а к Алексею Николаевичу, лежавшему в кровати, я подошел сам. Он на меня смотрел такими живыми глазами, что я подумал: «Сейчас он непременно что-нибудь да скажет», но Алексей Николаевич молча поцеловал крест. Ему и Александре Федоровне о. диакон дал по просфоре…(14 июля службу должен был вести отец Меледин, но Юровский распорядился сделать это Сторожеву, которого немного знал по КОБу. Немного поговорив с ним Юровский вошёл в комнату для таинства, куда затем вошли отец Иоанн и дьякон, там уже была царская семья)… Впереди, за аркой, уже находилась Александра Федоровна с двумя дочерьми и Алексеем Николаевичем, который сидел в кресле-каталке, одетый в куртку, как мне показалось, с матросским воротником. Он был бледен, но уже не так, как при первом моем служении, вообще выглядел бодрее. Более бодрый вид имела и Александра Федоровна, одетая в то же платье. Что касается Николая Александровича, то на нем был такой же костюм, что и в первый раз. Татьяна Николаевна, Ольга Николаевна, Анастасия Николаевна и Мария Николаевна были одеты в черные юбки и белые кофточки. Волосы у них на голове (помнится, у всех одинаково) подросли, и теперь доходили сзади до уровня плеч. Мне показалось, что, как Николай Александрович, так и все его дочери на этот раз были - я не скажу, в угнетении духа, - но все же производили впечатление как бы утомленных… Став на свое место, мы с диаконом начали последование обедницы. По чину обедницы положено в определенном месте прочесть молитвословие «Со святыми упокой». Почему-то на этот раз диакон, вместо прочтения, запел эту молитву, стал петь и я, несколько смущенный таким отступлением от устава. Но, едва мы запели, как я услышал, что стоявшие позади нас члены семьи Романовых опустились на колени, и здесь вдруг ясно ощутил я то высокое духовное утешение, которое дает молитва. Еще в большей степени дано было пережить это, когда в конце богослужения я прочел молитву к Богоматери, где в высоко поэтических, трогательных словах выражается мольба страждущего человека поддержать его среди скорбей, дать ему силы достойно нести ниспосланный от Бога крест…»... Вот так прошла последняя служба последнего русского императора, которую провёл отец Иоанн Сторожев. После службы Яков Юровский продолжил разговор с отцом Иоанном, заметил, что «никогда не отрицал влияния религии и говорю это совершенно откровенно». На прощание Юровский пожал руку священника, они расстались. По дороге домой дьякон заметил: «Знаете, о. протоиерей, - у них там чего-то случилось. Они все какие-то другие точно. Да и не пел никто»… Через два дня, 17 июля, екатеринбуржцам было объявлено о том, что бывший Государь Император Николай Александрович расстрелян… Из письма, которое княжна Ольга Николаевна чудом передала на волю: «Отец просит передать всем, тем, кто ему остался предан и тем, на кого они могут иметь влияние, чтобы они не мстили за него, так ка он всех простил и за всех молится…зло, которое сейчас в мире будет ещё сильней, но что не зло победит зло, а только любовь»… 18 июля Сторожев видел Юровского разъезжавшим на автомобиле по городу, больше они не встречались… 25 июля 1918 года белые захватили Екатеринбург, Юровский перебрался в Москву, где стал членом коллегии Московской ЧК, когда большевики вернулись в Екатеринбург, его поставили председателем Уральской ГубЧК. Он поселился в богатом особняке Агушевича, почти напротив расстрельного дома. Карьеру свою Юровский закончил на посту директора Политехнического музея в Москве. Умер в 1938 году от язвы двенадцатиперстной кишки… Отец Иоанн Сторожев, как я уже писал выше, поступил на службу в действующую армию на должность благочинного 7-й Уральской дивизии горных стрелков. К весне 1919 стало понятно, что военная удача отвернулась от Колчака. 15 июля пал Екатеринбург. Вместе с армией отступала на восток и семья Сторожевых. Крах Уральской дивизии наступил в конце 1919 под дер. Дмитриевкой (ныне Кемеровская обл.), она погибла почти полностью. Её остатки сдались красным 2 января 1920 г. Дальнейший путь Сторожевых – по КВЖД во Владивосток. Но в Харбине сын Дмитрий заболел, ему нужна была операция и семья Сторожевых осталась в городе, в сентябре 1920 г о. Иоанн определён настоятелем Харбинского Софийского собора. В 1923 году Сторожев переведён настоятелем Алексеевского храма при Коммерческих училищах КВЖД. Здесь же, а также в Новой смешанной гимназии, он исполняет должность законоучителя. В 1925 году Св. Алексеевская церковь стала существовать как приходская. Усилиями о. Иоанна при Алексеевской церкви в октябре 1925 г. была открыта школа для детей бедняков района Зелёного базара на 70 учащихся. Ребят не только бесплатно учили, но и кормили, а наиболее нуждающимся выделяли одежду. Источником средств на содержание школы являлись церковные суммы, частная благотворительность и субсидия городского самоуправления. Не осталось достоверных и точных сведений о общественно-политических воззрениях о. Иоанна- после увлечения либеральными идеями, разделившего молитву с обречёнными царственными узниками, а затем увидевшего разгром России, познавшего горечь поражения, эмиграцию- а потому скорее всего он стал православным монархистом. Протоиерей Иоанн Владимирович Сторожев скончался в ночь на 5 февраля 1927 года от повторного кровоизлияния в мозг. Ему шел 49-й год… Пусть каждый из вас, друзья мои, выберет для себя свой путь и пойдёт по нему с заповедью: «Буду подражать Христу!». Удачи вам всем и спасибо, что не оставляете мои скромные труды.