Идя по осквернённой великой бранью земле, я слышу музыку и будто танцует кто-то. И это среди войны. В недоумении устремляюсь я на слух. Придя на место я вижу непотребную и гнусную картину. Женщина на коленях стоит и молится перед храмом. Перед храмом... Да, это православная святыня, очень старая! А вокруг женщины пляшут люди... Глупцы! Слепые и глухие к доводам разума. Нет в них зла к женщине, но есть убеждённость в какой-то правоте. Они правильной считают похабную песню, которую танцуют. Они и слёзы матерей правильными считают. И поведение своё их не смущает у порога храма. Вот один из них приблизился к ней. Он оскорбляет её, унижая её веру, её слёзы. Да слёзы. Она молится за прощение и вразумление скотов, оскверняющих эту землю. Она молится за них, бесноватых, а они над ней смеются. Она молится за воцарение мира. И молитву её слышат. Я знаю это. Но увы, миру не быть, пока пляшущие бесовские танцы идиоты не вразумятся. Да, не тот это храм, какие были в мои годы, когда за такие пляски