Давным-давно, на берегу озера, маленького и неприметного, жил старый охотник. Когда поселился он там и как долго жил, никто и не знает. Был у охотника сын. Любил старик сына, все, что знал и умел, передавал ему, а тот рос, словно молодой лось, статный да могутный. Тайга им обоим родным домом была, кормила и одевала их, по своим законам жить заставляла, однако сильно и не баловала. А на другой стороне озера жил злой дух тайги. Ночами бродил по ельникам, по мшистым болотам-марям, по седым уральским кряжам и нес с собой смерть да несчастье. Где рыси спящего лосенка укажет, где в когти филину серого зайку загонит, да как захохочет от радости... От этого хохота, говорят, и у волка на загривке шерсть дыбарем поднималась. А днем не видно духа, в дупляную коряжину спать завалится, и только мошка-мокрец до самого вечера над смрадным дыханием его каруселью кружится.
Однажды пришли к озеру люди и выжили с насиженного места злодея. Поставили чумы островерхие, а из коряги дупляной челночек-лодочку сделали. Охотой промышлять начали, злобных рысей капканами половили, филинов - вещунов несчастья по лесу вовсе разогнали. Старика-охотника за его нелюдимость дикарем прозвали вместе с сыном его. Была, однако, в становище том и девушка-любимица, черноокая, быстрая, словно косуля горная. Любила та девушка по ночному озеру на лодке-челночке кататься. С вечера сядет в лодочку, ударит веслом воду хрустальную, и плывет по лунной дорожке... Знать не могла она, что глядят на нее с разных берегов озера глаза разные. С одного берега, с гряды каменной, тоской-кручиною глаза молодого дикаря к дорожке лунной прикованы, а с другого, из болота мшистого, зеленой злобой глаза духа блестят. Долго продолжалось так, сидит молодой дикарь, от лодки глаз оторвать не может, а у ног его, на камне сером, угольки тлеют... Однако сказать трудно почему, но повернула однажды лодочка к гряде каменной, выпрыгнула из нее девушка, позвала охотника, да... по утреннему туману домой и вернулась. Так с той поры и повелось. Видно уж все молодое к молодому тянется, а счастье, оно берегами не обозначено...
Только злей еще сверкать стали глаза зеленые из болота мшистого. Пришел как-то под вечер злодей к дикарю старому, да и говорит:
— Остепени сына, пусть девку бросит!
А старик ему в ответ:
— Давно гляжу я на них и ничего плохого в том не вижу, да и на мать его, с которой меня противу воли разлучили, она уж очень похожа. Не мешай счастью цвести, злодей, не погань радость человеческую!
Да и прогнал его. Обозлился дух, полетел на гряду каменную к молодому дикарю.
— Брось девку — говорит — мы с тобой всегда в мире жили!
А тот смеется:
— Знаешь ли —- говорит — зеленый, что такое счастье?
— Только ударится лодка о камни у берега — быть тебе камнем! — прорычал дух, за так зло зубами скрипнул, что серые валуны в темноте синими стали, жутким сияньем засветились.
Встал охотник, подошел к краю гряды, поглядел на дорожку лунную.
— Опоздал, зеленый, куда же мне без нее, да вот и она сама!
Только сказать успел — в камень и превратился... Выбежала девушка наверх, к костерку, да и поняла все сразу... Припала к камню-валуну, заплакала... Долго она так плакала, слезы в сером камне ямки выбили и, стекая ручейками, озеро намного больше сделали.
Много дней и ночей смотрел на нее злодей — слезам человеческим радовался. Однажды захотел ее с собой утащить, только лапы протянул, когтями плеч девичьих коснулся, отвалился кусок гранита-камня от валуна, да и перешиб обе лапы злодею. Взвыл дух! Проклял место то и девушку в камень превратил...
С тех самых пор и зовут то озеро Ара-Куль, что значит Слеза-озеро. Гряду называют Дикарь - камень, а самый крайний валун, чуть наклоненный, по имени девушки Шихан-камнем зовут. И вода в том озере чистая-чистая, все камушки на дне видно. А вот на самой середине озера всегда рябь стоит. Там по преданию злой дух утоплен. Выследил его старый Дикарь, да вместе с дуплом, обмотав ремнями, и утопил на середине Слезы - озера...