Часть 7.
ПАРК КОВАНЫХ ФИГУР
(на правах исповеди)
С 2016 года Донецк стал привыкать к тишине. Той самой, когда просто не стреляют. Вообще никак: ни из стрелкового, ни из тяжелого. Тишины с тех пор становилось все больше. С каждым месяцем и с каждым годом. Особенно в центре. И люди стали чаще бывать на улице. Не только по пути на работу. Они стали, как прежде – до войны – учиться просто гулять. Перестав прислушиваться и оглядываться, привычно – по ходу – искать глазами случайное укрытие, на всякий случай, чтобы … если опять засвистит и бабахнет…
Потому что могло… В любой момент…
И, хотя, все еще может…, но уже перестали – искать глазами убежище. И в центре перестали. И даже на окраинах перестали. Хотя на окраинах такое «перестали» - иногда, даже теперь, - причина смерти. От случайного выстрела украинского «освободителя» - нечаянного, по-пьяни. Ну, надоело герою просто так сидеть в окопе. А мы тут в Донецке уже перестали его – гада – бояться. Расслабились, понимаешь!?
Теперь, в канун 2021 года, город, похоже, вовсе забыл, что он прифронтовой. Кто привык спать по ночам, вроде меня, тот и вовсе не замечает комендантского часа. И с наслаждением, помноженным на торжество: «не стреляют» (!), шатается при каждом удобном случае по улицам, по площадям, по бульварам, по набережной Кальмиуса, по аллеям парка Щербакова, по тропкам Ботанического сада…, одним словом, куда глаза глядят и куда несут ноги.
В один из таких условно «мирных» предновогодних декабрьских вечеров ноги занесли нас с супругой в Парк Кованых Фигур, что за резиденцией градоначальника – между улицами Артема и Университетской. И мы побродили здесь. Вдоволь. И пофотографировали волшебные фигуры из металла, оживленные преломленным светом луны и фонарей. Отчего их железные тени плясали в ритме донецких сквозняков вперемешку с тенями деревьев, кустарников и туманных фигур таких же, как и мы бродяг.
Половецкие пляски тенистых призраков невольно привели в движение мои мысли – об этом чудном таинственном городе и о его людях.
Раньше я воспринимал прелести моего Города, как должное: ну, красиво и красиво. Ну и что, что Донецк? Подумаешь розы! А хоть бы и миллион. Ну есть они здесь повсюду, но кто их считал, на самом деле? Вон в Крыму – тоже розы и даже еще красивее. И не только розы. Там и кипарисы, и ленкоранские акации, и платаны, и даже араукария - в Алупке. А как звучит музыкально: Си-ме-и-и-и-з, Ка-нака, Белые Скалы, Кок-тебель, Бала-клава. Это вам не Шахтерск, не Снежное и даже не Горловка со Старобешевом. При чем тут Старобешево, если есть Ли-ва-ди-я-а-а, где само имя – песня?!
Крым – это Пушкин:
«Прощай же, море! Не забуду
Твоей торжественной красы
И долго, долго слышать буду
Твой гул в вечерние часы»
… и Чехов, и «Севастопольские рассказы», и Бунин, и Куприн с «Листригонами», и Ахматова, которая все-таки не Ахметова … А еще – Макс Волошин:
«Будь прост, как ветер, неистощим, как море.
И памятью насыщен, как Земля…».
«Бегущая» Грина якорилась вот где-то здесь – в бухтах Орджоникидзе. Мимо скал Кара-Дага бесшумно скользили в лучах рассвета фелюги контрабандистов, «Алые паруса» и рыбачьи баркасы ... Давно это было: еще – до исторического материализма.
Крым. Таврида. Дворцы. Парки. Море. Горы. Реликтовые можжевельники Канаки… Заливы и гроты Нового Света… Ай-Петри! Вечный и обаятельный своей магматической связью с глубочайшими недрами. И сочной изумрудной кучерявостью майских северных склонов. Великий сторож Южного Берега Крыма, благоухающий лавандой и медоносами!
Земля мифов и молитв!
И с чем же все это сравнимо в Донецке?! С терриконами? С хриплыми гулкими вздохами заводских гудков? С присвистом локомотивов? С угольно-железистой пылью на подоконниках сквозь наглухо задраенные окна даже в самую снежную и морозную зиму? А может быть с розами и вербами в парке Щербакова. Или с сиренью в ботаническом саду?
Ха!
А как звучат на фоне крымской «библиОтики» вот эти вот имена: Горбатов, Гонимов, Стус, Березин, Забирко, Русанов… Или вот: Скобцов – не то реинкарнация Высоцкого, не то его плодовитый эпигон. Кто их там на литературном Олимпе разберет? Особенно, если на том же Олимпе офис министерства Правды? Как бы то ни было, согласитесь: совсем другая тут и там у имен музыка. И читатели – не одни и те же. О вкусах, разумеется, не спорят: кто-то любит попа, кто-то попадью, не обходят вниманием и попову дочку. И даже для поповой кобылы сыщутся любители экзотичной «клубнички». Потому и донецких писателей читают не только члены их семей. У нас многие и читать научились, и выбирать своих авторов. Ведь не зря сказано Юрием Левитанским, тоже, кстати, нечужим для Донецка человеком, хотя и ни разу не членом местного союза писателей:
«Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку —
каждый выбирает для себя…»
Есть своя особая внятная и мне красота у Одессы – города юности моего отца. Где живут в ракушняках катакомб, среди глинистых полынных обрывов Большого Фонтана, в подворотнях и на чердаках дворцов, принадлежавших раскулаченным советскими босяками негоциантам, духи моих предков – революционных черноморских матросов – в клешах и тельниках, оборонявших город и в 1915, и в 1941, возрождавших его из руин в 1944 – 1950. Они легко уживаются в солоноватом и остром на язык приморском климате с дУхами Пушкина и Воронцова, с призраком соблазнительной даже для своего мужа Елизаветы Ксаверьевны Браницкой, де-Рибаса и де-Ришелье, Фундуклеева и Катаева, Бабеля и Котовского, Ильфа и Петрова … и Багрицкого с его контрабандистами:
«По рыбам, по звездам
Проносит шаланду:
Три грека в Одессу
Везут контрабанду…»
И киевские виды пропечатались во мне, проникли в душу – насквозь и навсегда. Столица Юга России. Мать городов русских, где я в 1978-1979 годах ходил строем и боролся за сборную Киевского военного округа, бегал кроссы по склонам университетского ботанического сада над Днепром, а позже – читал лекции и вел семинары для киевских учителей под воздушным куполом светлого Дома Учителя – некогда храма Просвещения. Было сказочно легко и волшебно погружаться в живую историю архитектуры, бродя в увольнении или «самоходом» - «по гражданке» - в закоулках старинной части города в кампании призраков Булгакова, Столыпина, Савенкова, братьев Турбиных, Владимира Мономаха, среди мощей Печерских иноков и мучеников Бабьего Яра … , наслаждаясь и впитывая изумительного Врубеля в Кирилловской церкви на Подоле, Васнецова и Нестерова во Владимирском соборе, копаясь в мусорниках заброшенного тогда – в 80-е годы ХХ века – Выдубицкого монастыря и перебирая (своими руками!) фрагменты реликтового иконостаса 17-18 веков, выброшенного советскими безбожниками во время «ремонта» на свалку истории… За ненадобностью!
В годы романтической молодости мой «патриотизм» был аморфным, безразмерным и всеядным. Нередко, путешествуя вдали от малой Родины – на отдыхе или в командировке – я присматривался к новым местам с предательскими намерениями: а не пожить ли здесь подольше? А не сменить ли донецкую прописку на здешнюю? Прям завтра?
Но с некоторых пор такие вопросы стали глохнуть во мне. Еще до войны. И откуда-то возникло, и постепенно окрепло животно-искреннее ощущение «своего места», которое в Донецке – не в Крыму, не в Одессе, не в Киеве... и нигде больше.
Война только усилила его. И обострила – предельно.
Нужно же было так случиться, чтобы уже на седьмом десятке я вдруг действительно полюбил свой город. И зауважал!
Но почему для этого нужно было его расстрелять, залить кровью, разграбить, оболгать и превратить в гетто, сделав миллионы мирных работяг – живым кормом людоедов-политиков, заложниками похабной воровской разборки начальства вокруг передела советского наследства с главным вопросом всей войны: кто теперь – без Януковича – будет доить «трубу» и кому с кем и как делиться доходами от нее? Ведь именно для того, чтобы решить эту проблему, Кремль и Банковая стравили насмерть украинцев и россиян, превратив в пушечное мясо. А жители Донбасса в этом воровском раскладе, сами собой, стали заложниками и живыми щитами военных холопов олигархов, кормильцами паразитов, наживающихся на этой войне.
Однако, не жертвенный венец мученика-Донбасса развернул меня к нему. Терпилы заслуживают жалости. Но не уважения. И их трудно полюбить. А ощущение принадлежности к страдальцам не прибавляет гордости.
Донбасс покорил меня своей невиданной прежде человечностью, проявившейся во всей красе именно в беде – большой, всеобщей и неминуемой. Нигде больше я не встречал в своей жизни, чтобы чужие друг другу люди, как у нас – в Донбассе – по эту сторону фронта, выручали бы друг друга так бескорыстно, так искренне, так самоотверженно и щедро, делясь последним. Без надежд на взаимность и на какой бы то ни было профит – хотя бы в перспективе. Такого ни в Крыму, ни в Одессе, ни в Киеве я не ожидаю встретить. Потому что слишком понимаю особенности социально-психического профиля тамошних обитателей. Не то, чтобы вне Донбасса не осталось приличных людей. Их есть. И немало. Я даже знаю некоторых. Но я право же не знаю: как бы даже они повели себя под обстрелами, когда на улицах мирного города рвутся снаряды всех возможных калибров, когда боевая авиация твоей же страны расстреливает на бреющем своих безоружных граждан, идущих на работу, на рынок, в магазин, в школу, в детский садик? Когда месяцами приходится выживать в подвалах, ставших бомбоубежищами? Перебежками добывать воду. Делить на всех последний сухарь. Рвать на бинты нательное белье, чтобы перевязать рану. Согревать своим теплом чужих детей, осиротевших заботами «героев-освободителей» …
Не знаю: что бы делали на месте дончан – харьковчане, полтавчане, херсонцы...? Не могу вообразить.
Киевляне, наверняка, привычно водрузили бы на головы кастрюли – для защиты от осколков. Но как быть, если все кастрюли заняты – питьевой водой и похлебкой из остатков того, что неделю назад привезли волонтеры?
Иногда меня посещают скандальные мысли: эх, послал бы Господь пару пакетов «градов» с «ураганами» в самый центр Киева – на Крещатик, на Бессарабку или на Привокзальную площадь – к пригородным электричкам. В выходной день! Воображаю картинку: собрались эвропейцы майданные по дачкам разбежаться – пивка, сальца с «оковытой» откушать, футболом порадоваться… Как тут с небес на них – нежданчик: железный дождичек. А вот умойтесь-ка, дорогие товарищи-эвропейцы своей кровушкой. Да шашлычком закусите – из человечинки. Да не из донецкой и не из луганской, а из собственной – трипольской.
Или в Одессе – на Дерибасовской, да на Пушкинской или на Привозе почему бы не отсеяться «Акации», «Гиацинту», «Мсте» или проказнику «Буратино»?
И, чтобы Днепропетровск с Запорожьем не остались в сторонке.
Не забыть бы еще Тернополь с Ровно. И Львов – пренепременно! Эти не менее прочих заслужили свою «посевную».
Словом, пусть это все веером летит туда, откуда приходили и все еще приходят «освобождать» Донбасс наши бывшие земляки по Киевскому Каганату. Пусть Боженька им все это в «обратку» отошлет. Справедливости ради. Под Новый год. От имени «совков» и «колорадов» Донбасса. Со всей нашей «щирой» благодарностью – за сочувствие, за солидарность, за участие. Пусть не поскупится Господь на честную справедливость. Да не оскудеет рука дающего – добрым людям! Ведь на военных складах подарков для таких посылочек еще ой как много осталось! Наделали их в свое время люди советские, чтобы воевать с мировым империализмом. И хотя до империалистов все это, слава Богу, не долетело. И даже вовсе не вылетало в том направлении. Зато прилетело теперь – к детям и внукам строителей коммунизма. И еще не раз прилетит. Очень пригодился весь этот ржавый арсенал теперь, когда потомки победителей – фашизма и соцсоревнований – сцепились между собой, как свора бешеных псов, от души делясь друг с дружкой пороховым наследством отцов-дедов. Которые – до Берлина… И могли повторить… - в Венгрии (1956), в Чехословакии (1968), в Афганистане (1979) … А теперь вот и наш черед настал – повторять. Но уже не чужих «повторять», а самих себя – досмерти. Ведь должна же быть, в конце концов, хоть какая-то справедливость и пропорция: оружием, которое вчера наши предки делали для убийства чужих «буржуев», сегодня мы убиваем друг дружку. Почему нет, если мы и сами теперь буржуи, и участвуем в священной битве за бизнес? Ну и что, что на костях и на крови соотечественников? «Бей своих, чтоб чужие боялись»!
Получается, как в сказке: рыли яму другим, да сами же в нее и угодили. И это правильно. Потому что справедливо. По меркам Того, Чье Имя не называют.
И если уже сработала даже такая отсроченная историческая справедливость, догнавшая нас из общего советского прошлого, то, наверняка, справедливой благодарности за братские расстрелы Донбасса в 2014-2020 ждать уже совсем недолго осталось. Как сказано в одной древней и, к сожалению, позабытой Книге: "Мне отмщение, и Аз воздам".
И не надо упрекать меня в кровожадности. Не надо вопить, что могут пострадать невинные. Я не кровожадный. Я – справедливый. И потому, коль уже «прилетало» по невинным с нашей стороны, так пусть и ваши невинные пострадают. Или они лучше наших? Или согрешили больше?
Пора понять: коль война началась, то невинных уже не будет. Пули с бомбами не разбирают виновных и невиновных. Достается всем, очутившимся в зоне поражения. И не важно: намеренно или нечаянно. Потому, лучше пока еще не началась стрельба, всем миром стрелков за руку удержать. На стадии заряжания или хотя бы прицеливания. А не сумели, так уж будьте добры: получите по полной и распишитесь в получении. Есть такое слово «коллективная ответственность». И теперь мы все знаем, как оно звучит и чем пахнет.
И не надо смотреть на эту войну только со своей колокольни. Так увидишь только одну ее сторону. И пока наш взгляд однобокий, конца войне не будет. Надо учиться смотреть на все это масштабнее – с наивысших высот. Когда вся драка видна целиком и сразу. Только в такой перспективе открывается ее подлинная суть и реальная картина событий, не извращенные пропагандой. Но нам этому еще учиться и учиться.
А пока мы учимся, к нашему донецкому и луганскому счастью в позорную драку на Востоке Украины, затеянную промеж собой украинскими ворюгами, вмешалась Россия – не без своего империалистического интереса, но и к нашей неожиданной пользе. И тогда в израненном умирающем Донецке многое изменилось: появилась какая-то перспектива. Мутная, отдаленная, зыбкая… Но! Прекратились расстрелы беззащитных мирных жителей – и украинскими «освободителями», и «своими» упырями, нанятыми ворюгами из Партии Регионов защищать «нажитое непосильным трудом» от жадных до чужого потомков трипольских шумеров. Завезли ширпотреб, лекарства, серьезное оружие обороны. Закрыли небо. Чтобы не взрывались кондиционеры. Превратили шайку партизанствующих уголовников в подобие регулярной армии. Систему просвещения отобрали у безумных фанатиков украинской идеи и отдали холопам идеи имперской. Казалось бы, по сути, та же психиатрия, однако, как по-мне, лучше жить в психбольнице с постоянным и предсказуемым главврачом, чем в придурочном лепрозории, где каждым утром – новый «доктор» – из расторопных пациентов, умудрившихся первым надеть белый халат.
С 2016 года Донецк стал привыкать к тишине. Той самой, когда просто не стреляют. Вообще никак: ни из стрелкового, ни из тяжелого. Тишины с тех пор становилось все больше. С каждым месяцем и с каждым годом. Особенно в центре. И люди стали чаще бывать на улице. Не только по пути на работу. Они стали, как прежде – до войны – учиться просто гулять. Перестав прислушиваться и оглядываться, привычно – по ходу – искать глазами случайное укрытие, на всякий случай, чтобы … если опять засвистит и бабахнет…
Потому что могло… В любой момент…
И, хотя, все еще может…, но уже перестали – искать убежище. И в центре перестали. И даже на окраинах перестали. Хотя на окраинах такое «перестали» - иногда, даже теперь, - причина смерти. От случайного выстрела украинского «освободителя» - нечаянного, по-пьяни. Ну, надоело герою просто так сидеть в окопе. А мы тут в Донецке уже перестали его – гада – бояться. Расслабились, понимаешь!?
Теперь, в канун 2021 года, город, похоже, вовсе забыл, что он прифронтовой. Кто привык спать по ночам, вроде меня, тот и вовсе не замечает комендантского часа. И с наслаждением, помноженным на торжество: «не стреляют» (!), шатается при каждом удобном случае по улицам, по площадям, по бульварам, по набережной Кальмиуса, по аллеям парка Щербакова, по тропкам Ботанического сада…, одним словом, куда глаза глядят и куда несут ноги.
В один из таких условно «мирных» предновогодних декабрьских вечеров ноги занесли нас с супругой в Парк Кованых Фигур, что за резиденцией градоначальника – между улицами Артема и Университетской. И мы побродили здесь. Вдоволь. И пофотографировали волшебные фигуры из металла, оживленные преломленным светом луны и фонарей. Отчего их железные тени плясали в ритме донецких сквозняков вперемешку с тенями деревьев, кустарников и туманных фигур таких же, как и мы бродяг…