Зря некоторые ополчились на Тэффи. Она ведь верно угадала (поняла) внутреннюю сущность Ленина: такой не остановится ни перед чем. Фанатик идеи, непреклонный борец, вождь. Да, он был светочем и гуру для этой всей полуинтеллигентной среды, которая его окружала (политэмигранты, в основном – девять классов и три коридора). Приведу некоторые любопытные штрихи к портрету Ленина. Они, как мне кажется, дополнят характеристику Тэффи.
Мария Моисеевна Эссен – о прогулке с Лениным по горам Швейцарии: «Ландшафт беспредельный, неописуема игра красок. Перед нами, как на ладони, все пояса, все климаты. Нестерпимо ярко сияет снег: несколько ниже - растения севера, а дальше - сочные альпийские луга и буйная растительность юга. Я настраиваюсь на высокий стиль и уже готова начать декламировать Шекспира, Байрона. Смотрю на Владимира Ильича: он сидит, крепко задумавшись, и вдруг выпаливает: "А здорово гадят меньшевики"».
В.И. Ленин. Отношение социал-демократии к крестьянскому движению (Т. 11): «Везде, где можно, мы будем стремиться организовать свои комитеты, комитеты социал-демократической рабочей партии. Туда войдут и крестьяне, и пауперы, и интеллигенты, и проститутки (нас недавно спрашивал один рабочий в письме, почему не агитировать среди проституток), и солдаты, и учителя, и рабочие, — одним словом, все социал-демократы и никто, кроме социал-демократов».
Хирург Владимир Николаевич Розанов. Из воспоминаний о Владимире Ильиче (Ленин после инсульта): «…Владимир Ильич не говорил. Весь лексикон его был только несколько слов. Иногда совершенно неожиданно выскакивали слова: «Ллойд Джордж», «конференция», «невозможность» — и некоторые другие. Этим своим обиходным словам Владимир Ильич старался дать тот или другой смысл, помогая жестами, интонацией. Жестикуляция порой бывала очень энергичная, настойчивая, но понимали Владимира Ильича далеко не всегда…»
(Возможная пародия в "Собачьем сердце". Угадал ли Булгаков, знал ли? Он ведь был врачом, а они всегда - особая каста, как масоны. Мог, видимо, что-то слышать.
Из дневника доктора Борменталя: «Лексикон обогащается каждые пять минут (в среднем) новым словом, с сегодняшнего утра, и фразами. Похоже, что они, замерзшие в сознании, оттаивают и выходят. Вышедшее слово остается в употреблении. Со вчерашнего дня фонографом отмечены: "Не толкайся", "Подлец", "Слезай с подножки", "Я тебе покажу", "Признание Америки" и "Примус"»).
Ленин – Горькому: «Говорить о богоискательстве не для того, чтобы высказаться против всяких чертей и богов, против всякого идейного труположества (всякий боженька есть труположество – будь это самый чистенький, идеальный, не искомый, а построяемый боженька, всё равно), – а для предпочтения синего чёрта жёлтому, это во сто раз хуже, чем не говорить совсем». Что ж! Вполне закономерно, что из Ленина сделали мумию. Первый раз - трагедия, второй - фарс.
Ленин в марте 1922 года: «Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше».
Крупская – в конце своей жизни: «Ленин был добрый человек, говорят иные. Но слово "добрый", взятое из старого лексикона добродетелей, мало подходит к Ильичу, оно как-то недостаточно и неточно».
Неточно, но верно, как "абырвалг".