Это в 16 лет бывает, сердце покорно замирает...
Это и в 40 лет…
И в 50…
И в 60…
Счастье тебя нашло — время любить пришло.
1
Виктор Максимович уже трижды выходил за ворота и, прищурившись, приложив руку ко лбу, всматривался вдаль — дорога была почти пуста. Изредка какой-нибудь деревенский мальчишка катился на велосипеде, иной раз баба проходила в магазин. Но тот, кого он с нетерпением ждал, все не появлялся.
Ближе к вечеру, когда Максимыч, как запросто звали его знакомые, уже отчаялся, послышался шум автомобиля. По звуку было понятно, что тот подъехал к его дому, видимо, развернулся и через минуту затих. Джек залаял, ворота скрипнули, и пес приветливо заскулил.
— Дед, ты где? — задорно крикнули во дворе.
— А туточки, иду, иду! — радостно приговаривал Максимыч и, торопясь, совал ноги в калоши, которые из-за его суматохи перевернулись и не давались. — А-ах ты, чтоб тебя! — с досадой ругнулся он и как был в носках, выскочил на крыльцо. — Ну наконец то, насилу тебя дождался, уж думал, сегодня не приедешь, — приветствовал он молодого высокого мужчину, тот широко улыбался, завидев его, подошел к крыльцу и оказался вровень со стариком, который в нетерпении топтался на верхней ступеньке.
— Ну как жизнь, дед? — весело спросил внук и поздоровавшись с ним за руку, поднялся на крыльцо и обнял старика. — О, да ты во какой здоровый! — шутливо похвалил он его и приподнял в объятьях.
— Да ничего помаленьку, ничего, — засуетился дед. — Айда, Костюшко, в дом, обед уж простыл, так разогрею, будем ужинать.
Прошли в дом. Запах деревенского быта уютного, доброго заставил Костю вдохнуть полной грудью.
— Как хорошо то! — воскликнул он и огляделся. Все было по-старому, как при бабушке. Дед старался поддерживать порядок и чистоту.
Максимыч во всю суетился у плиты, разогревая картошку, котлеты, достал из холодильника тарелку с зеленым луком, редисом, огурцами.
— Вот первые огурчики нонче, — хвастался он, выставляя перед внуком свой урожай. — В городе таких нет — сладкие, хрусткие.
Костя, наблюдая за хлопотами деда, заметил особую перемену в его движениях, в тоне. Обычно спокойный размеренный, он теперь как-то весело суетился, толи чему-то радовался, толи хитрил, во всем сказывалось нетерпение. Когда тот наконец уселся напротив внука, Костя спросил:
— Ну, признавайся, дед, что случилось? Может надо чего, так ты не стесняйся, говори, все для тебя сделаю.
— А чего случилось, кхе-хе, ничего и не случилось. Вот ты приехал, кхе-хе, а я и радуюсь, — дед то и дело покряхтывал, видно было, что что-то его беспокоит, но он не осмеливается начать разговор.
— Ну, тогда наливай, — подбодрил его внук, желая разрядить обстановку и расположить старика на откровенность.
За ужином говорили о родителях Кости, о нем самом, о его работе. Вышли на крыльцо, закурили. Костя все ждал, и чувствовал, как дед готовится и не решается что-то сказать.
— А у меня ничего нового нет, что у меня может быть нового, — ворчливо говорил старик. — Вот с Джеком старимся потихоньку.
— Да ты у нас еще хоть куда, — возразил Костя, — тебе еще минимум лет двадцать жить.
— Вот и я говорю, двадцать лет — шутка ли! Джек помрет, а я все жить буду, даже и поговорить не с кем, а зимой то совсем скука.
— Ты что, дед, жениться что ли надумал? — засмеялся внук.
Максимыч замолчал, опустил глаза, задвигал бровьми, зашевелил губами, пытаясь что-то сказать. Костя, сдерживая улыбку, в упор смотрел на деда.
— Кажись Джек залаял, — приподнялся старик, выглядывая в окно. — Али показалось…
— Ну, ты чего дед? — с укоризной проговорил внук. — Зачем тебе это беспокойство, хлопоты лишние, еще на сердце скажется, на давлении или что там у вас болит. Мы же к тебе часто приезжаем, ты у нас гостишь — все же хорошо, дед.
— Ну да, ну да, — вздохнул Виктор Максимович, — все так, грех жаловаться, заботитесь, уважаете старика. Так ведь не всегда вы рядом. Зимой вон прихворнул, так вас аж до следующих выходных пришлось ждать, снегом то замело, не проехать было. Сам корячился: кое-как чай согрел, за медом в подпол полез, а голова такая тяжелая, кружится от жару, насилу оттуда выбрался.
Дед говорил это и не смотрел на внука, а тот чувствовал, что ему неловко. Дальше этого разговор не пошел. Но дед загрустил. Он, обычно хлопотливый, веселый с прибаутками, теперь как-то сник и даже, как показалось Косте, постарел.
2
Следующий день не принес перемен в настроении деда, он больше молчал, если говорил, то вздыхал и по-старчески кряхтел.
«Ну, что с ним делать? — переживал Костя. — Так ведь совсем истоскуется. Интересно, что он чувствует, зачем в таком возрасте решил жениться? Да и кто согласиться на себя обузу брать? Это же за ним стирать надо, готовить, убирать — кому это надо?»
Вечером второго дня, когда немного отпустила жара, дед с внуком сидели во дворе, ужинали.
— А что, дед, есть кто-то на примете, на ком ты жениться собрался? — спросил Костя.
Максимыч, боясь, что внук начал этот разговор, чтобы посмеяться над ним, молчал и старался принять обиженный вид. Понимая настроение старика, Костя придал своему тону серьезности, чтобы вызвать деда на откровенность:
— Ты у нас мужчина еще видный, умелый, за такого любая согласится пойти.
Максимыч потеплел, улыбнулся в усы, крякнул.
— Вот думаю к Валентине посвататься, что скажешь? — дед смотрел на внука по-детски, как будто выпрашивал игрушку.
Костю рассмешил его взгляд, но усилием воли, сдержав и подавив смех, он ответил:
— Очень хороший выбор, приятная женщина, добрая.
Дед совсем повеселел, одобрение внука вернуло ему обычное настроение и прибавило молодцеватого задора.
— Как думаешь, Костюшко, согласится она жить со мной? — волновался Максимыч. — Скажет, дурак старый, да посмеется, как думаешь?
— Так надо спросить, — посоветовал внук, заражаясь воодушевлением деда. — Пойти и спросить.
— Так-то оно так, но как-то боязно. Что я приду, что спрошу, мол ваш товар, наш купец? — Дед при этих словах грустно усмехнулся и расстроился. — А что, если ты, Костюшко, сходишь, за меня слово замолвишь, ты же грамотный, как-то по-умному можешь сказать? — Дед смотрел на внука с такой надеждой, что тот не смог решительно отказать, но и на согласие не решался.
— Как вот так сразу и пойду, и прямо так и спрошу? — теперь заволновался внук.
— Да не бойся, она женщина рассудительная, сам же говорил, что добрая, — уговаривал дед. — Сейчас-то чего идти, поздно уже, а вот завтра с утра и иди. А, как думаешь?
— Ну ты, дед, и задал задачку, — Костя задумался, взвешивая все «за» и «против». — Ну вот пришел я к тете Вали, здравствуйте, как дела, то да сё, вот дед мой жениться на вас хочет.
— Ну что ты такой сиволапый, тут деликат нужен, издалека надо, чтобы постепенно подвести к сути дела. Вот как придешь, там на месте и видно будет, но только смотри — не сбеги, испугамшись.
Пока судили да рядили, оказалось — около полуночи, пошли спать, решив, что утром еще раз обсудят сватовство.
3
Наутро долго перепирались следует ли нести цветы в подарок Валентине Алексеевне. Поначалу Максимыч был против, а Костя настаивал, что свататься с пустыми руками — некрасиво. Потом мнения переменились на противоположные: Максимыч вдруг понял, что порожнему прийти действительно нехорошо, а Костя увидел в этом прямой намек, и как он сможет начать издалека, если вдруг ни с того, ни с сего подарит хоть и знакомой, но чужой женщине цветы.
Сошлись на гостинце в виде конфет, мол, вот решил проведать подругу бабушки, а дед конфеты послал. Так Костя и двинулся в путь с пакетиком сладостей решать судьбу деда.
Валентина Алексеевна выходила из огорода, когда дворняга Лапка оповестила ее о приходе гостя. Женщина прищурилась, силясь разглядеть кто пришел, подошла ближе и не узнав Костю смотрела на него и молчала.
— Тетя Валя, это я — Костя, Виктора Максимовича внук, — представился гость.
— Ох ты господи, не признала, Костя, богатым будешь! — обрадовалась Валентина. — Проходи, проходи в дом, я как раз чай пить собралась, не откажись, составь компанию.
— А я как раз к чаю конфет от деда принес, узнал, что вас проведать пошел, так гостинец передал, — отрапортовал мужчина.
— Как там Виктор? — спрашивала Валентина, водружая чайник на плиту. — Давненько я его не видала. Сейчас ведь все в огороде, да в огороде, помощники только в выходные приедут. А ты, что среди недели то приехал, в отпуске что ли?
— Да, в отпуске, недели три здесь пробуду, на природе, — отвечал Костя, наполняя конфетницу гостинцем.
За чаем перебрали всех родственников, знакомых. Костя во все время разговора выжидал подходящий момент, но оказалось, что непросто обрушить на ничего не подозревающую женщину такую информацию.
— Костя, миленький, может раз зашел посмотришь воротчики в огород, спали с петель, подпирать приходится, — вдруг попросила Валентина.
— Конечно, тетя Валя, без проблем, — с готовностью отозвался Костя, и они вышли во двор.
Починив ворота, Костя сел перекурить на лавку под навесом, Валентина тут же подставила ему консервную банку, которая выполняла роль пепельницы, когда приезжал зять.
— А что вы так все одна и живете? — спросил Костя, выпустив кольца дыма.
— Как одна? — удивилась Валентина. — Дети, внуки постоянно приезжают, не забывают. Как же одна, а Полинку забыл, что ли? Хоть и помладше она тебя была года на три, а помнишь пади?
— Конечно помню, — улыбнулся Костя, представив смешную девчонку, шуструю да бойкую. — Я не про то спрашиваю, тетя Валя, я про то, как умер дядя Толя, больше замуж не пошли, одной то скучно, наверное?
Валентина еще больше удивилась. Но из вежливости она не стала одергивать его, а только улыбнулась в ответ.
— Я почему спрашиваю, вот дед мой все жалуется, что тоскливо ему одному жить. Я говорю, так ведь все так живут, что уж тут поделаешь, — Костя посмотрел на Валентину, та подозрительно смотрела на него. От ее взгляда он готов был сквозь землю провалиться, но делать было нечего — взялся за гуж, не говори, что не дюж.
— Да, Костя, старость ведь такая, то спину прихватит, то взгрустнется, а годы берут свое.
— Да какие ваши годы, тетя Валя? Вы еще хоть куда! — гнул свою линию Костя.
— Вот насмешил, нашел молодую, мне ведь уже… а сколько мне? Нынче двадцать третий год, значит шестьдесят девять. Ужас какой! А ты зачем спрашиваешь?
— Так просто, — смутился Костя. — К слову пришлось.
— А я уж было подумала, что деда своего сватаешь, — выдала свою догадку женщина.
— Ну что вы, тетя Валя, — начал было оправдываться Костя, но вспомнив предупреждение деда: «не сбеги, испугамшись», взял себя в руки. — Собственно вы правы, дед, вернее Виктор Максимович… как это… спрашивает, не хотели бы вы, чтобы он скрасил вашу жизнь, и опорой вам был на склоне лет, так сказать, — Костя сам не понимал, что несет, но чувствовал, что должен, хоть и коряво, но довести дело до конца.
Валентина Алексеевна, улыбалась, готовая прыснуть со смеху, но держалась, понимая, как непросто сейчас парню отдуваться за деда.
— Спасибо, Костя, за признание, за слово доброе, но зачем нам двум старикам мучать друг друга своими болячками. Да и привыкла я одна, будем ругаться вдруг, нервы портить. Нет, Костенька, нет.
4
На протяжении дня Валентина, после ухода гостя, несколько раз, проходя мимо зеркала, останавливалась, смотрела на себя. Поначалу она видела только морщинки, подернутые первым летним загаром, потом обратила внимание на глаза, когда-то большие, а теперь чуть прищуренные, но уже через несколько остановок у зеркала они стали ей казаться все еще красивыми. Вечером, покормив курей, Валентина, вновь проходя мимо зеркала, соблазнилась оглядеть свою фигуру. Поправила поясок фартука и привычным с молодости движением подтянула живот, повертелась обозревая с разных сторон свою фигуру, наклоняя голову то вправо, то в лево, оценивая урон прошедших лет.
Вечером приехала Полина, ее внучка. Девушка сразу обратила внимание на то, что бабушка как-то загадочно улыбалась, была особенно обаятельна и временами задумчива. На вопрос «что случилось», женщина отвечала, что ничего, но внучку этот ответ не убеждал.
Второй день наблюдений показал, что женщина что-то утаивает, но не прочь поделиться своей тайной, так как несколько раз пыталась что-то сказать, но только вздыхала.
— Бабуля, мне кажется, что ты хочешь мне что-то сказать, — заявила Полина бабушке после ужина, когда та села за вязание под звуки одного из бесконечных телешоу. — И не отнекивайся.
Полина подсела к бабушке и, как в детстве, когда ей что-то было очень нужно, начала ее потихоньку щекотать. Та засмеялась выходке внучки, отложила вязание и обняла ее.
— Скажи, Полюшка, я как, еще ничего выгляжу?
— Бабуля, да ты у меня красотка! Я не вру! — Полине вдруг стало грустно от этого вопроса. Бабушка в глазах внучки всегда была старенькой, такой ее она знает с детства, а вопрос состоял в том, хороша ли она сейчас, как женщина. Девушке было сложно судить, поэтому она прибегла к женской хитрости. — Вот если сравнивать тебя с тетей Катей, твоей соседкой, так ты в сто раз лучше нее выглядишь.
— Правда? А ведь он младше меня на пять лет, — такое сравнение пришлось по душе Валентине.
— Не может быть! — на этот раз искренне удивилась Полина. — Я думала, что это она тебя старше. Так тебя хоть замуж выдавай!
Валентина смутилась, внучка это заметила.
— Ба-бу-ля, — произнесла она вкрадчиво по слогам, — не пугай меня, ты, что замуж собралась?
— Вот еще, скажешь тоже! — Валентина почувствовала, как щеки ее начинают гореть, и она с головой выдает себя. — Да, сватался тут один, — неожиданно даже для самой себя вдруг призналась она. — Вернее внука своего подослал.
— А ты что?
— А что я — от ворот поворот. Пусть еще походят, кто же с первого раза соглашается?
— Вот ты кокетка, бабуля! — засмеялась Полина. — А если серьезно? Что думаешь?
— Ничего не думаю, странно это, — Валентина задумалась. Так они промолчали несколько минут, без интереса глядя в телевизор, где жюри из знаменитостей переиграно расхваливали участников шоу и кривлялись, пытаясь рассмешить публику.
— Вот ты только не обижайся, бабуля, — предупредила внучка, — а в твоем возрасте можно влюбиться?
Валентина с нежностью посмотрела на Полину и погладила ее по голове.
— А ты думаешь, что мне столько лет, на сколько я выгляжу? — женщина замолчала, давая возможность внучке внимательно посмотреть на нее, а затем продолжила. — Это тело стареет, организм изнашивается, а наша суть остается прежней.
— Ты хочешь сказать, что душой молода?
— Душа вечна, Полюшка, ее вообще время не касается. Я говорю о внутреннем восприятии возраста. По сути, я все та же девчонка, как ты, которая радуется подаркам, красивому цветку, которую смущает влюбленный взгляд, признание. Мы не стареем, стареет футляр.
Полина была поражена откровением бабушки. Она никогда не думала о ней, как о женщине, о молодой женщине с ее страстями, желаниями, мечтами.
— А он тебе нравится, ну тот мужчина? — Полина чуть не сказала «дед», но вовремя спохватилась.
— Глупая ты! — засмеялась Валентина. — Спать пора, засиделись мы с тобой. Вон уже все зверушек всех отгадали, придумают же черти что, — прокомментировала она телешоу и засобиралась спать.
5
Каждое утро, в течение следующей недели, в воротах Валентины красовался свежий букет. Женщина посмеивалась над внучкой:
— Никак воздыхатель у тебя появился!
При этом в душе ее теплилась надежда, что цветы преподносились ей самой. От этой мысли она расцветала, словно молодела день ото дня.
И она была права — Максимыч подсылал Костю с цветами. Сам не ходил и объяснял свою нерешимость тем, что в случае чего внук моложе, а значит ловчей, и может при случае быстро убежать, чего не в состоянии сделать сам дед.
— Ну ты, дед, у меня романтик! — подшучивал над ним Костя.
— Ничего, пусть порадуется женщина, цветы — это они любят, — отвечал дед.
Так продолжалось дней пять, а на шестой день Костя попался — Полина подкараулила его. И, когда он в очередной раз одаривал возлюбленную Максимыча, укрепляя букет в воротах, девушка подошла к нему с тыла.
— Бу! — громко сказала она. Костя вздрогнул от неожиданности, цветы рассыпались по траве.
— Ага, вот он мой воздыхатель! — сказала она, хитро улыбаясь. — Вот, кто украшает нам забор по утрам!
— Ты кто? — удивился он.
— А ты кто? — задала встречный вопрос Полина.
— Костя, внук Виктора Максимовича.
— Костя? Не узнал меня, я — Полина, внучка Валентины Алексеевны. Вот и познакомились.
Молодые люди засмеялись, обрадовались встречи, обменялись воспоминаниями из детства.
— Значит это ты от деда цветы носишь для моей бабушки? — догадалась девушка.
— Сам он очень стесняется, — пояснил Костя.
— Так что у них, все серьезно?
— Сам еще не понял, но дед про тетю Валю часто говорит.
— Вот как! Может нам помочь им, подтолкнуть, — предложила Полина.
— Но как? Тут дело, как говорит мой дед, деликату требует. Тем более они люди взрослые.
Костя и Полина договорились подумать до следующего дня, что делать, как свести деда с бабушкой.
6
Костя укладывал в багажник машины принадлежности для пикника, дед пытался ему чем-нибудь помочь, но не понимал, что делать.
— Костюшко, зачем нам с тобой этот пикник? — вопрошал он внука уже в который раз. — В огороде тебе природы мало что ли? Вон какой знатный мангал у тебя тут выстроен, зачем это на озеро ехать?
— Дед, ну вторую неделю мы с тобой: дом — огород, дом — огород. Давай, как люди, на природу выедим, чтобы без всякой работы огородной и дворовой. На закат полюбуемся, на озеро — вот это природа, а не грядки с луком.
— Да, чудно как-то, — удивлялся дед. — Ну, ладно давай на пикник, по-городскому.
У озера мужчины обустроили шатер, в шатре установили складные стол и стулья. Костя выставил походный мангал и разжигал угли, дед собирал на стол. Вдруг его внимание привлек девичий смех. Он оглянулся на дорогу и увидел Валентину с Полиной, приближающихся к озеру. Максимыч посмотрел на внука, тот продолжал хлопотать у мангала.
— Кажись мы не одни на озеро будем любоваться, — заметил он, — вона, еще любители природы подтягиваются.
Костя поднялся, присмотрелся, сделал вид, что удивился.
— Так это Валентина Алексеевна с внучкой, — признал он. — Наверное купаться идут.
Тем временем женщины подошли к берегу, достали из просторной сумки покрывало, расстелили его на песке.
— Девушки, добрый вечер, — обратился к ним Костя. — Отдохнуть решили? Мы вот с дедом тоже на природу выбрались.
— Здравствуй Максимыч, здравствуй Костя, — поприветствовала в ответ Валентина. — Внучка уговорила искупаться сводить, как в детстве.
— Айдате к нам, — пригласил Виктор, — мы тут пикничаем по-городскому.
Женщины переглянулись, пожали плечами.
— Идем, бабуля, — позвала Полина.
— Мы не помешаем? — забеспокоилась Валентина.
— Мы только рады будем, — подбодрил ее Костя.
7
На следующий день после пикника, в обоих домах делились впечатлениями, которые произвела «случайная» встреча. Валентина решила, что необходимо ответить на гостеприимство, на что Полина с охотой согласилась. Было решено попотчевать гостей пирогом с карпом.
За ужином постепенно, слово за слово, зашел разговор о главном, о совместном житье Валентины и Виктора.
— Надо родителям сообщить, — настаивали Полина и Костя.
— В том-то и дело, что надо, да боязно, вдруг засмеют, против будут, — горевал дед.
— Будь что будет, — решительно настаивал Костя. — Бойся не бойся, а придется сообщить. Да и кто вам запретит, вы же взрослые!
Валентина и Виктор переглянулись и засмеялись, с ними вместе внуки.
Костя и Полина этим же вечером позвонили родителям. Что с одной стороны, что с другой — ничего определенного не ответили, лишь попросили номера телефонов друг друга.
Все ждали приближающиеся выходные, полагая, что дети Валентины и Виктора приедут и выскажут свое мнение. Ждали и волновались, обсуждали возможные варианты реакции, особенно настораживало молчание: ни те, ни другие не перезванивали.
В субботу с утра Максимыч с внуком пришли в дом Валентины, там они решили дождаться родителей Кости и Полины и вместе держать оборону, если придется.
Напряжение с каждой минутой нарастало, мужчины курили, женщины в нетерпении выглядывали в окно. И, как обычно бывает в таких случаях, как бы ни ждали, а все равно пропустили тот момент, когда на пороге дома появились дети Валентины и Виктора с цветами, подарками и продуктами для торжества.
8
Проводив дорогих гостей на следующий день к вечеру, Валентина и Виктор сели на лавочку, возле ее дома, она достала мешочек с жареными семечками. Виктор набрал горсть и, поплевывая кожуру, вздохнув, сказал:
— Ну вот, а ты боялась, что не поймут нас дети. Вон они какие молодцы, как расстарались. Надо было им раньше сказать, а то целый год таились.
Валентина с любовью посмотрела на Максимыча и взяла его за теплую шершавую руку.