Полное разочарование.
Ни для кого не секрет, что многих советских хоккеистов приглашали в НХЛ. История о том, как владелец «Торонто» по ходу Суперсерии 1972 года заявлял о готовности заплатить $1 млн за Валерия Харламова — одна из самых широко растиражированных баек советского хоккея. Само собой, интерес за океаном проявляли не только к 17-му номеру ЦСКА и сборной СССР, но и к другим хоккеистам. Например, к 3-кратному олимпийскому чемпиону Анатолию Фирсову. Главный любимчик Анатолия Тарасова попал в уникальную ситуацию. Его приглашали в лучшую лигу мира уже после того, как он завершил карьеру. Причем Фирсов не собирался вешать коньки на гвоздь и вполне мог продолжить играть. Но выдающийся форвард пострадал от ухода Тарасова из ЦСКА и сборной. Пришедший ему на смену Всеволод Бобров не видел Анатолия в составе своей команды.
«Очень жаль, что по меркам советского спорта атлеты, перешедшие тридцатилетний рубеж, считались завзятыми «ветеранами». Не только в хоккее, кстати. Им часто указывали на дверь именно из-за фактора возраста, и все тут — «старик». «Стариковскими» штучками отца восхищался в свое время знаменитый штангист Жаботинский. Он как-то заглянул на тренировку хоккеистов, и — обомлел. «Ветеран» хоккея, Анатолий Васильевич Фирсов, так прыгал в упражнении со штангами, что свидетели рты от изумления пооткрывали. Возможно ли сие?! Жаботинский тогда признался: «Если бы пришлось прыгать со штангами, как Васильич это делал, точно «коньки» бы отбросил». Готовность отца, похоже, никого не убеждала. «Старый, гнать его пора», — вероятно, такой была всеобщая установка», — говорил сын Фирсова.
В 1974 году, когда Анатолий приехал в Канаду в качестве тренера молодежной команды ЦСКА, на него вышли представители «Монреаля». Они очень настойчиво звали советского хоккеиста в НХЛ. Также ходили слухи об интересе к олимпийскому чемпиону со стороны «Бостона» и «Ванкувера». И главное, что сам игрок был не против подобного сценария развития событий — раз уж в советском хоккее его не ценят, он очень хотел попробовать свои силы в НХЛ. Но советские чиновники, прознав о переговорах клубов лучшей лиги мира с бывшим нападающим ЦСКА и сборной СССР, впали в ярость. Они быстро дали понять спортсмену, что у него нет никаких шансов отправиться за океан.
«Что я мог тогда им ответить? Посоветовал послать прошения в Спорткомитет и ЦК КПСС. Они отправили запросы по обоим адресам. Что из этого вышло? По возращении вызвали меня на Старую площадь, где в одном из кабинетов сидел громила в генеральских погонах. Минут десять он, как заведенный, повторял одну и тут же фразу: «Нет, ты все понял или нет?». Не знаю, что он имел в виду, но я точно понял, что поиграть и поработать в НХЛ мне не суждено…», — рассказывал Фирсов.
Анатолия обвинили чуть ли не в предательстве родины и сделали невыездным. За него было попросту некому заступиться — его главная опора в лице Анатолия Тарасова к тому моменту сложил полномочия в сборной СССР и ушел из большого хоккея. У легенды ЦСКА не оставалось иного выбора, кроме как продолжать тренерскую карьеру. После московских армейцев он возглавил польскую «Легию», с которой проделал путь из подвала турнирной таблицы до самого верха.
«Отец очень переживал, что не дали ему сыграть на закате карьеры в «Монреаль Канадиенз». Вы, может, удивитесь, однако деньги в данном, конкретном случае вообще не играли для него роли. Лишь бы предоставили возможность там выступить, атмосферу, как говорил отец, прочувствовать. Анатолий Васильевич в сердцах бросил тогда чиновникам: мол, заберите все гонорары себе, оставьте немного средств, чтобы ноги не протянуть с голодухи. Не пошли и на это! Панически чего-то боялись», — рассказывал Анатолий Фирсов-младший.