Автор: Шушеначев Иван, ученик 8 класса, МБОУ "Крутоярская СОШ"
Каждый год в дни воинской славы, в памятные даты, посвященные событиям Великой Отечественной войны нам – учащимся школы, рассказывают о событиях давно минувших дней. Очень часто информация «пролетает» мимо нас не цепляя, не трогая за душу. Когда нас – подростков спрашивают, что вы знаете о Великой Отечественной войне, чаще всего мы произносим дежурные фразы, которые верны фактически, но не говорят о том, что это событие для подростков имеет какое-либо значение.
И в этом я убедился в очередной раз во время внеурочного занятия «Разговоры о важном». Учитель задавал вопросы, а мои одноклассники отвечали давно всем известные, заученные фразы: война началась в 1941 году, а закончилась в 1945 году; самые важные битвы – это битва за Москву, снятие блокады Ленинграда, Курская дуга, Сталинградская битва, взятие Берлина. А что за этими датами кроется, что содержат в себе эти важные битвы если посмотреть на них глазами участника и поставит себя на его место? Тогда возможно и «зацепит» и тронет за душу, то, что осталось за границами исследований крупных историков, изучающих и рассказывающих о войне в целом, нам подросткам.
Во время лекции, которую я посетил в КГПУ им. Астафьева, Толмачева Анна Валерьевна рассказала, что увидеть войну глазами её участника можно познакомившись с устной историей, с воспоминаниями ветеранов – свидетелей тех событий. И мне повезло – в сельской библиотеке деревни Новая Сокса, где живут мои родственники, я нашел опубликованную моим земляком – ветераном Великой Отечественной войны, а после войны директором Новосоксинской школы Прудником Алексеем Тихоновичем брошюру с его воспоминаниями.
Я узнал из воспоминаний земляка – ветерана, что он, Алексей Тихонович на фронте служил связистом и имел возможность в любое время присоединяться к линии связи и прослушивать разговоры дивизий, а потому был в курсе всех событий в полосе действия корпуса в котором он проходил службу. Уйдя на пенсию, имея свободное время все свои воспоминания Алексей Тихонович опубликовал в небольшой брошюре и подарил одну в школьный краеведческий музей, другую в сельскую библиотеку своего родного села.
Знакомство
Бессменный техник связи 18-ого Гвардейского Станиславско- Будапештского краснознамённого корпуса гвардии капитан в отставке Прудник Алексей Тихонович. Так автор пишет о себе в самом начале своих воспоминаний, а далее продолжает не о войне, а о своем детстве, о родителях и земляках. Трагична судьба его семьи и всего села Нова Сокса в период 1920-1930 годов. И этому вопросу может быть посвящена отдельная работа.
Прудник Алексей Тихонович родился 8 октября 1923 году в селе Новая Сокса, Берёзовской волости, ныне Назаровского района. Отец, Прудник Тихон Иванович, вместе с родителями в 1905 году переехали в Сибирь из Минской области, Бобруйского района и обосновались во вновь строящейся деревни, назвав её Новая Сокса, в 12-ти км. от построенной уже деревни Сокса, которую потом стали называть Старой Соксой. В 1920 году Тихон Иванович женился на Тиханович Елизавете Егоровне. Семья была зажиточной, но в период коллективизации все, что имела отдала в колхоз. Отец Алексея Тихоновича работал председателем колхоза, затем попал под следствие по доносу, а после оправдания работал в селе лесником. Все эти события отразились на характере Алексея и закаленный трудностями он смог проявить себя во время великой отечественной войны как настоящий воин – защитник Отечества.
Воспоминания Алексея Тихоновича об учебе в военном училище показывают его как человека ответственного, любознательного и целеустремленного.
«В тот год, когда началась война, я работал в колхозе на сенокосе. Сенокосная страда длилась целый месяц. Война набирала свои обороты. Всех взрослых мужчин забрали в армию. В селе остались только женщины, дети, старики и мы подростки. С фронта приходили плохие известия. Немцы стремительно двигались вглубь нашей территории, захватывай один город за другим. С фронта в нашего село стали приходить похоронки.
Закончился сенокос, приближалась хлебоуборочная страда. Из шести полеводческих бригад в колхозе осталось четыре. Меня назначили бригадиром третьей полеводческой бригады. Так я проработал до начала учебного года. Когда я узнал, что после девятого класса, которые я закончил, открыли десятый, я сдал бригаду, и пошёл учиться в десятый класс.
Проучившись 2 месяца, нас - всех ребят вызвали на комиссию в райвоенкомат и направили в военные училища, эвакуированные с запада в города Ачинск и Красноярск. Меня направили в Киевское военное училище связи, эвакуированное в город Красноярск. Так в ноябре 1941 года я стал курсантом в училище.
Училище выпускало офицеров-техников связи. Изучали не только телеграфные аппараты СТ-35, азбуку Морзе, линии связи, измерительные приборы, но и топографию, строевую тактическую и политическую подготовку. Программа рассчитана была на 3 года, но мы должны были закончить за 1 год. Были установлены чёткие распорядок и строгая дисциплина. Занятия проводились по 12-13 часов в сутки.
Учиться было трудно, особенно тем, кто не испытывал трудности до этого и не был к ним готов. Для меня больших трудностей учёба в училище не составляла. Работа с детства в колхозе, учёба в школе за 15 км от дома, где любимыми предметами были математика и физика, подготовили меня и переносить все трудности в училище и усваивать преподносимый нам материал. Память была хорошая и ко всему, что преподавали, проявлял интерес.
Однажды моё любопытство создало переполох на учениях. Учение проводили со старшекурсниками за 50 км от города. С ними отправили наш взвод первокурсников. В клубе села, куда мы прибыли, развернули узел связи, у входа поставили стол, а нас первокурсников ставили часовыми на посту. Заступив на пост и впервые получив в руки боевую винтовку, от нечего делать я начал рассматривать, как она работает и как подаются патроны в ствол. Поставь винтовку на стол, передёрнул затвор, тут раздался выстрел. Все присутствующие всполошились. Я перепугался, встал по стойке смирно, держа винтовку у ног. Из ствола ещё струился дымок. По связи во все концы полетели телеграммы: «Выстрел на посту». Ко мне подошёл полковник и спросил, зачем я стрелял. С перепугу я ответил, что я не стрелял, только хотел посмотреть, как она работает, а когда подал патрон в патронник, она выстрелила. Он забрал у меня винтовку, а меня отправил в расположение взвода, где я пролежал все дни, пока шло учение. И все эти дни переживал, пытаясь догадаться, что мне за это будет. Но мои переживания оказались напрасными. По прибытии в училище меня вызвал к себе ротный, заставил написать объяснительную и расписаться в акте списания патрона. Больше об этом случае мне не напоминали.
Через 3 месяца учёбы большую часть курсантов отправили под Сталинград, присвоив им звание сержантов, а из остальных сформировали один взвод, и в таком составе мы доучивались до окончания училища. В декабре 1942 года военная комиссия приняла у нас экзамены и мне было присвоено звание техник-лейтенан.
Новый 1943 год я встречала уже в Москве, в резерве главного командования связи, которые размещался в Студенческом городке. Резерв состоял из одной роты переменного состава. а днём бывали по направлениям действующей части на фронте, другие пребывали из госпиталей вместо бывших. Все офицеры были разных возрастов и званий. Кормили нас в столовой, причём очень скудно в основном пареной пшеницей. Фронтовики при таком питании делали всё, чтобы их скорее отправили на фронт, а мы молодые дисциплинированные голодали, ждали своей очереди. За 3 месяца такого ожидания у нас стали проявляться признаки истощения. Ноги становились ватными, пальцы на руках мертвели.
Кормили нас в столовой по талонам с печатью. Так как я умел неплохо рисовать, то решил нарисовать печать в зеркальном изображении, затем на влажной бумаге сделать оттиски. Из такой одной нарисованной печати получалось до пяти оттисков, которые мы вместе с моими товарищами по комнате, обрезали и делали себе по одному талону. Так мы пировали в течение недели, получая в обед по две порции пареной пшеницы. Затем столовая обнаружила излишки талонов, меня вычислили и вызвали на ковёр бригадному генералу, начальнику резерва. Я сказал, что на этот поступок меня натолкнул хронический голод, попросился на фронт.
На второй день перед строем был зачитан приказ начальника резерва, где мне объявлено было 15 суток домашнего ареста. Полмесяца я не мог никуда выйти, а мы имели возможность иногда сходить в увольнение, театр или в кино. Мало того с моего офицерского оклада высчитывали 50% зарплаты за эти 15 дней. После этого меня официантки столовой называли художником и улыбались, рассматривая талоны на обед. Через полмесяца после этого случая меня направили в формировавшийся в Москве 18 стрелковый корпус, на должность техника телеграфной связи. На этой должности я пробыла от начала до конца боевых действий корпуса.» (1)
Боевое крещение под Курском
18 стрелковый корпус благодаря боевому таланту его бессменного командира, героя Советского Союза Генерала Афонина И.М., было одним из лучших боевых соединений. Туда и попал Алексей Тихонович уже весной 1943 года в возрасте 19 лет. Генералу Ивану Михайловичу Афонину в воспоминаниях Алексея Тихоновича посвящена целая глава в которой он описывается как энергичный, грамотный командир, который целиком посвятил себя служению Родине.
По словам Алексея Тихоновича, планирую операции, командование постоянно перебрасывали корпус на главные участки наступления и прорыва обороны противника. Командование знало, что, где будет наступать 18-ый корпус, там обязательно будет успех, а от успешного начала зависит исход всей операции.
Корпус сформировался 19 апреля 1943 года в Москве, на Переяславской улице в школе номер 1140. Для обеспечения корпуса связи одновременно был сформирован 128 отдельный батальон связи. Техник-лейтенант Прудник Алексей Тихонович, был назначен на должность техника телеграфной связи и пробыл на этой должности от начала до конца боевых действий корпуса в войне с Германией и Японией, пройдя путь по Европе от Понырей до Праги; пол Азии от монгольского города Чойбалсан до китайского города Калу.
Обратимся к воспоминаниям Алексея Тихоновича о том, как началось его боевое крещение.
«24 апреля 1943 года, батальон и я вместе с ним, в составе 18-ого стрелкового корпуса из Москвы выехали на фронт, где готовились к Курской битве. 5 мая мы выгрузились на станции Хитеево и маршам прошли в село Михайлово, где развернули свой первый командный пункт. Корпус вошёл в состав 13 армии Центрального фронта, которым командовал генерал-полковник Пухов Н.П. Корпусу и нашем батальону присвоили звание «Гвардейские», и передали три гвардейские воздушно-десантные дивизии: 2-я Гвардейская ВДД генерал-майора Ударёва, 3-я Гвардейская ВДД полковника Конева и 4-я Гвардейская ВДД генерал-майора Румянцева. Эти дивизии сформировались в 1942 году под Москвой, как воздушно-десантные, из отборных войск, и в боях по Старой Русой показали высокие боевые качества, приобрели богатые военный опыт. Совершив 160-км ночной переход, сосредоточились они юго-восточнее Малоархангельска и вошли состав нашего корпуса, на главном направлении наступления немецких войск.
Для того чтобы вернуть утраченную стратегическую инициативу изменить ход войны в свою пользу, немецкий генералитет решил устроить нашим войскам котёл на Курском выступе, подобным тому, в какой немецкая армия оказалась под Сталинградом. Гитлеровцами было запланировано наступление с двух направлений: от Харькова на Курск, и от Орла через Панари на Курск, замкнув в кольцо окружение в Курске. Придавая большое значение этой операции, немецкая командование летом 1943 года подтянула огромные войсковые силы для наступления. Против наших четырёх дивизий в Понырях, немцев для наступления сосредоточили: восемь пехотных, шесть танковых и одну моторизированную дивизию, общей численностью которая составляла 270.000 солдат и офицеров. На данном участке было сосредоточено 3.500 орудий миномётов, 4.200 танков и самоходных орудий, более 1.000 самолётов.
В мае 1943 года наш 18-ый Гвардейский корпус занял позиции в районе Панырей, во втором эшелоне 13 армии, где по данным нашей разведки, планировался главный удар немецких войск. В течение 2 месяцев мы имели возможность укреплять оборонительные рубежи, проводить тактические учения. Учитывались всевозможные варианты ведения боевых действий в ходе наступления противника. Командир корпуса Афонин постоянно выезжал на линию обороны, давая указания по усовершенствованию укреплений.
В этот период вся надежда была на разведку и она невероятными усилиями добыла и подтвердила взятыми в плен за линии фронта языками, что немецкое наступление должно было начаться в четыре часа утра 5 июля 1943 года. В 3:00, на 1 час раньше, наша артиллерия нанесла упреждающий удар по скоплениям немецко-фашистских войск. 1.000 наших орудий миномётов открыли шквальный огонь. Залпы орудий слились в один протяжный гул. Захваченные врасплох немцы были не в состоянии вести ответный огонь.
Обрушив на врага полный боекомплект, наши артиллерия замолчала. наступила напряжённая тишина. Противник наступления не начинал. Два часа потребовалась немецкие войскам, чтобы привести в порядок свои боевые части после нашего артобстрела. И вот был открыт огонь из уцелевших орудий по нашему переднему краю. Наша артиллерия открыла ответный огонь. Земля вздрагивала от взрывов, всё вокруг горело. Пружина наступления скручивалась.
Тот день 5 июля сложно забыть даже через года. Сотни наших и вражеских танков сошлись в бою, расстреливали друг друга чуть ли не в упор. В небе над нашими головами завязывались воздушные бои, в которых участвовали десятки самолётов с обеих сторон. Чёрные столбы дыма, пыли, гари от рвущихся снарядов, горящих танков и самолётов, заслонили небо и солнце. Эту чёрную пелену рассеивали строчки трассирующих пуль.
Проводная связь вышла из строя, оставалась только радиосвязь. Укрывшись в окопах, мы ожидали команду. Неподалёку от нас вражеский снаряд угодил прямо в окоп. Погибли пятеро наших солдат.
К исходу первого дня, неся большие потери, противнику удалось потеснить нашу 307-ю стрелковую дивизию, она отошла на второй оборонительный эшелон, который удерживался 4-ой Гвардейской воздушно-десантной дивизией.
На второй день боёв темп продвижения немецких войск заметно снизился, они столкнулись с жестокой обороной Гвардейцев. 6 июля все три десантные дивизии нашего корпуса были втянуты в бой. Свежими силами усилив боевые порядки наших войск, теснимых противником, наш корпус помог сбить темпы немецкого наступления. При этом враг понёс огромные потери. Если 5 июля немцы смогли продвинуться вперёд на 6-8 км, то 6 июля только на 1-2 км. « (1)
Все события, описанные в воспоминаниях Алексея Тихоновича, я решил проверить на сайте «Подвиг народа». В Журнале боевых действий 18-ого Гвардейского корпуса, созданном 05.09.1943 г., находящемся в архиве: ЦАМО, Фонд: 9605, Опись: 1, Дело: 38, описан каждый день боев на данном направлении. И действительно то, что видел Алексей Тихонович своими глазами происходило и описано, включая людские потери, при чтении о которых замирает сердце.
Наибольшие потери корпус понес при боях за станцию Поныри 7-12 июля 1943 года. Данные события описаны в журнале боевых действий со страницы 8 по страницу 29. (Приложение 1)
Вот так события 7-12 июля 1943 года вспоминает Алексей Тихонович.
«7 июля возобновилось наступление на станцию Поныри. Гитлеровцы дополнительно бросили в бой пехотную и танковую дивизии, большое количество самолётов и артиллерии. И вновь от разрывов задрожала и загорелась Земля под Понырями. Огонь вёлся такой интенсивности, что обгорало краска на стволах орудий. Отважные орудийные расчёты превращали грозные немецкие танки в груды исковерканного горящего металла. В этот день наш корпус отбил пять атак противника. Геройски сражались в воздухе наши лётчики. Они смело врезались в самую гущу превосходящих по силам групп немецких самолётов, навязывая им бой, заставляли поворачивать обратно, не давая достигнуть цели. Многие лётчики, жертвуя своей жизнью, шли на таран. Немецкий асы не выдерживали такого накала будет. В воздухе беспрестанно строчили пулемёты и ревели моторы.
В ночь на 8 июля для того, чтобы сбить напор наступающего противника, командование корпусом приняла решение воздвигнуть три эшелона обороны вдоль дороги Поныри -Курск. Первый эшелон - 307 стрелковая дивизия, второй эшелон 4-ая Гвардейская ВДД, третий эшелон – 2-ая Гвардейская ВДД. Все они оседлали железную дорогу, идущую на Курск и прилегающие к ней местности. В таком случае противник не мог рассчитывать на лёгкий успех.
Однако, бросаю в атаку всё новые и новые резервы, немецкие войска смогли потеснить 307 дивизию и заняли станцию Поныри и высоту 248 западнее Понырей.
9 июля немецкая командование ввело бой все свои силы ударной группировки, но его танки и пехота топтались на месте, неся большие потери. Наступательная возможность врага иссякла. уже была ясно, что перевес сил наступил на нашей стороне. В этот день нам было зачитано обращение Военного Совета фронта, которым войска воодушевлялись на подвиг и в котором была обозначена программа наших дальнейших действий.
После потери Понырей 307-я стрелковая дивизия заняла позиции во втором эшелоне обороны вместе с четвёртой Гвардейской ВДД. Корпус получил приказ вернуть станцию и высоту. Гитлеровцы оказывали ожесточённое сопротивление. Все наши атаки оказывались безрезультатными.
10 июля мы продолжали атаки. В этот день было уничтожено 28 немецких танков, взяты окраина станции Поныри и северный склон высоты 248.
11 июля в ходе ожесточённых боёв был освобождён посёлок имени Первого Мая, от которого остались одни пепелища. На месте домов стояли одни только печи, вокруг дымились догорающие угли. Подбитые вражеские танки и трупы немецких солдат говорили о том, что ещё час назад здесь шёл горячий бой. К вечеру станция Поныри и высота 248 были полностью освобождены. 307 стрелковая дивизия понесла очень большие потери и была выведена в тыл на отдых, а её позиции заняла наша четвёртая Гвардейская ВДД.
Потеря столь важных стратегических объектов заставила немцев бросить в бой все оставшиеся у них резервы. Яростные атаки следовали одна за другой. К исходу дня ценой невероятных усилий невосполнимых потерь противник вновь овладел станцией и высотой.
12 июля ситуация ещё более обострилась. На взятие высоты был брошен наш десант из пятидесяти отчаянных автоматчиков под прикрытием танков. Они взяли высоту, но удержать не смогли. Под губительным огнём почти все десантники погибли. Живыми смогли вернуться только пять человек. В этот же день десант в составе двух батальонов под началом капитанов Жукова и Мурошевского был брошен на взятие станции Поныри. При танковой поддержке станция была взята, но уже к утру следующего дня её тоже пришлось оставить. В живых остался один человек-связной, отправленный с донесением о взятии станции. Он и поведал о героизме наших батальонов.
Когда заканчивались боеприпасы, бойцы сходились в рукопашной, но позиции не сдавали. Гитлеровцы в этот день потеряли более 600 человек и множество техники. Наши потери были не меньше. Забегая вперёд, скажу, что когда я попал на станцию Поныри после окончательного её освобождения, то увидел страшные следы этой битвы. Кругом стояли разрушенные обгорелые дома. На уцелевший стене здания вокзала, изрешеченной пулями и осколками, кровью была написано: «Погибаем, но не сдаёмся. Гвардейцы капитана Жукова». Везде лежали трупы немецких и наших солдат, было видно, где они сходились в рукопашной схватке. Повсюду на территории станции и в её окрестностях громоздились изуродованные танки и самоходки. Возле танков лежали обгорелые трупы танкистов. От летней жары трупы начинали разлагаться, дышать было нечем. Здесь же полегли два наших десантных батальона».
Так началось боевое крещение Прудника Алексея Тихоновича и одна из самых важных в истории Великой Отечественной войны Курская битва. Как оказалось, о ней мы очень мало знаем: когда была и где было, но и возможно кто-то знает, кто был командующим армий и фронтов. Но о том, что в одном только стратегическом объекте на станции Поныри всего за 5 дней боев полегло более 600 наших и немецких солдат, о том, что каждый из них самоотверженно шёл в бой и выполнял приказы командования беспрекословно, об этом можно узнать только «побывав» там пусть вместе с участником событий во время прочтения его воспоминаний.
От Курска до Японии
Воспоминания Алексея Тихоновича бесценны. Про Курскую битву он ведет длинный рассказ. Он вспоминает и о том, как окончательно была взята 248 высота и о том, как они связисты проводили связь в командный пункт, оборудованный в подбитом танке, вспоминает как попадали под воздушную бомбардировку и прятались от разрывов под тяжелым танком, а он «оживал» от вибрации земли, о том какой вкус имеет жаренное мясо убитой когда-то лошади заправленное дикими травами, а ты его ешь с аппетитом потому что, мясо на фронте - это роскошь.
16 июля наступил перелом. К исходу дня корпус вернул позиции, утраченные после пятого июля. Но Алексей Тихонович продолжает свой рассказ про форсирование Днепра и взятие Киева, освобождение Изяславля, про бои в предгорье Карпат, освобождение Ужгорода, про будапештский котел, взятие Пешты, штурм Буды, Венскую операцию и о том, как в последние дни войны он один на один повстречался с 15-тью немецкими автоматчиками в Чехословакии и проявив смекалку сделал так, что они сдали оружие и все остались живы.
9 мая 1945 года Алексей Тихонович встретил в Праге. И вспоминает он это день так: «Прага была уже освобождена и нам объявили выходной. Это был первый день отдыха за всё время войны, когда каждый день в движении, когда домом был блиндаж или окоп, взамен подушки шинель и автомат, вместо одеяла плащ-палатка. И всё это в дождь и слякоть, в жару и холод.
В этот день мы с жителями городка отмечали День Победы. Они нас угощали доморощенным вином.
15 мая поступил приказ срочно грузиться на железнодорожные эшелоны в Праге. Было сказано, что наш корпус как особо отличившийся в войне, отправляется на Парад Победы в Москву. Ну этот парад оказался длиной более 1.200 км пути через монгольскую пустыню и горы большого Хингана Маньчжурии. Планировалось война с Японией».
Боевой путь Алексея Тихоновича заканчивается в сентябре 1945 года в Японии. В целом об опыте, который он получил во время войны сам Алексей Тихонович пишет так: «Для меня, молодо офицера, война была не только тяжелым испытанием и долгом защищать Родину, но и поучительной школой. Пройдя через жернова войны пол Европы и пол Азии рядом с талантливым командиром Афониным, я многому у него научился и понял, что успех в любом деле зависит от руководителя, от его ума и трудолюбия, от его таланта и энергии, которые он приложит к своему делу. По таким принципал я и работал директором школы».
Алексей Тихонович имел много наград и не только орденов и медалей, но и грамот (приложение 2), он пользовался большим уважением в селе и до сих пол те, кто знал его и его семью говорят об Алексее Тихоновиче только добрым словом.
