Часть 16.
«ДОНЕЦКИЕ» И «НЕ-ДОНЕЦКИЕ»:
ГДЕ МЫ ПОТЕРЯЛИСЬ ДРУГ ДЛЯ ДРУГА И
КАК НАМ ВСЕМ ТЕПЕРЬ ЖИТЬ В ОДНОЙ СТРАНЕ?
(На правах исповеди)
ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХИАТРИЯ.
Люди – взрослые – с трудом понимают очевидное, данное им сенсорно – в чувствах, переживаниях, ощущениях. Хотя, казалось бы, что может быть проще? Ведь вот оно – в своей самой, что ни на сеть подлинной натуральности. Которую можно пощупать, ущипнуть, лизнуть, услышать… и даже оглохнуть, если лень прислушиваться. Очевидность умеет обратить на себя внимание. Силой впечатления. Которое нарастает и сшибает – невнимательных и бестолковых.
Трудности понимания — это причуды памяти. Которая тормоз мышления. Главный!
Картина Мира – самый консервативный элемент человечьей психики. Она сложилась в прошлом. И вместе с нами - вчерашними - переходит в будущее, всякий раз все хуже согласуясь с настоящим. Где уже все другое. И потому сенсорные образы теперешнего не совпадают с образами прошлого, цементированными иной логикой и разумом - из вчера, воплощенными и окостеневшими в слове. Мы верим больше словам, чем ощущениям. И так оказываемся в плену иллюзий - былых восприятий и впечатлений. В этом наша беда. Особенно женщин. Заучив словесные формулы вчерашней реальности, нам лень редактировать их свежими восприятиями, порожденными реальностью нынешней. Где мы и вовсе можем многое не замечать, особенно если незаметное не выражено в слове. И так – чистосердечно и остраненно – минуем очевидное, игнорируя, пока оно не причинит нам такие неудобства и страдания, которые уже невозможно не заметить и не приступить к осмыслению.
Куда проще адаптация сознания с реальностью происходит у детей. Ввиду необремененности мышления консервами памяти. Иногда съедобными. А иногда токсичными, ввиду дряхлости посуды и неминуемой ограниченности срока годности продуктов. Но если слишком долго питаться только консервами, даже съедобными и свежими, можно испортить желудок. И вкус. И искалечиться. Вроде тех инвалидов ума, кто мечтает впихнуть Донбасс в Украину. С Крымом или без него. Или вернуть Украину в Российскую империю, хоть в коммунистическую, хоть в феодальную, хоть в буржуйскую. Вернуть целиком. Или хотя бы частями: поделившись с Польшей – Волынью и Прикарпатьем, а с Венгрией – Закарпатьем. Вернуть под Москву Финляндию, Прибалтику, Центральный Кавказ и Закавказье, и Среднюю Азию. А еще вернуть бы Аляску?! А чо? Ведь это наша земля! Была.
Была, да сплыла. Тоже, кстати, в «родную гавань» - Вашингтонщины. Как из Мексики – Техасщина и Флоридщина с Калифорщиной.
Фантазии. Иллюзии. Утопии. - Психиатрия! - Шалости, простительные детишкам, озабоченным поисками формулы измерения сравнительных сил кита и слона. Взрослым же полезно понять, что «колесо» Истории не вращается вспять. Особенно взрослым, которые играют в политику.
Из того же ряда психических девиаций и формулы минского замирения Украины с республиками Донбасса. Которые либо коварная хитрость, позволяющая накопить и перегруппировать силы для «последнего и решительного боя». Либо диагноз, означающий, что у их авторов с умом, ну совсем очень плохо.
И дело здесь даже не в количестве пролитой крови. Хотя и в ней тоже.
И не в несовместимости векторов экономических воль и интересов политиков. Хотя и не без того.
И даже не в категорической противности и разнокачественности исторической памяти, провоцирующей обоюдную месть без конца и края. Месть, подпитываемую правдой, которая у каждой стороны конфликта – своя. И каждая – искренняя, уважаемая и почетная. И закономерная.
БЕЗ ИМПЕРИИ
Сперва умирают императоры, следом – империи, за ними – верные слуги, несущие в себе имперскую память, которым больше некому стало служить и, что еще важнее, не за что. И, наконец, последним прибежищем духа империи остаются души рабов, искалеченных ею и тоскующих об империи от непонимания: как жить без нее? Когда не остается никого из этого списка, империя – в прошлом. Окончательно. И бесповоротно.
В интересное время мы живем. Преданы земле последние императоры. Присевшие на опустевшие троны «демократически» избранные начальнички порой еще кривляются «под царя", но – курам на смех. Советский «жандарм Европы» надорвался, строя коммунизм для начальства. Трещит по швам, спрятавшись за морями-океанами, империя всемирных спекулянтов. Но призраки империй еще блудят в дебрях памяти доживающих свой век подданных, соблазняя слабые и непривычные к переменам умы знакомыми иллюзиями – как в последний раз.
Как объяснить людям, выросшим в империях, воспитанных в имперских школах, имперскими учебниками, написанными имперскими учеными, служившими в имперских армиях и не ведающих иного общественного уклада кроме имперского, что век империй – в прошлом. Уже давно.
Парадокс. Империи и после смерти еще живут в душах, как виртуальные образы. Хотя за пределами идеологии – рефлексивно – люди давно существуют вне имперских законов и правил. Лишь в уме сберегая самурайскую верность имперским традициям и временам, где остались лучшие годы жизни: детства и юности. Когда все было еще возможно и все впереди. И не имело никакого значения состоится ли жизнь в империи или за ее пределами. И под каким она состоится флагом? Ибо Жизнь прекрасна сама по себе. В молодости особенно. Независимо от социальных форм ее совершения. И исторического совершенства.
И независимо от того, понимают ли люди, как меняется Жизнь, или не понимают, принимают ли они эти перемены или не принимают, собираются ли они сами меняться вместе с Жизнью или не собираются, перемены происходят – вокруг нас, с нами и даже в нас – в нашей психике. Рождаются новые хозяйственные уклады и отмирают старые, приходят и уходят экономические отношения, меняются профессии, картинки на деньгах, люди иначе эксплуатируют и обманывают друг друга, иначе обижают и обижаются, иначе зависят друг от друга: командуют и подчиняются, кооперируются и конкурируют, враждуют и сотрудничают.
И все такие перемены, ну, конечно же, сопровождаются переменами политических и социальных форм общежития: государственности, законов, морали, традиций, политики.
Эпоха империй – время примитивных хозяйственных укладов: натурально-общинных, артельно-ремесленных, мануфактурно-цеховых, когда главной ценностью и основой всеобщего богатства были Земля и Мужики, способные Землю обрабатывать и кормиться с нее сами. И кормить своих и ее хозяев. Земля была осью вращения цивилизации. Она диктовала формы политической жизни. Ради ее защиты и накопления издавались законы, заключались браки, собирались армии, велись войны, возникали и распадались союзы. Империя – это сверхобъединение владельцев земель, озабоченных их сбережением, эксплуатацией и приумножением.
Логическая формула имперской жизни:
- крестьяне работают на господ на господской земле
- господа правят мужиками и защищают своих мужиков и свои земли от чужих господ
- господа воюют с другими господами за новые земли и за новых мужиков
- победители наращивают свои земельные владения трофейными, умножают количество подданных мужиков,
- уцелевшие побежденные господа включаются в армии победителей и …
- выросшая империя вступает в новый военный цикл – и льется кровь за новые чужие земли. Кровь своих и чужих мужиков – из других выросших из бесконечных войн империй. …
И так веками и тысячелетиями. Пока не останется на планете лишь несколько гигантских империй, которые схватываются друг с другом в последней – мировой бойне – за право установить на планете свою абсолютную политическую монополию: либо в форме Великого Рейха, либо Царства Мирового Пролетариата, либо Империи Доллара.
На самом деле с приходом тотального рынка, индустрии, банков и кредитов эпоха империй кончается. Хотя их закат может быть продолжительным – до конца ХХ - начала ХХI века. И мучительным, когда смердящий труп гигантского колхоза разваливается на все новые и новые фрагменты:
- сперва – на национальные уделы по числу бывших «социалистических республик».
- Затем, очень скоро, посыпались и они, дробясь и кроваво скандаля друг с другом: из Азербайджана вываливается Карабах, из Армении – Нахичевань, из Грузии – Абхазия и Южная Осетия, из Украины – Крым и Донбасс… И так безостановочно до полного распада на политические «атомы» вроде Голландии, Бельгии, Дании, кантонов Швейцарии… Которым, невзирая на их микробную масштабность давно уже удается жить зажиточно и счастливо на зависть бывшим имперским монстрам и их убогим наследникам.
Нам в начале ХХI века трудно предположить сколько еще «независимых» государственностей вылупится к концу столетия из смертельно больных имперским паразитизмом и издыхающих: Украины, России, Белоруссии, Узбекистана, Казахстана… И отнюдь не по причине коварных козней Вашингтона или Лондона, которые сами переживают крах государственности. Ведь они тоже империи. Хотя поумнее. И незаметнее. Потому что строят господство не на штыках, а на деньгах. Которых всем хочется.
Но Истории, приговорившей имперскую форму политического бытия не быть – нет разницы: какая империя – аграрная, финансовая, промышленная, сырьевая, информационная… Доктор сказал: в морг? Значит – в морг.
Развал империи – не конец государственности. Это ее преобразование. Народы, вкусившие прелестей Цивилизации, среди которых и государственность, не откажутся от нее. Но сохранят и лишь адаптируют к новым временам. В части государственности это выразится в преобразовании ее формы: громоздкой, неповоротливой, окостенелой – в миниатюрную, гибкую и пластичную. При сохранности сути: интеграции и координации воль, инициатив и усилий людей – столь разных по своим имущественным потенциалам, по психическим конституциям, по потребностям и возможностям – в масштабе единой общей коммунальной судьбы. Ради выживания, которое доступно лишь всем вместе, но никак не обособленным одиночкам, чей героизм наедине с собой неминуемо останется тайной даже для самих героев.
Из нашего сегодня нам трудно разглядеть подробности жизни вне империй. Но, наблюдая за пионерами истории, первыми распрощавшимися с имперским прошлым – за Голландией, Бельгией, Данией, Швейцарией, Исландией, Израилем… можно разглядеть некоторые общие характерные особенности постимперского общественно-политического бытия:
- власть близка подданным – в пределах физической досягаемости и, потому, в полном смысле доступна, а, значит, ответственна и сменяема – немедленно, если накосячит;
- власть и подданные связаны густой прямой и обратной связью, не позволяющей взаимно игнорировать интересы друг друга;
- а как иначе, если подданные вооружены и могут без проволочек расправиться не только с врагами внешними, но и внутренними, в которых немедленно превращается начальство, забывшее кому оно служит;
- подданные организованы снизу в территориальные и профессиональные общины, над которыми – государство, опирающееся на общины, как на фундамент и связанное с ними прямыми и обратными зависимостями…
«Республики» Донбасса, согласно своим размерам, похоже, уже созрели шагнуть в будущее. Жаль, только, что вписываются они в будущее пока лишь размерами.
Что же касается основного вопроса: «как нам всем жить теперь в одной стране» (?), то ответ предельно ясен и прост – а никак. Не жить нам больше в одной стране. Никогда. Потому что колесо истории вращается только в одну сторону.