Во Владикавказе я училась в Лицее искусств до 6 класса. Школа была основана в 1991 году, в очень тяжёлое, военное время. Основатель и духовный наставник школы Лаврентий Косоев рассказывал, что первое здание школы они делили с Комендатурой города, а в свободное от школы время дети бегали совсем недалеко от стен школы. Здесь был размещен длинный ряд стендов с фотографиями убитых, к сожалению, на них были и фотографии родителей воспитанников.
"Лицей осетинского искусства" - именно так он назывался в самом начале существования. Он был задуман по прототипу Царскосельского лицея, где наряду с общеобразовательными предметами преподавали и изобразительное искусство, и игру на музыкальных инструментах и основы осетинского танца.
Чтобы поступить в Лицей, дети всегда проходили отбор, не всех могли взять в храм искусства.
Я очень хорошо помню свои 6 лет и тот день, когда мама привела меня на отбор. Несколько взрослых сидели в ряд и по очереди что-то спрашивали у меня. Кто-то просил прочитать отрывок из сказки, кто-то решить пример, кто-то просил рассказать интересную историю из моей жизни. Потом помню человека за фортепиано, который играл комбинацию нот, а я должна была голосом воспроизвести услышанное. По итогом интересной игры, именно так я ее воспринимала, маме сказали, что меня распределили на обучение игре на скрипке, так как выяснилось, что обладаю абсолютным слухом.
Я расстроилась страшно. Какая скрипка? Я мечтала об игре на фортепиано! Слезы душили меня, когда мы шли домой, и я пообещала маме, что больше не вернусь сюда. В Лицее искусств нас любезно заверили, что со второго класса для скрипачей обязательным предметом вводится и фортепиано, поэтому нет никакой трагедии. Я обещала подумать...
И уже осенью 1995 года с красивыми белыми бантами я пришла в Лицей искусств на торжественную линейку, посвященную Дню Знаний, так и начался мой путь к музыке.
Моя первая и искренне любимая учительница по скрипке Любовь Владимировна через полгода уехала в другой город вслед за супругом-военным, куда-то на север нашей страны. Затем учителя очень часто менялись и каждый последующий был ещё более странным, чем предыдущий. Помню Эдуарда Людвиговича, как мне казалось в детстве, он был ростом с каланчу, широкий в плечах, почти седой и его бессменная щетина была тоже наполовину седой, наполовину черной. Он очень любил шутить, но в детстве я не догадывалась, что это шутки, так как произносил их учитель с довольно суровым видом, а я дрожала, как осиновый лист. Например, если я фальшивила, он грозился посадить меня в контрабас, который стоял в дальнем углу кабинета до самого утра или подвесить за окошко вниз головой до тех пор, пока не придет мама, а ведь это был четвертый этаж... Но при этом маме Эдуард Людвигович сообщал, что я очень талантливая девочка и он обязательно вылепит из меня настоящего Паганини. Всё-таки с этим не сложилось, что абсолютно меня не печалит.
До сих пор преподает в Лицее искусств Мирослава Теодоровна, она тоже обучала меня и нескольких моих одноклассников игре на скрипке. Она была будто бы с другой планеты, странная и непредсказуемая женщина. Мы могли репетировать гаммы или этюды дольше, чем длился урок. Помню меня удивило, что свою дочь она тоже назвала Мирославой, а сына - Мирослав. До сих пор думаю, что бы это могло значить...
Ещё один педагог по скрипке Алла Рубеновна любила повторять фразу: "Ты что "дэбилка"? Фраза непременно произносилась с характерным южным акцентом и колоритом, вздымая при этом пальцы вверх, будто бы это веер.
При этом фраза служила стимулом к более чистой игре, как казалось Алле Рубеновне.
Вот кого я обожала безусловной любовью, так это Дзерассу Хасановну - педагога по фортепиано. Я помню её длинные пальцы на клавишах инструмента, обрамлённые двумя серебряными кольцами с крупными камнями. Наша любовь была взаимной и когда заканчивался урок, от этого становилось грустно.
Лицей искусств занимает в моем сердце особое место. То что заложили в меня педагоги в стенах этой школы будто бы имеет что-то общее с моими внутренними моральными установками.
Мои одноклассники были и до сих пор остаются какими-то особенными людьми: талантливыми, они тонко чувствуют этот мир, друг к другу мы относились с глубоким уважением и любовью. Наш первый учитель Бэлла Черменовна учит малышей в Лицее искусств и по сей день. Доподлинно это знаю, потому что некоторые одноклассники недавно были в Лицее и специально заходили к ней. Помню как мы обожали ее - стройную, высокую и молодую осетинку. Она всегда называла каждого из нас на Вы и мы впитали это как данность, каждый день мы бежали в Лицей, как на праздник. Казалось бы, что даже воздух в здании пропитан каким-то светским духом.
После пятого класса нас отдали под опеку нового классного руководителя - к Светлане Борисовне. Она тоже до сих пор обучает детей русскому языку и литературе и до сих пор наш класс вспоминает, как один из самых дружных. Как ни странно, но она права. Из 19 человек на момент моего 6 класса, до 11 дошло только трое. Но были детки, которые уходили от нас и во втором и в третьем классах, при этом большая часть из нас до сих пор общается в общем чате! Многие живут в разных городах, но всех нас объединяет что-то незримое.
Ярким пятном в памяти всплывает поход в госпиталь к раненым бойцам во Владикавказе в 1999 году. Мы подготовили инструментальный мини-концерт: все как во взрослом оркестре, только в малом масштабе. Здесь были и первые и вторые скрипки, виолончель, и флейты, а также фортепиано. Помню, как всем классом мы обдумывали, как же переделать слова песни Афганистан так, чтобы финал был положительным. Совместными усилиями все получилось и песня звучала от нас хором, а солдаты плакали.
Всем Лицеем мы собирали гуманитарную помощь для ребят, а после концерта, мечтали получить автограф от каждого солдата. Ребята писали нам какие-то слова благодарности и напутствия на будущее. Эти лица израненных и уже подлеченных бойцов мне помнятся до сих пор...