Хорошая картина, душевная. Но грустная. Очень грустная.
Тут, ведь, как дело было. Дядечка этот (его Фёдор Иванович зовут) человек был неплохой, образованный, но немного безалаберный. Одно слово - творческая натура. Он книги писал, живописью интересовался, философией, а вот деньги зарабатывать не умел и уметь не хотел. Ему это неинтересно было. А тут крепостное право отменили. Доходы от имения резко снизились, приказчики жуликами оказались, разворовали все… В общем, обычная в те годы история. Имение пришлось продать, дом в городе заложить. А тут еще и здоровье подводить начало (он по болезни даже на свадьбу дочери прийти не смог). В общем, совсем плохо с деньгами стало. И тогда Фёдор Иванович уговорил дочь свою старшую выйти замуж за нелюбимого человека. Человек-то был так себе, но богатый, очень богатый. Дочка не хотела, но в конце концов согласилась. Вот тут все и нарисовано. Это тоже Маковский и сами видите, что дядечка один и тот же. Невеста тоже похожа, но только моложе на несколько лет.
После свадьбы зятек по-родственному ссудил их деньгами и даже процент брать не стал. Фёдор Иванович уверил родственника, что отдаст все в ближайшее время, но за три года так ничего и не отдал. А тут еще где-то полгода назад умерла мать этих девочек, жена Фёдора Ивановича. Надо сказать, что старшая дочь маму очень любила и пока мать была жива она уговаривала мужа подождать и не требовать денег. Ведь не выгонять же тяжело больную женщину из ее дома на улицу! Зятек какое-то время терпел, но после смерти матери девочек начал требовать деньги, а поскольку денег у Фёдора Ивановича не было, то он объявил своего тестя банкротом. Фёдор Иванович считал, что это все пустые угрозы, но тут прочитал в газете, что его действительно объявили банкротом. В те времена если кого объявляли банкротом, то нужно было дать два объявления в газетах, вот Фёдор Иванович с младшей дочерью из газет об этом и узнали. Газета она там, под столом валяется.
Так вот. Младшая сестра и говорит старшей: "Сестра, опомнись! Мы же родные люди! Ты же родного отца на улицу гонишь. Хорошо еще мама наша не дожила до этого!" А старшая ей и отвечает: "Ты, сестренка, мамой не прикрывайся! Пока наша бедная мама жива была, я три года уговаривала мужа подождать! Один Бог знает, что мне это стоило. Но содержать тебя до конца жизни я тоже не буду. Сама виновата! Захотела бы уже давно замуж вышла, а не сидела бы у других на шее". В общем, разговор не клеится. Фёдора Ивановича все эти разборки давно достали, и он грустно думает, что делать дальше. Денег у них нет и не предвидится, дом, судя по всему, отберут за долги и придется ему с любимой младшей дочкой скитаться по дешевым съемным квартирам. А хорошего в этом мало.
Никитишну тоже до слез жалко (она в дверях стоит). Никитишна в этом доме уже лет тридцать прожила. Она этих девочек с пеленок вырастила и надеялась, что проживет здесь до конца жизни. А, ведь, если дом продадут чужим людям, они ее сразу же выгонят. Кому она нужна, старая и одинокая. Жалко Никитишну.
Чем дело кончилось не знаю. Знаю только, что лет через двадцать пять к старшей сестренке и мужу ее придут революционные матросы и вот тут-то им всем мало не покажется. Но это уже другая история.