- Мы должны верить, - фанатично произнесла она. - Как верит Зоряна. Заклятие будет снято.
- Но какова цена? Мучить едва живую девушку…
- Ты хочешь, чтобы жертва Зоряны была напрасной?
- Нет, но…
- Мы пойдем до конца. Каким бы он ни был. И ты нужен нам. Здесь и сейчас.
Я чувствовал, что меня загнали в угол. Элайю все равно отнесут на кладбище. На прокорм цветам и смерти. И раз так, то… почему бы не я? Видимо, совершить это издевательство лично - это все, что я могу для нее сделать. И Весне, моей маленькой подружке детских лет, так будет спокойнее. Она сможет переложить на меня хоть часть своей ноши, своей боли и сомнений. Я должен быть с ней в эту самую страшную для нее ночь. Но сейчас мне просто необходимо немного побыть одному.
- Я вернусь, - бросаю уже от двери и выхожу на воздух, оставляя позади двух женщин, до одури уставших от недосыпа и вида чужих страданий.
Облегчение, которое я испытываю, вырвавшись на свободу, огромно. Воздух без запаха крови и боли – упоителен. Я иду, бездумно глядя по сторонам. Вот широкое поле, на котором я часто оказывался в детстве. Так, где там ближайшая грязная лужа? Я пошлепаю по ней ладошкой.
Улегшись прямо на траве и, заложив руки за голову, я долго смотрел на небо, вспоминая маленькую смышленую Весю, спасенную от троллей. Потом перед глазами мелькнула безупречно-аккуратная Миранда, проказничающая с таким видом, будто на ее голове корона. А это Алана протягивает мне своего чудо - жука в коробочке.
Говорят, что у человека перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Я не собирался умирать. И все же на последние лучи заходящего солнца смотрел как на часы, отсчитывавшие оставшиеся мне несколько минут. Когда розовая полоска в небе окончательно потухла, и все вокруг стало однообразно-серым, я неспешно поднялся и побрел назад. Время, отведенное мне для передышки, закончилось.
У женщин, дожидавшихся меня в домике знахарки, никакой передышки не было. Усталость лишила их лица природных ярких красок, и они казались такими же серыми и унылыми, как поле после заката.
Элайя на кровати вновь стонала и металась, сбрасывая одеяло.
- У нее сильный жар, - с беспокойством сказала знахарка, отнимая руку ото лба девушки.
Я подошел и поправил одеяло, случайно коснувшись лодыжки. Мне показалось, что я обжегся - такая она была горячая.
- Вы все еще хотите, чтобы я отнес ее?
- У нас нет другого выхода, - сказала Веся, но мне было очевидно, насколько она подавлена, и как мало верит в успех.
- Зоряна должна быть уже в деревне, - произнесла знахарка то, о чем думали все мы. - Будем надеяться на лучшее.
Веся тяжело вздохнула.
- Ты готов? - спросила знахарка.
Я пожал плечами, демонстрируя свою покорность судьбе. Дарина решительно поднялась и начала складывать в сумку то, что понадобится нам на кладбище: большой острый нож, белую ткань, пузырьки с зельями. «Надеюсь, у нее есть средства, воскрешающие из мертвых», - подумал я.
Наконец, все приготовления были завершены, и наступил момент, когда надо было поднять Элайю и нести ее на кладбище. Чтобы окончательно не пасть духом, я старался не думать о том, что будет происходить дальше, и сосредоточиться на текущем моменте.
Я откинул одеяло, присел на корточки и, просунув левую руку под голову девушки, правую протянул под ее коленями. Бездна! Какая же она горячая!
Когда я максимально осторожно потянул девушку к себе, она глухо застонала и пробормотала что-то сквозь зубы. Рывок - и я стою с Элайей на руках, прижимая ее голову к груди, а ее руки и ноги свисают безжизненными веточками.
Я внутренне опасался, что мне будет тяжело ее нести, но девушка была так изнурена болезнью, что почти ничего не весила. Я старался не смотреть в ее мертвенно-бледное лицо, тем более что мне было необходимо как никогда внимательно следить за дорогой. Знахарка шагала рядом, время от времени беря Элайю за руку или вытирая ей пот со лба. Веся же выполняла для меня роль второй пары глаз. Она высматривала на дороге плохо заметные ямки, предупреждала о кочках и раздвигала передо мной мешавшие проходу ветки.
По мере нашего продвижения, становилось все тише. На небе всходила луна, заливая все вокруг своим загадочным светом. Мы подошли к воротам кладбища. Запах сырой земли становился все отчетливее. Неужели когда-то поход на кладбище казался мне приключением?
Сейчас душа наполнялась леденящим ужасом. Хотелось развернуться и убраться отсюда как можно быстрее. И главное забрать этих трех женщин - двух, полумертвых от страха, и третью… просто полумертвую. Дьявол, что за чушь у меня в голове?