Кто жил в СССР, наверняка помнит, так называемый "колхоз".
Колхоз - это когда тебя на работе или во время учебы, посылали работать в какое-нибудь село, которому городские жители должны были помогать убирать урожай. Это могла быть уборка картофеля ("картошка") или других овощей, прополка посевов, заготовка сена, сбор яблок или ягод и многое, многое другое. Отправкой своих сотрудников в "колхоз" могло похвастаться любое предприятие в СССР, а также любое учебное заведение, в стороне никто не оставался.
После окончания ВУЗа я, как молодой специалист, попала по распределению в проектный институт, где работала в архитектурно-строительном отделе. Отработать я там должна была три года, и поэтому находилась в полном распоряжении руководства, ведь при увольнении и устройстве на другую работу новый работодатель обязательно свяжется с ними, чтобы узнать их мнение о кандидате в сотрудники.
Работали мы в длинном помещении, многочисленные окна которого выходили на север, и в них были видны разноцветные облака, выплывавшие с территории находившегося рядом металлургического комбината, иногда эти облака издавали отчетливо различимый моим носом запах. Сотрудники отдела из разных групп, в основном, молодежь, сидели за кульманами в два ряда, а позади нас сидели Главный конструктор и Руководитель нашей группы. Они пристально следили за дисциплиной, проверяя, кто, насколько минут опоздал, кто на сколько минут отлучился со своего рабочего места. Я буквально чувствовала, как мою спину сверлили глаза лысого Главного конструктора в золотых очках и со сточенными временем золотыми зубами во рту. Честно скажу, у меня была к нему неприязнь.
Однажды утром, придя на работу, я почувствовала себя плохо, меня тошнило, к горлу подступала слюна, постоянно хотелось в туалет, а еще хотелось лечь и отключиться от внешнего мира. Я то и дело выходила в коридор, держась рукой за стену, доходила до его конца, в туалет, и ничего там не сделав, возвращалась обратно. Наконец, я обратилась к Руководителю группы с просьбой отпустить меня домой, так как мне плохо и я не могу сегодня работать. Она выслушала меня и сказала, что отпускает, но с условием, что я пойду в соседнюю с нашим институтом поликлинику к врачу. Я побрела в поликлинику. Оказалось, что у меня аппендицит, и мне дали направление в больницу, куда я и поехала на тряском троллейбусе.
Операция прошла успешно, под местным наркозом, и через несколько дней меня выписали. Спустя пару недель я снова вышла на работу. И тут оказалось, что нужно кого-то послать в колхоз. Выбор Главного конструктора пал на меня, Начальник отдела, узнав, что посылают меня, спросил Главного конструктора, послал ли бы он в колхоз после операции свою дочь? Свою бы - не послал, с улыбкой ответил Главный конструктор и стало понятно, что никаких угрызений совести он не испытывает, ведь я - не его дочь.
Так я и поехала вместе с другими девушками проектного института в "колхоз", далеко-далеко, в село Степное Кизильского района, до которого мы добирались с начала на поезде целую ночь, а потом долго - долго - на маленьком автобусе. Село находилось посреди степей и нам предстояло оказывать помощь селянам в уборке пшеницы.
В селе было всего несколько улиц, местные ребята, башкиры, ловко скакали на лошадях без седел, в небольших прудиках около невзрачных домов плавали жирные гуси. А самое главное - там не было питьевой воды - воду привозили в цистерне и местные жители приходили к машине с ведрами и запасались водой. Нам выделили часть домика, в одной половине которого жила старенькая русская женщина, а в другой поставили кровати для нас. Девчонки, на первый взгляд, казавшиеся мне белоручками, на второй оказались вполне самостоятельными, приспособленными к жизни, и сразу же принялись мыть полы и обустраивать наш нехитрый быт. Тут же выяснилось, что в нашем теперь уже чистом гнездышке нет туалета и придется его копать на улице самим. Хрупкие девочки справились и с этой проблемой.
Наконец, уставшие после дневных мытарств, все улеглись спать, в комнате было темно, как бывает темно только в деревнях, кто-то начал рассказывать страшные истории, и, когда я, наконец, закрыла глаза, пытаясь уснуть, раздался пронзительный крик одной из девчонок и потом ее возглас: - Крыса! Крыса!
Все моментально вскочили со своих кроватей, включили свет и в страхе уставились в угол, из которого раздался крик. Под полом слышался скрежет зубов домашнего животного, но самой крысы мы не увидели. Свет погасили, я мысленно поблагодарила бога, что моя кровать стоит в средине комнаты, а не у стены, что крыса, бегая по полу, не сможет забраться на кровать. Я никогда в своей жизни не видела крыс и не знала их повадок. И еще я подумала о судьбе старушки, нашей соседки, которая на старости лет вынуждена жить в доме с крысами. После этих размышлений я постепенно начала проваливаться в сон... И тут снова раздался крик, только уже с другой стороны комнаты, где девчонки сдвинули вместе несколько кроватей. Снова - свет, и рассказ одной из них, что крыса пробежала по их кроватям и одну из них задела хвостом. Другая сказала, что крыса забралась на кровати по одежде на спинках кровати. Этого было достаточно, чтобы я больше не спала этой ночью, а еще я почувствовала озноб от страха и холода. Одеяло было очень тонкое, "казенное", хотелось утеплиться, но теплых вещей я практически не взяла, решила, что на юге нашей области летом тепло и работать будет жарко. Я просто видела кино и картинки жаркого лета, когда деревенские девушки в одних блузках, работали на току, убирая пшеницу. Реальность оказалась куда суровее.
А наутро у меня поднялась температура и я поехала на грузовике вместе с другими сельскими жителями в их райцентр, в больницу. Местные врачи отнеслись ко мне доброжелательно и терапевт отправила меня в стационар, так как лечиться и делать уколы мне было негде.
Когда меня выписали, я утром поехала на автобусе до райцентра, так как мне сказали, что оттуда я могу уехать в свое село на водовозке. Я сидела под навесом и долго ждала водовозку, а когда эта машина приехала, то шофер сказал, что у него всего одно место и он уже везет пассажира, поэтому меня взять никак не может.
Что было делать? Одна, в совершенно не знакомом мне месте, времени уже третий час, а решимости зайти в правление и рассказать о своей проблеме, попросить помощи хотя бы с ночлегом, не было. Мешала врожденная робость. На площадке неподалеку стояли огромные Камазы и другие грузовики. Я подошла к Камазу и, стоя на уровне колеса этого гиганта, принялась кричать шоферу, что мне вот нужно в село Степное, не поможет ли он добраться? Он сказал, чтобы я обратилась к шоферу грузовика, так как они ездят на поля, а он поедет в совершенно другое место. Шофер грузовика с радостью согласился меня подбросить, и подбросил, но только до поля, на котором шла уборка, а где находится село Степное, он не знал. Вот тебе и приехали, вместо села - в чистое поле.
И я пошла по этому полю, можно сказать, куда глаза глядят, наугад, авось кривая выведет. Кривая вывела меня на башкирское стойбище, где возле юрты никого из взрослых не было, а был только ребенок и четыре большие собаки, которых я сначала приняла за волков и очень испугалась. Собаки лежали на земле и при виде меня поднялись, однако я заметила, что они привязаны к вбитым в землю крюкам. Я принялась расспрашивать мальчика, как мне попасть в село, но он почти не говорил по русски и ничем помочь не мог.
Я уже всерьез испугалась, и, следуя инстинкту самосохранения, начала включать мозги. Ведь обратной то дороги не было, я совершенно не представляла себе, где нахожусь, а время неумолимо продолжало свой бег. Наконец, оглядевшись вокруг повнимательнее, я заметила далеко впереди линию электропередач и подумала, что двигаясь вдоль нее, я обязательно выйду к людям, ведь не в поле же мне ночевать! И я двинула к этой ЛЭП. И оказалась на автомобильной дороге, по которой, хоть и редко, но двигались машины, правда, во встречном мне направлении. Ноги шли очень быстро, я буквально отбивала пятки, спеша вперед, и вдруг увидела внизу село! Это было похоже на чудо, казалось, что село совсем близко и я даже разглядело небольшое озерко - лужицу, которое было на краю Степного. Это оно, Степное, и совсем, совсем рядом, буквально рукой подать! Оно лежало передо мной, словно на блюдечке.
Но то, что село совсем рядом, только казалось, я шла еще не менее 3-х часов и ступила на окраину села, к озерку, когда вокруг уже была полная темнота и приходилось двигаться буквально на ощупь. В нашу избу я пришла, когда все уже умывались, готовясь ко сну. А я начала пить воду и никак не могла напиться, ведь за весь такой трудный день у меня не было во рту и маковой росинки. Целый день по жаре без еды и питья, слава богу, что все закончилось благополучно. Меня спросили, почему я так поздно? Я в общих чертах рассказала о своем приключении, и, в свою очередь, спросила, как тут у них дела с крысой? Крысу мы убили на следующую ночь, шваброй, выбросили за порог дома, а утром ее там не оказалось, возможно, кошки съели. Да, судьба крысы оказалась куда как печальнее моей.
Потом я снова работала вместе со всеми, а когда мы возвращались с работы, то единственным развлечением была игра в карты на копейки. При этом смаковался кусочек хлеба, пахнущего дустом, с соленым салом на нем. Запивалось все это дешевым вином, купленным в местной лавке. И, наверное, если бы я здесь родилась, то так и прошла бы вся моя жизнь.
Когда мы иногда, после работы, гуляли по селу, то я видела кладбище и очень удивилась, что там всего несколько могил. Пара одиноких оградок, березки... Неужели за все время, что существует село, здесь почти не умирали люди? А потом я увидела еще одно кладбище, башкирское, на котором могил было очень много... На камнях были надписи на арабском языке, так что я не могла на них ничего прочитать.
Еще мне нравилось уйти в степь и там, лежа на теплой земле, где вокруг колышется ковыль, смотреть в небо, думать о вечном. Тогда я еще не знала, что не так далеко отсюда, среди степей найдут Аркаим.
Прошел месяц и колхоз наш подходил к концу, провожать нас к поезду поехали местные ребята - башкиры. Они приносили нам продукты, подкармливали, чем могли, приносили музыку, устраивали танцы, скрашивали наше пребывание вдали от дома. Некоторым девчонкам расставание с ними далось нелегко.
А я для себя уже решила, что работать в этом проектном институте не останусь и уйду, как только представится возможность. Директор института спросил меня, почему я ухожу, ведь им нужны специалисты? Далековато ездить, - ответила я, - да и то, что вам нужны специалисты, я как-то не заметила. Вот так вот дерзко.
В кассе мне выдали расчет железными полтинниками, что еще раз убедило меня в верности принятого решения.