(дружественный пост)
Оксана Останина
«Вижу цель, не вижу препятствий» — подумала Марина и ринулась к свободному месту. Утром даже на конечной не протолкнуться. Не сядешь сразу, будешь до самого конца толкаться, вырабатывать стойкость. Новенький ПАЗик с многообещающим названием «Вектор некст» узкий в центре и с огромными пустотами на концах не был готов к суровому сейчас.
Сделав шаг вперёд, Марина замерла. Расходящаяся вонь заставила отступить и повиснуть на поручне рядом с водителем. Припекало весеннее солнце, были открыты форточки, но и они не спасали от ужасного запаха.
В центре автобуса сидел бомж. Мыло давно не касалось его помятого лица и тщедушного тела, прикрытого замызганной курткой. Воздух вокруг него стал эластичным, отражая атаки, желающих занять соседнее кресло.
За секунды до отправления рыцарь помоечного ведра покинул салон маршрутки, оставляя за собой тугой шлейф. От запаха амбре морщились даже те, кто в ковидные времена навсегда распрощался с нюхом.
Пассажиры обрушились на водителя: «Ты зачем опять его пустил! Без оплаты мышь не проскочит, а здесь целый бомж».
Водитель молчал и долго смотрел вслед побитому жизнью мужчине. Марина переводила взгляд то на одного, то на другого и ощутила в сердце щемящую боль. Вспомнился внезапно исчезнувший дядька, которого родные записали в бомжи.
- Это мой отец, — почувствовал водитель её настроение и предложил сесть на пустовавшее место кондуктора. - Что мы только не делали: лечили, запирали, к бабкам возили. Без толку. Максимум на полгода хватало и опять пропадал. Через три года мама сдалась. Объявила его пропавшим без вести и, дождавшись развода, вновь вышла замуж. Всё устаканилось. А недавно он сам пришёл. Появился из ниоткуда. Я поначалу обрадовался. Предлагал отвезти в баню, привести в порядок, документы восстановить, а он ни в какую. Сядет на ступеньках и сидит. Я и бил его, и с остановки гнал, а потом смирился, отец всё-таки. Посидит-посидит и уходит. Я ему про нас стал рассказывать: что у кого случилось, кто помер, кто родился. Сам посидеть в автобусе предложил. Зимой чтобы согрелся, а к лету и сам к нему привык.
Марина посмотрела на свою остановку, но так и не решилась выйти, решив дождаться следующей.
- Он не всегда был таким. Девушку сбил и с катушек съехал. Под колёса бросилась. Его оправдали. Не первая у неё попытка была, а с отцом фортануло. Я потом только понял, что отец себя наказал. Дали бы ему условку или колонию-поселение... Крест он несёт.
- Вы молодец, хороший сын, — встала Марина, погладила водителя по плечу и направилась к выходу.
Город зевал, сжимал кофейные стаканы и растекался по офисам и заводам. Марина побрела обратно. Не хотелось вновь заходить в общественный транспорт. Слишком уж мерзко было на душе. Нет, ни от бомжа, от себя, от удушливых дам и крутящих носами мужчин, нежелающих видеть за грязной одеждой израненную душу.