Перед самым Новым годом, 31 декабря, открывал дверь в общаге.
Вызвали пожилые люди, а вокруг сновали молодые соседи, которые собирали стол прямо в общем коридоре.
Одна из активных участниц, веселая девушка в костюме снегурки, похвасталась:
- Вот решили справить праздник сообща с соседями. Чего по комнатам сидеть? А тут все вместе, и веселей и дешевле.
Меня даже немного удивило, как у них все слаженно и дружно получается.
Только вот пожилые люди, которым я открывал дверь, как мне показалось, смотрели за всеми этими приготовлениями несколько настороженно.
Открыл, пожелал всем хорошего Нового года, получил в ответ два мешка добрых пожеланий и поздравлений.
И вот второго января меня туда снова вызвали.
Я сразу предлагал им поменять замок, но они решили, что сделают это сами.
Два дня, видимо, пытались, но купить подходящий замок у них так и не получилось, Новый год же, замочные магазины тоже отмечают.
Благо у меня такой замок в наличии еще остался.
Заходил туда с воспоминаниями о добрых предновогодних пожеланиях.
Но, когда я поднялся на этаж и зашел в коридор, мурашки на спине, словно не поверили моим глазам и все ломанулись по шее вверх, чтоб самим взглянуть на открывшуюся картину.
Встретило меня выбитое и кое-как заделанное картонкой окно слева, которое протяжно завыло, когда я открыл дверь на этаж.
Рядом с этим окном не то спал, не то просто валялся без сознания какой-то человек неопределенного возраста.
От нескольких нарядных, праздничных столов остались только два столика обильно окруженные со всех сторон бутылками разных размеров, утыканные грязными тарелками с остатками еды, стаканами-пепельницами, окурками, пробками, сухарями, фантиками и всяким другим разномастным мусором.
Около этих столов, схватившись за платиковые стаканы, чтоб не упасть, сидели две, предположительно, девушки.
Одна была опухшая, словно на нее напал рой зимних пчел, а вторая, не смотря на ущербное освещение, сидела в темных очках, из-под которых в разные стороны выпучивались синяки.
В этой, светящей из под очков фингалами, я с трудом узнал прошлогоднюю веселую снегурку.
Как же ее потрепало за эти пару дней.
Некоторых и за 20 лет жизнь так не изменит.
Немного поодаль, у стены на тумбе для обуви, сидел какой-то замедленный мужик с обильно разбитой рожей.
Он находился в некой прострации, и пока я менял замок, мужик, один раз остановил на мне свой стеклянный взор и произнес только одну фразу:
"Чо за ягуар?".
Неведомо, что это значило, да и никто, кроме меня на это внимания не обратил; и больше он рта не открывал.
Окоченелых девах мой приход вывел из полусна и они потихоньку начали разговаривать, постепенно накаляя свою бессмысленную беседу.
Одна обзывала бабушку-соседку, которой я менял замок, дурой, потому что, по ее мнению, это легко мог сделать хоть сидящий напротив них, который с разбитой мордой, хоть лежащий в углу.
Валявшееся на полу тело, словно в подтверждение ее слов, начало громко и часто икать.
Вторая женщина убеждала свою реакционную соседку, что это не их дело и все хорошо, надо только еще выпить и подумать: как идти на работу с такими рожами?
За проведенные там 15 минут у меня закружилась голова: либо от паров перегара, либо от того, что я старался как можно меньше дышать спертым, не смотря на выбитое окно, воздухом.
Я быстро закончил, собрал инструмент и выбежал оттуда на свежий воздух, с пониманием, что мой рабочий пуховик сегодня будет спать на балконе, а все остальное сразу отправится на увлекательный аттракцион в стиральную машину.
И весь вечер у меня в голове, сменяя друг друга, крутились разноцветные кадры подготовки к Новому году и картинки, словно выжженного посленовогоднего общажного коридора.
И пульсировал вопрос, который я так и не задал, не смотря на то, что он все время, пока я там находился, крутился у меня на языке:
"Эти люди считают, что праздник удался?".