Осенний вечер, за окнами кромешная тьма, мерцает экран компьютера. Женщина, с которой мы разделены сотнями километров, рассказывает мне о своей семейной жизни. Она поёт: «Ты меня береги, я тебя берегу…», читает стихи, смеётся и плачет. А я никак не могу осознать брошенную случайно фразу: «Четыре бурухтана у меня были, а век свой доживаю одна…»
- Это что за бурухтаны?
- Мужья… Фильм такой был во времена моей молодости, «Неисправимый лгун» назывался…
Бурухтан первый
- Жили мы с матерью в Душанбе. Послевоенное детство, ранняя усталость от физической работы, быстрое взросление. Вроде я и рановато замуж вышла, в девятнадцать лет, но время такое было. Я работала на фабрике, активно участвовала в самодеятельности и там влюбилась в парня. Он красивый был, похож на молодого Соломина, учился на втором курсе музыкального училища, играл у нас на фоно. Исполнял для меня классическую музыку, я готова была слушать его часами. А по характеру был баламут, но родители видели в нем великого композитора. Они прочили ему в жёны дочку полковника, которая жила по соседству, у них на уме были только деньги, деньги, деньги… А он влюбился в меня! Но я же им была не нужна, дочка кондукторши, нищенка.
Но Юрка, хоть и баламут, а твёрдо заявил:
- Я женюсь на ней и всё!
Не смогли перебороть, стали играть свадьбу. Всё более чем скромно, картошечка, зеленушечка… Мать моя посмотрела на всё это и расстроилась. Да ещё отец его… Он работал в похоронном бюро и не придумал ничего лучшего, как пригласить на свадьбу похоронный оркестр. И вот они начали: «Бам! Бам! Бам! Бам!» Мамина сестра была весёлая, она не выдержала, вскочила на табуретку и запела: «Огурчики да помидорчики…» Разрядила обстановку.
Стали мы жить у них. И Юрка, такой заводной, в училище подрался с преподавателем. Юркины родители сделали всё, чтобы это дело замять. Он перевёлся на заочное и отправился на работу в Ленинабад. А я ещё живу у них, они всё стараются меня от него отдалить. Однажды я почувствовала себя плохо, вызвали «Скорую», и врач, осмотрев меня, сказал:
- Да она у вас беременная…
Представляете, какая я глупая была, ничего не понимала.
Свекровь утром взяла меня за руку и повела, как козу на верёвочке, в гинекологию. Там, не спрашивая моего согласия, сделали укол и вычистили. Моя мать, узнав об этом, пришла к ним и забрала меня домой.
«Если ты уйдёшь…»
И вот Юрка живёт в Ленинабаде, а я у матери. Вдруг он появляется, налетел, как ураган:
- Я люблю тебя…
Утащил меня на вокзал, посадил в поезд, и я уехала с ним в одном платье. А он там, оказывается, уже живёт в кишлаке, работает в музыкальной школе, снял для нас продуваемое всеми ветрами жильё, внизу скотина, наверху мы.
Через три месяца я опять забеременела. Он ходит с друзьями по ресторанам, а я сижу дома, голодная, холодная, ем одни макароны. Как-то они с друзьями уговорили меня пойти с ними в гости. Хозяйка дома, татарка, была какого-то странного поведения, мне показалось, что они все трое спят с ней по очереди. Было наготовлено много жирных пельменей, которых я с голодухи и наелась до отвала. Стали танцевать, и вдруг Юрка больно тиснул меня за грудь, я оттолкнула его и пошла домой. Он за мной. Уложил меня и обратно. И дверь запирает. Я сказала: «Если ты уйдёшь, я покончу с собой…»
Но он всё равно пошёл, а с лестницы ему видно, как я налила в пиалку эссенцию и выпила. Он вернулся, быстро промыл мне желудок холодной водой и вызвал «Скорую». Меня спасли те жирные пельмени, которых я наелась у татарки. Обожгла только гортань. Была в полубессознательном состоянии, но понимала, что они все трое около меня, и я слышала их смех. В больнице меня ещё промыли, и утром я пришла в себя. Больница новая, огромные окна, я встала, подошла к окну и увидела рассвет, солнце! Помню, заплакала: «Что же я наделала! Я бы не увидела этой красоты никогда… Какая же я дура!»
Прошли сутки, вторые, никто меня не навещает. На третьи сутки пришёл следователь, оказывается, заведено уголовное дело, а в нём что-то о пережитках феодализма и доведении до самоубийства. Статья от пяти до восьми лет. Ну, хоть бы Юрка пришёл раньше, сказал, что можно говорить, а что нельзя. А я же рассказала всю правду и даже о том, что он частенько меня поколачивает.
Пока я лежала в больнице, директор школы дал ему однокомнатную квартиру, и через две недели я возвратилась в нормальные условия. Адвокат научил меня всю вину взять на себя. Я и взяла, говорила на суде, что провоцировала его, изменяла ему, и его освободили в зале суда, а таджики хлопали мне за то, что не посадила мужа. И мы живём дальше.
Вскоре в нашей жизни появилась ещё одна татарка, Риммочка, везёт мне на них. Я даже не знаю, откуда она взялась, но подружилась со мной, ходит к нам и ходит, ходит и ходит каждый вечер, ужинает с нами, сидит допоздна, я прошу Юрку: «Проводи её!» На другой день она приходит с синяками на шее, вешает мне какую-то лапшу на уши, а я верю. Помню, ходили купаться, я сижу на бережочке, завернув свой живот в полотенце, а они уплывают и хохочут там.
Как-то мы были приглашены в гости, и вот начал мой муж провоцировать меня, цепляется и цепляется, цепляется и цепляется. Риммочка говорит: «Тома, давай я его домой уведу, а ты посиди». Я согласилась, они ушли, а я почувствовала какое-то необъяснимое волнение. Посидела ещё немножко и пошла. Пришла, дверь заперта, я стучу, но мне никто не открывает, хотя я слышу, что в квартире кто-то есть. Я захожу с другой стороны, где окно, и со своей пузеней кошкой царапаюсь наверх. Добралась до стекла, заглянула, вижу, что простыня колышется. Я встала на подоконник, дотянулась до открытой форточки, перегнулась и открыла шпингалет. Спрыгнула в комнату, и они поднимаются. Она начала оправдываться:
- Томочка, я не виновата, он сам…
А я даже не скандалила, закурила только, а потом собрала свои тряпочки и ушла. Я к тому времени уже работала телефонисткой, дежурила ночами, а у нас там работала уборщицей тётя Маша, она меня жалела, как дочку. И я пошла к ней:
- Тётечка Машечка, я не знаю, что мне делать… Я ушла от него…
И она мне разрешила до декрета пожить у неё, купила мне какой-то весёленький материальчик, я сшила себе платьице. Ходила аккуратная. Весила пятьдесят шесть килограммов…
И вот декрет. Я уехала к маме и там родила. Мама пошла к моей свекрови сказать, что внук у них родился, а та:
- Неизвестно ещё чей…
Мама купила колясочку и встретила меня из роддома одна. У мамы на руках трое, да ещё я с ребёнком живу в сараюшечке. Растёт мой сынок. А через три месяца появился папаша, опять «люблю», «мой сынок». Уговорил меня пойти к родителям, внука показать. Пошла. Отец закивал головой:
- Наш, наш, курносенький…
Но я у них не осталась. Оказалось, что мужа моего в армию берут. И вот тут я ему твёрдо сказала:
- Ждать я тебя не буду. И писать не буду. До свидания…
Как я была королевой
Много всего произошло в моей жизни, но о том, как я сделала ещё одну попытку вернуть свою первую любовь и отца ребенку, расскажу.
Прошло десять лет, Юрий Петрович уже до хабаровских брёвен домузицировался, жил там на вольном поселении. И начал мне писать, уговаривать: «Я всё осознал… Сынок мой… Приезжай, поговорим… Ты у меня будешь жить, как королева…»
И я полетела. Прилетела в Хабаровск, Юрий Петрович меня встречает, страшный, рожа натуральная зековская. Поселение далеко, пришлось на полпути ночевать. Грязный дом, двое алкашей на кухне, в комнате ребёнок, облепленный мухами. Одеяло настолько грязное, что я сначала решила, что оно кожаное. Легла прямо в одежде, думаю про себя: «Вот это я королева…»
На другой день утром добрались до места, комнатка на двоих, он чего-то быстренько сготовил и повёл меня посёлок показывать. Я к тому времени уже институт вечерний окончила, он дипломом машет: «Вот, ко мне жена приехала, дипломированный специалист…» А на второй день утром приносят телеграмму: « Срочно приезжай. Юля». До сих пор не знаю, кто отправил эту телеграмму, Юля, невестка, говорит, что это не она .
Юрий Петрович в гневе:
- Это что такое? У тебя кто-то есть?
А я ему:
- Ты что думал, я десять лет только и ждала твоего письма?
И он мне вмазал, да так, что сразу выскочил фингал. Но я уже была не та девочка, которую можно было безнаказанно обижать. Утром он запер квартиру и ушёл на работу. А я открыла окно и сбежала. Вот и всё.
