— Почему-то ты боишься именно этого… Странно... Я ведь могу пытать тебя и мучить сколько угодно, но тебе не страшно. А простой физический контакт вызывает у твоего тела столь сильное желание, — он опустил пальцы ещё ниже, почти проникая внутрь моего предательски жаждущего этого естества, — но вместе с тем я чувствую, как возрастает уровень твоей ненависти. Почему? Разве плохо, если я доставлю тебе удовольствие? Поверь, это будет лучшее, что ты испытывала за всю свою жизнь.
Князь выдохнул последние слова мне в затылок, а затем отпустил волосы, убрал руку и даже сделал шаг назад, освобождая от его сводящего с ума влияния. Я еле стояла на подгибающихся ногах. Низ живота ломило от неудовлетворенного желания, но моя слабость перед его сметающей все преграды силы, это хороший урок. Нужно научиться противостоять сексуальной зависимости, которую вызывают дьявольски сволочи. Феромоны что ли в запахе их тел? Максимально собрав всю волю в кулак, я обернулась к Белиалу, который смотрел на меня тёмными, манящими, как сам грех, глазами. При этом ни один мускул не дрогнул на его лице, в то время, как моё дыхание сбивалось, а губы пересохли так, будто я находилась не посреди комнаты, а где-то в глубине пустыни Гоби.
— Видите ли, мой Князь, в том и соль. Вы трахаете нас, будто кукол, на которых можно проверить силу своего адского соблазнительного влияния. Ни один демон в этот момент не испытывает ничего, кроме любопытства и желания отведать кусочек бьющейся в оргазме смертельного наслаждения продажной душонки. Это мерзко. Я хочу получать удовольствие лишь с тем, кто, находясь во мне, испытывает от этого такой же кайф. А тут загвоздка. Страсть, вожделение, любовь, как бы не было испоганено сейчас данное слово, — все это вам чуждо. Поэтому, нет, я не хочу и не позволю. Вы можете прямо сейчас поиметь меня, и, да, я буду стонать от удовольствия, может, даже, кричать, умолять о продолжении. Но потом я попробую убить Вас, даже, если это будет стоить моей собственной жизни.
Направляясь к двери, я чувствовала, что он по - прежнему не двигается, но внимательно смотрит мне вслед.
— Стой.
Приказ прозвучал, когда я уже практически вышла. Пришлось замереть в ожидании дальнейших указаний. Белиал подошёл к столу, открыл один из ящиков, а затем вытащил небольшую коробочку.
— Иди сюда.
Чертыхнувшись, я развернулась и двинулась к демону, который протягивал её мне. Причём, судя по чуть сведенным бровям, это доставляло ему некоторые неудобства.
Внутри футляра оказалась подвеска. На тонком кожаном шнурке висела кроваво-красная капля. Это... То самое? Я подняла изумленный взгляд на Князя. После слов о том, что я могу покуситься на его жизнь, он все же вручает мне свою душу?
— Надень. И никогда ни при каких условиях не снимай.
Подвеска легла в ложбинку между грудей, словно там и была.
— Не слишком ли очевидное место хранения?
Князь в ответ на мой вопрос слегка усмехнулся.
— Никто, кроме тебя теперь не сможет снять это. Только, если ты умрёшь. Так что в твоих же интересах заботится и о ней, и о себе. Теперь, отправляйся к Чену. Я хочу, чтоб он научил тебя правильной медитации. Это позволит держать эмоции в узде. Они у тебя очень вкусные. Но, боюсь, однажды ты все же выведешь меня настолько, что я , вгорячах, покалечу своего же хранителя. Свободна.
Я поклонилась и, пытаясь не сорваться на бег, пошла к выходу из кабинета. По-хорошему, мне бы сейчас какого - нибудь горячего парня и пару часов, чтоб угомонить разбушевавшееся либидо. Но, боюсь, если Маниар крайне ревниво реагировал на мою личную жизнь, Князь может вообще взбеситься. Иди возбудиться... Хрен его знает, что страшнее.
Но одно точно останется неизменным. Пусть они сильнее нас, пусть могущественны, бессмертны, а некоторые даже на самом деле красивы. Они — демоны, порождение ада, существа, которые считают нас грязью под своими ногами. Они превратили нас в скот. Да, я понимаю, что последнее обвинение весьма сомнительно, и во многом люди виноваты сами, но не могу изменить себе. Просто не могу. Бога больше нет. Чести и совести больше нет. Однако я — есть. Это глупо, возможно, но для меня позволить демону завладеть телом, равносильно полной капитуляции. Это, будто я собственноручно вручу ему душу. Она, конечно грязная, изъеденная червоточинами, но моя. Я хочу жить с надеждой, что бросивший нас старик все же вернётся. А в случае моей добровольной сдачи на милость победителя, надежда умрёт окончательно. Так что, нет, мой Князь. Сказочное удовольствие Вы можете доставлять сами себе, если оно такое охренительно волшебное. А я уж как - нибудь обойдусь.
***
Семь смертных грехов называет библия. И я все их познала. Гнев, алчность, похоть, чревоугодие, зависть, уныние, гордыня. Не знаю, о чем думал старикан, составляя этот список, но планку он задрал высоко. Не допрыгнешь.