В ночь на 30 августа 1943 года возле немецкого транспортного самолёта выстроились 10 диверсантов. Им предстояла заброска в Советский тыл. Перед ними прохаживался офицер в немецкой форме и фуражке с высокой тульей, покрывавшей лысую голову. Он давал последние наставления. Рядом возвышался еще один. Этот молчал и только внимательно всматривался в едва виднеющиеся в тусклом свете лица.
Диверсанты стояли перед офицерами, переменаясь с ноги на ногу, в лётных шлемах, грязных, поношенных красноармейского образца гимнастёрках, гражданских брюках с тяжелыми парашютами у ног. Наконец, говоривший кивнул кому-то, и всем раздали стаканы со шнапсом. Офицер поднял свой и пожелал счастливого выполнения задания. Остальные молча выпили. Некоторые, явно бывалые, привычном залпом, другие, с трудом пересиливая себя, третьи-одолеть не смогли, начали кашлять. На них посмотрели снисходительно, мол, что тут возьмёшь, салаги. Этим диверсантам было всего по 13-16 лет.
Так начиналась первая операция выпускников одной из, пожалуй, самых бесчеловечных школ гитлеровского Абвера, уничтожить которую предстояло главному управлению контрразведки СМЕРШ. Почему именно на подростков сделал ставку Абвер? Какие задания они должны были выполнять в Советском тылу? и что стало с малолетними диверсантами?
Вот с этого документа фактически началась история СМЕРШа. С постановления Совета Народных Комиссаров от 19 апреля 1943 года. Оно подписано лично Сталиным и начинается такими словами: Совнарком СССР постановляет: Управление особых отделов НКВД изъять из ведение НКВД и передать в Народный комиссариат обороны, реорганизовав его в Главное управление контрразведки СМЕРШ, то есть Смерть шпионам. Это означало, что отныне вся контрразведка будет подотчетна Сталину, а не главе НКВД Берии. И отчитываться о работе своего ведомства, тут же назначенному руководителю СМЕРШа, придется тоже лично Верховному Главнокомандующему.
Комиссара госбезопасности второго ранга Виктора Абакумова вечером того же дня вызывают в Кремль.
Набережная Терпец - самый центр Берлина. В один из двух неприметных домов, в которых разместилась штаб-квартира Абвера, направлялся обер-лейтенант Юрий Ростов-Беломорин. Ключевая фигура, которую во что бы то ни стало должен был нейтрализовать СМЕРШ. Он уже успел побывать на фронте в зондеркоманде Москва. Именно против него наша контрразведка и начнет свою многоходовую игру.
Зондеркоманда Москва следовала в боевых порядках армии Центр. Она разделялась на две части. Одна часть должна была захватывать документы в Москве, соответственно, функционеров партии и руководящих функционеров Советской власти. Вторая команда предназначалась для того, чтобы уничтожить Мавзолей и взорвать Кремль.
Ростов-Беломорин работал на Абвер уже 10 лет. Его отец был полковником царской армии, его хорошо знали в Генеральном штабе. Ещё во время Первой мировой Юрий успел закончить юнкерское училище и год вместе с отцом провоевал в штабе Северо-западного фронта сначала переводчиком немецкого языка, а затем офицером развед отдела. После революции оба Ростова-Беломорина присоединились к армии Юденича. Отец умер от ранения, а Юрию после её разгрома пришлось бежать в Ригу. Там он стал мужчиной для утех состоятельных дам в салоне красоты и удовольствий некой госпожи Шнейдер. Под вывеской этого салона скрывалась структура, которую курировала немецкая военная разведка Абвер. Во все века подобного рода заведения служили прекрасным объектом и для вербовки, и для прикрытия работы разведслужб. Немецкие разведслужбы пользовались этим еще со времен кайзеровской Германии. Соответственно, подобное заведение служило прекрасной ширмой для работы как нашей, так и зарубежной развед-резедентуры. Там он и получил развед-задание, которое из-за вмешательства СМЕРШа закончилось совсем не так, как планировалось. Ему поручили из вербовать заключенных концлагерей для военнопленных, курсантов Смоленской диверсионной школы. Они должны были пополнить подразделения абверкоманды 203.
Там же, в Смоленске, от которого до линии фронта по прямой было меньше 200 километров, Юрий встретился с еще одним агентом Абвера, хорошо знакомым ему по зондеркоманде Москва, капитаном Фрицем Бухольцом, который формировал группу 209, человеком с острым умом, филологическим образованием, в совершенстве знающим русский язык. Это он должен был подрывать Кремль и Мавзолей, а теперь формировал диверсионную школу, которую разместили в помещениях бывшей машинно-тракторной станции в четырех километрах от Смоленска. Группа получила секретное название Буссард в переводе с немецкого - Сарыч.
Абвергруппа 209 должна была действовать Центральной России, готовить диверсантов, агентов, ну и позже занялась формированием лже-партизанских отрядов.
Они сработались, и уже в конце весны некоторые из них попали на допросы в особые отделы разных уровней. Они-то и сообщили контрразведчикам, кто именно занимался их подготовкой, где и как её проводили. Гриф секретности с этого документа СМЕРШ снят совсем недавно. В нем описаны приемы, на которые могут пойти немецкие агенты.
Чтобы попасть в наш тыл. Особенно интересно читать про возможные уловки диверсантов. Вот какие они были: перед заданием, помимо фальшивых документов, они получали личные вещи погибших красноармейцев в прямом смысле - содержимое карманов, старые справки, письма, семейные фотокарточки. Нередко в фальшивые документы намеренно вкладывались эротические фото. Надеялись, что картинки отвлекут внимание проверяющих. Если это не помогало вход шли психологические приемы.
Чтобы избежать проверки документов, нужно идти на опережение. Стоит придраться к детали наружного вида проверяющего и ученить ему демонстративный скандал. Потом воспользоваться растерянностью красноармейца и повелительным тоном узнать у него, какие части расположены в этом районе, а если он часовой, то что охраняет. Интересно узнать, каким еще приемам обучали будущих диверсантов в разведшколе и какой контрход для их нейтрализации придумали советские чекисты.
После зимнего наступления под Москвой и Ржевской битвы войска 20-й общевойсковой армии Западного фронта замерли северо-восточнее Гжацка, на границе Смоленской и Тверской областей.
Было принято решение внедрить во вражескую школу своего агента. Для этого в особый отдел армии вызвали красноармейца 444-го стрелкового полка Алексея Соболева. Задание поставили конкретное: нейтрализовать Ростова-Беломорина и, если получится, капитана Бухольца. Ему присвоили псевдоним Михайлов. Придумали легенду, почему и как он оказался на захваченной немцами территории, и почему ненавидят советскую власть. Предприятие было крайне опасным. Если Соболев хоть в чём-то проколется, шансов выжить у него не останется. Он это понимал, но сознательно шёл на риск.
Если сначала наша агентура забрасывалась под видом перебежчиков, которые со статьей Измена Родине шли, то немцы быстро это дело раскусили, и в большей мере стала использоваться легенда случайно попавших, заблудившихся и так далее. там заснувших, перепутавших направлений. ну и многое другое.
Линию фронта Соболев перешел без помех и, как и планировалось, тут же попался немцам, которые поместили его в Вяземский концлагерь для военнопленных. Именно туда советский агент хотел попасть, чтобы встретиться с Ростовом-Беломоренным, который должен был нагрянуть туда для вербовки агентов. Соболева хорошо подготовили, обрисовали психологический портрет немецкого вербовщика, научили, как себя вести, чтобы его заинтересовать. План полностью сработал, и агент Михайлов очутился в Смоленске, в школе Абвергруппы 209.
Первая половина поставленного перед ним чекистами задания была выполнена. Итогом работы внедрённого в Абвергруппу 209 агента Михайлова явилось то, что он, во-первых, склонил к явке с повинной 12 агентов, подготовленных для заброски в СССР, тех, в ком он чувствовал большую уверенность, хотя и шел на смертельный риск. Он дал задание, когда он явится к советским властям в органы военной контрразведки сказать только, что он доставил отчет Михайлова.
Соболев понимал: справится с поставленной задачей одному нейтрализовать Ростова-Беломорина и развалить вербовочную школу Абвера - не выйдет. В декабре 42-го ему удалось привлечь к сотрудничеству бывшего лейтенанта Красной Армии Петра Голокоза. Тот до пленение служил на Западном фронте начальником штаба одного из батальонов и попал к немцам в августе 42-го под Сухиничами. Что же его заставило согласиться и пойти на смертельный риск? Он не переходил на сторону врага, но, тем не менее, это обстоятельство его морально терзало. И тогда, когда ему предложил уже Соболев работать на особый отдел, он без колебаний согласился.
В общем-то, можно сказать, что это было его отбыванием штрафбата. Голокоз пользовался у немцев доверием. Он занимал в школе должность командира отделения первой роты. Курсанты носили немецкую форму со знаком российского триколора, имели звание Русской Освободительной армии, то есть считались власовцами. Соболеву и Голокозу удалось сделать так, что практически в любой диверсионной группе, которая забрасывалась в Советский тыл, был один, а то и несколько их агентов. Но главная задача - нейтрализовать, а ещё лучше - перевербовать Ростова-Беломорина на так и не была решена.
Стандартные приёмы на нём, давнем ненавистнике Советской власти, не срабатывали. Наша контрразведка пошла на хитрость.
Наталья Васильевна Мезенцева была послана в абверкоманду 209 с задачей произвести агентурную разработу и склонить Ростова-Беломорина к сотрудничеству. Частично ей это удалось. Она оставила неизгладимый след в душе этого человека.Наталья Мезенцева тонко играла на чувствах влюбленного мужчины, пустила в ход весь женский арсенал. В конце концов прямо предложила Ростову-Беломорину перейти на Советскую сторону. Он уже было согласился, но окончательное решение помешала принять мысль: а вдруг её подослала немецкая контрразведка, чтобы проверить твёрдость его убеждений. И страх пересилил любовь. Мезенцева ушла к партизанам без него, а вместе с ней и несколько десятков завербованных её бывшим возлюбленным агентов.
Партизанское движение, и так серьёзно досаждавшее немцам, усилилось. Абвергруппу 209 бросили на борьбу, подключили к агентурным и карательным операциям. Конечно, такую возможность вернуться к своим, не проваливая легенду, Михайлов упустить не мог, и в январе сорок третьего года немцы забросили его в один из партизанских отрядов, даже не догадываясь, что на самом деле помогают агенту СМЕРШ
а выжить после выполненной шпионской миссии.
В какой-то момент Соболев пришел к выводу, что ему пора возвращаться на советскую сторону. Он пришел в партизанский отряд, и уже партизаны переправили его на большую землю.
В том, что в школе после его ухода вербовочная работа не остановится, Соболев был уверен. Голокоз доказал свою эффективность и преданность. Оставшись один, он смог убедить работать на СССР еще 17 подготовленных к заброске агентов. Они передали в СМЕРШ информацию о диверсионно-разведывательных акциях Абвера, которые готовились на Орловском направлении.
При подготовке операции Цитадель немцы ставили задачу по организация хаоса в тылу советских войск. Для этой цели был сформирован достаточно мощный отряд из порядка 150 диверсантов, которому ставилась задача в Советском тылу совершать теракты против офицеров и командиров, собирать разведданные, совершать саботажи и диверсии. Шесть человек из этого отряда были перевербованы. Им ставилась задача по прибытию в Советский тыл связаться с органами государственной безопасности, донести о том, что немцами готовятся такая операция.
Для нейтрализации партизан Бухольц решил провести еще одну хитроумную операцию. По его приказу из диверсантов школы МТС создали ложный отряд Свободные. Он должен был войти с настоящими партизанами в контакт, а затем их уничтожить. Руководство осуществлял немец, сотрудник команды 203 Хишфельд, а его помощником, Что называется правой рукой, как раз был определен Голокоз, который выполняла функцию и в какой-то степени Пулитрука, и национального руководителя. Он пришел к выводу, что надо отряд разлагать, надо его, собственно говоря, ликвидировать. И часть этого отряда он склонил к тому, чтобы перейти к партизанам.
Скоро будет продолжение истории. Паддержите лайком и подпиской если Вам интересна эта тема !
Ссылка на продолжение: читать.