Мама договорилась об операции. Стоило это 10 тысяч рублей. Большие деньги по тем временам. Меня начали готовить. Снова увезли в безлюдный коридор. Медсестра затянула жгут на руке и ввела иголку мне в вену.
В этот раз я тоже буду все видеть?
Она улыбнулась
Просто считай до 10
Раз два три четыре пя ше с в …
Через несколько часов я открыл глаза. Был светлый, но пасмурный день. Все вокруг было белое и яркое. Белое ослепляло. Я слышал голоса. Какой-то перемешанный коктейль из звуков. Невозможно было ничего разобрать, казалось, они угарали надо мной.
Ах так? Умные такие? Вы пидорасы ебучие. Санина. Гадость. Вам меня не достать. Пошли нахуй!
Как оказалось, все это я действительно произнес, к тому же довольно громко. Я заметил мою бабушку Галю. Она сидела на стуле рядом. Я очень ей обрадовался.
Бабулечка пришла! Заебись, заебись, заебись…
Мне казалось, что я летаю по палате. Было так весело, так хорошо. Они хотели меня уложить назад, но я был легкий и ловкий, как ветер.
Хуй поймаете меня! Я обезьяна. Видели бы вы, как я прыгаю с гаража на гараж! Хуууууууууууууууй!
Когда я убедился, что им меня не победить, мне стало скучно, и я решил прилечь. Очень захотелось пить. Пиздец как захотелось. Легкость улетучилась. Наступила тяжесть и боль. Я стал умолять бабулечку дать мне выпить воды. Она встала, куда-то ушла, быстро вернулась и вместо желанного стакана холодной водички принесла мокрую губку и приложила ко рту. Я впился губами и зубами в холодную влагу. Высосал все, до последней капли, даже кусок губки откусил, и бабе Гале пришлось отвоевывать этот кусок поролона.
Что за хуйня? Я же просил воды. Мне срочно надо попить. Принеси мне еще!
Я матерился на всю больницу. Я кричал и плакал. Бабушка несколько раз мочила мне губы, но с каждым разом пить хотелось все больше. Я не выдержал и отрубился. Когда я очнулся, на тумбочке стоял стакан с водой. Я за несколько секунд осушил стакан. Стало полегче. Только сейчас я заметил, что железная каракатица исчезла. Бедро было перевязано, с левой стороны бинт испачкан кровью. Поднимая глаза выше, в области перекрестка бедра и паха я обнаружил огромный фиолетовый рисунок. Он напоминал галактику. Похожую картинку я видел в большой советской энциклопедии.
О! Сын учительницы русского и литературы очнулся…
Пацаны по соседству засмеялись.
Когда я говорил, что я сын учительницы?
Да ты много чего успел сказать под наркозом. Мы ржали всей палатой. Даже Борис Михалыч смеялся, хотя он у нас строгий.
Борис Михалыч был мой лечащий врач. Он меня и оперировал. Врачи пришли перевязывать мне ногу. Сняли бинт, засохшая кровь с боем отрывалась от кожи, и было неприятно. Тогда я впервые увидел эту зеленую, шестнадцатисантиметровую гусеницу.
Это твой шрам. Он тут будет всегда
Медсестра промазала насекомое зеленкой и снова укутала в бинт.
Мне он не показался страшным. Наоборот, он был очень правильным, ровным. В то время я уже слышал про «Шрамы украшают мужчину», поэтому стал представлять, как оголяю ногу перед красивыми девочками и получаю свое. Только как? Закатывать штанину или снимать штаны до колена? Лучше показывать в шортах. По-любому в шортах.
Пацаны в палате были разных возрастов и оказались хорошими ребятами. Как-то быстро они меня полюбили из-за моих постнаркозных откровений, стали меня спрашивать о переломе и я с ними охотно делился. Мы говорили до поздней ночи. Сейчас редко встретишь компанию четырнадцатилетних подростков на равных разговаривающих с малышней. Это были наши нулевые, конец нулевых. Наверное, беда сближает любых людей. С другой стороны, и до травмы я общался со старшиками. Как-то по-другому мы раньше делились. Хотя откуда мне знать, как это происходит сейчас, ведь я давно уже не ребенок и большую часть своего времени провожу за компьютером. Короче говоря, мы сразу нашли общий язык. Леше было четырнадцать. Его довела учительница и он разбил кулаком стекло. Порезы были очень глубокими, повредили артерии, порвали сухожилия или что-то в этом роде и теперь Леше нужно было проходить долгий курс реабилитации. Его рука была перевязана толстым слоем бинта.