Далёкому-далёкому детству посвящается.
Вот вы говорите, что не хватает в посконной нашей глубинке культурного начала, типа - культурный слой выветрился, исчезла тяга к прекрасному.
Нет, мол, в традициях наших бухающих недр утончённости хранцусской, ляццва тальянскава, да орднунга тефтонскава.
Живём писдуховно, пьём бесобрáзно, к светочам не тянемся, к тридваразам разным не относимся. А ежли и относимся, то исключительно плохо и неуважительно, вплоть до переломов или иного вредительства не товарищеских членов.
И имена-то всё у нас простые, да неинтересные, не Изольды с Тристанами, да не Чарльзы с Дианами, про Камомилл с Кампанулами - вообще мрак.
Васьки, Маньки, Борьки, Кольки, Ленки, Светки... Тьфу! Скукотишша!
Никакого, панимаиш, полёту скукоженной бытом мысли, никакой фантазийности заскорузлых пейзанских образов.
А ведь ещё настоящий русскэй мужик Станиславскэй говаривал : "Не верю!", а другой, не менее русскэй - Мэйерхольд - вторил: "Пока не увижу!"
Вот и пора нам отправиться в самую что ни на есть глубинку. Чтобы лично убедиться в ошибочности шаблонного мышления о примитивности наших истоков.
*
Жили-были в одной настоящей глубинской деревне два простых мужика. Не тужили, как могли дружили, работу робили, с судьбой не спорили. По субботам бани топили, по праздникам горькую пили, всё как у людёв. И уже просто самим своим простым бытованием доказывающие, что есть у нас свои - и Страдивари, и Гварнери, и Амати протчие... Нашенские, настоящие! Васька-Страдиваря да Вовка-Гварнеря, дружбан евойный.
*
Страдиваря - это одинокий одноногий скотник Васька, который страдал в этой жизни только от двух вещей: от невовремя возникающего хочуйства (зачёркнуто) любови к продавщице сельпо Варюхе и от безвременно отделённой по самое нехочу шагательно-поступательной части своего организьма.
Это председатель наш, культурно подкованный, так как его жена в школе музыкальный кружок вела, Ваську так окрестил. Типа, скрипичных дел мастер - у того протез, ну уж больно скрипучий был и по Варьке страдалец, опять жа.
Вся деревня на его "скрипку" ориентировалась: коль Васька в сторону магаза утреннюю сюиту проскрипел, значицца Варька ужо на месте - открылась.
*
Гварнеря - это ещё проще. Это кореш Васькин - Вовка Пердунов. Старинной фамилией гордился и потому не менял, хотя ему и советовали, и пеняли, и обневеститься он никак больше чем на три сеновала подряд, ну никак не мог.
Всего и делов-то - до району доехать, в загсе буковку поменять, аль выкинуть за срамной ненадобностью - и стать приличным членом опчества, с ударной фамилиёй Первунов, али вообще громовержецкой - Перунов. Только вот если быть приличным членом Вовка завсегда согласен был, то с божественным началом представления своей новой жизни посредством новой фамилии - не спешил. Какой, говорит, перун, какой первун. Не позволю, говорит, перед предками лицемерить!
Так с родовым проклятием и тянул лямку.
Только вот у Вована как с Первуновым или Перуновым - не заладилось, так и с Гварнерей закавыка вышла. Недолго он в корешах у Страдивари с такой кликухой проходил - превратился в одночасье в Гавнéрю. Была причина. А не груби учителке. Даже по пьяни. Тем боле - жене председателевой...
*
А вы говорите - бездуховность! Да в нашей глубинке, ежли пожить хоть маненечко, то культуру эту можно прямо по флягам вместе с удоем утренним разливать, да в стога горячим сеном смётывать, настока всё у нас ей, окаянной, пропитано наскрозь.
Приезжайте! Прикоснитесь, к культуре-то! На вкус попробуйте, руками пощупайте, росу утреннюю послушайте, туманы вечерние понюхайте. У нас - завсегда.
Соловьи, опять же, ужо неделю как коленца заламывают - черёмуха вдоль речки вся ходуном ходит, белыми шалями трясёт, по воде - шуга из опавших лепестков.
Скоро - лето...
*
А "Амати.." - дык эт Страдиваря с Гавнерей у заезжих городских рокеров по пьяни на тарелке железной нацарапали. Хотели классическую дарственную надпись сделать, но успели только начало - танцы начались...