АрмИнфо. В ближайшем будущем в армянских национальных нарративах три цифры (одна восьмерка и две шестерки) станут предметом сложных драматических рефлексий. По словам премьер-министра Никола Пашиняна Нагорный Карабах входит в площадь территориально целостного Азербайджана - 86,6 тыс. кв. км. Так прокомментировал российский политолог Сергей Маркедонов высказывания премьер-министра РА на пресс-конференции.
"Сейчас легче всего обвинить этого политика в национальном предательстве (что, собственно, и происходит в режиме реального времени "здесь и сейчас"), а также начать выстраивание конспирологических теорий о том, кто и когда начал процесс "сдачи Арцаха". Куда сложнее попытаться представить системный анализ "декарабахизации" постсоветской Армении. В рамках одного комментария это, конечно, невозможно. Но пунктирно обозначить узловые моменты можно и нужно", - отметил эксперт.
При этом он констатировал, что никакой сенсации Пашинян в предпоследний понедельник уходящей весны не обозначил. Маркедонов напомнил, что тезис о взаимном признании территориальной целостности Армении и Азербайджана в границах Арм/АзССР (что подразумевает суверенитет Баку над карабахской землей) звучит публично и от премьера, и от его приближенных, как минимум год.
"Впрочем, не надо было быть Кассандрой, чтобы предсказать этот тренд после проигранной Арменией второй карабахской войны. Ноябрь 2020 года стал точкой слома прежнего статус-кво. И Ереван не был (да и не является) бенефициаром нового регионального порядка.
Можно сколько угодно обвинять Россию в недостатке помощи своему союзнику (и далеко не всегда такой критицизм будет необоснованным, скажем честно), но ведь и никто другой не встал однозначно на сторону Армении. Твиты и пиар-акции не в счет, как и экзотические инициативы конгрессменов о "признании демократического Арцаха". Значит внешней поддержки для реализации "армянской реконкисты" Пашинян (и на его месте любой другой имярек) не имеет. Просто фиксируем факты", - подчеркнул российский политолог.
Но не внешней поддержкой единой, продолжил он, обратив внимание на тот факт, что внутри Армении идея "сдачи Арцаха" непопулярна, чему свидетельством все соцопросы.
"Однако социология цифр не может точно передать зазор между декларацией "Карабах наш" и готовностью его защищать с риском для жизни. В 2020-2022 гг. было несколько волн протестов. Однако они так не стали массовым, а выход на первые оппозиционные роли знаковых для Нагорного Карабаха лидеров (Вазген Манукян и Роберт Кочарян) не разбудил Армению, как это было в 1988-1989 гг. Народ в массе устал от конфликта. Ругать ли его за это? А кто кому дал право это делать? Люди, бывает, устают от войн так, что готовы и на "похабный мир". Примеров тому тьма. Или сербы с черногорцами не показали нам совсем недавно свое "смирение"? И ладно бы, Пашинян был бы эдаким вторым изданием Дювалье, но он провел досрочные выборы и выиграл их. С результатом, позволившим ему сформировать однородное правительство. Допустим, имели место нарушения и адмресурс. Но где восстания и публичное недовольство? Армейская фронда не потянула даже на опереточный путч. Пашинян, конечно, не булгаковский полковник Турбин. Но он мог бы как этой герой воскликнуть: "Народ не с нами, господа!"" Хотя в предвыборной его программе-2021 все пункты о поддержке самоопределения Нагорного Карабаха имелись. Но между декларацией и имплементацией, как мы уже сказали, немалая дистанция", - отметил он.
В этой связи он констатировал, что внутри Армении нет ничего сопоставимого с подъемом 1988-1989 гг. на волне "миацума", зато усталость от карабахского бремени налицо. Политолог добавил, что это может нравиться или вызывать приступы тошноты, но факты таковы, какие они есть. Вовне Ереван также не имеет мощной поддержки для "реконкисты".
"Станет ли сдержанность Москвы началом заката российского присутствия на Кавказе? Не будем спешить с ответом. Утрата Карса, Ардагана или Артвина не привела к уходу Советской России (а потом и СССР) из Кавказского региона. Но скажем честно, национальных травм и фобий было сформировало немало. И карабахская история, не исключено, может стать чем-то похожим. Заметим, что все решения по поводу Нагорного Карабаха тяжелы. Они не будут и просто не могут быть однозначными, как не были одномерными и однозначными решения по Страсбургу, Бургенланду, Львову, Вильно", - резюмировал он.