Я – тот, кто рядом. Тот, кто всегда за твоей спиной. Стою незримый, что бы ты ни делал, куда бы не отправился. Я стою над твоей постелью, когда ты спишь, я за твоей спиной, когда ты ешь, когда встречаешься с друзьями, смеёшься и чувствуешь себя самым счастливым человеком на свете. Я рядом с тобой, стою почти вплотную, дышу в твоё ухо, проникаю под кожу осенним холодком, который напоминает о серых ноябрьских сумерках, за которыми наступает непроглядная тьма.
Я всегда голоден. Всегда! И ничто не может меня накормить и согреть. Я пожираю твою радость. Пью слёзы счастья. Ворую твой смех. Забираю тепло дружеских объятий и жар поцелуя твоей любимой. Для меня это лишь капля сладкой росы, которая даёт насыщение лишь на очень короткое время. Для меня — это лепесток пламени, который лишь касается лёгким призрачным теплом моих тощих ладоней с длинными бледными пальцами.
Я смотрю на тебя своими пустыми глазницами на обтянутом тонкой белой кожей черепе, и ты знаешь, что я рядом, ты чувствуешь мой взгляд, хотя и не можешь увидеть меня своими человеческими глазами. Впрочем, иногда, от нечего делать я показываюсь тебе. На самом краю зрения — призрачная тень, мелькающая в дверном проёме, в отражении зеркала в ванной, когда дверь за тобой лишь прикрыта. Мне скучно, и иногда хочется поиграть. Знаешь, ведь, вечность и бессмертие — это дьявольски долго. Вы, люди, грезите о бессмертии, но никогда не думаете о том, что это может быть не даром, а бременем. А я знаю.
Я иногда говорю с тобой. Мой шёпот ты слышишь сквозь сон. А, иногда, я являюсь тебе сам. Но, не столько в кошмарах, сколько в тех снах, где я приоткрываю тебе нечто, от чего на тебя наваливается свинцовая безысходность и безнадёжность. Ты не можешь вспомнить, что тебе снилось, лишь смутные, свинцово-серые образы, не более того. Но ты чувствуешь, что что-то в тебе изменилось, что где-то за пределами твоей радости и надежд, скрывается нечто неотвратимое, как поступь неумолимого времени. Как за пёстрой завесой скрывается бездна непроглядной мглы, и ты чувствуешь, как приближаешься к её краю.
Я позволяю тебе почувствовать это только потому, что после этого вкус твоей отчаянной радости, надежды, веселья, любви становится более пряным, более насыщенным. Ты как будто бы хватаешься за них, веселишься с надрывом, потому что где-то в глубинах твоего сознание живёт воспоминание о жадной тьме. И обо мне. О том, кто ждёт тебя на её пороге.
Мы бы могли жить с тобой долго. Я, ведь, не хочу твоей смерти — как можно хотеть смерти того, кто тебя кормит? Но, чем больше я ем, тем меньше еды ты можешь мне дать. Твоя радость тает, сменяясь хмурой горечью. Всё чаще тебя посещают безрадостные мысли. Всё горше становятся твои переживания и чувства. В какой-то момент, ты перестаёшь кормить меня, потому что тебе больше нечем. Ты сам становишься похожим на меня — бесцельно, бессмысленно смотришь в потолок своей маленькой квартиры, затягиваемой слоями пыли, и ты сам становишься таким же голодным. Ты ищешь человеческого тепла, но понимаешь, что и оно уже не способно помочь тебе. Это больно. А боль рождает злость, тоскливую, безнадёжную. Злость, с которой ты начинаешь отталкивать даже самых близких людей, которые не могут тебе помочь. Ведь ты знаешь, там, глубоко, внутри себя, что ничто и никогда не утолит твоего голода. Тебе становится всё равно. Твоё тело наливается свинцом, так же как и твои помыслы и чувства, которые всё больше и больше начинают напоминать жадных тварей, которые вгрызаются бесчисленными зубами в твой разум и сердце. Это мои дети. Те, кто был рождён моим дыханием. В такие моменты, когда вся твоя внутренность кишит ими, я на мгновение показываюсь тебе. Склоняюсь над тобой. Смотрю в твои потухшие глаза. Ты не кричишь. Тебе не страшно. Тебе всё равно. Ты становишься моим братом. Таким же безнадёжно голодным, как и я. «Прощай!», — шепчу я тебе, и отступаю в тёмный угол, на тропы теней. В поисках нового тепла. В поисках новой еды.
***
Другие рассказы в жанре мистики и хоррора тут: Старая усадьба (сборник)