И это — тоже реальная история. Мне часто пишут земляки и рассказывают о себе, знакомых, родственниках... По традиции все имена в целях безопасности изменены... Как и кое-какие факты...
часть первая
— Мама, мне очень страшно...
— А ты представь себе, что это всего лишь гроза.
— Но это же неправда, ни одной тучки на небе, ни капельки! Папа же объясняет, что бояться — это нормально. Хуже, когда привыкаешь и перестаёшь обращать внимание.
— Сыночка, ну ты же понимаешь, что в страхе тоже все время жить невозможно.
Их дом стоял на окраине села, возле самого леса. Неухоженного, с повсеместно торчащими полуистлевшими замшелыми пнями и ветками. Это было удобно. Лес был источником дармового топлива...
Тогда было тихо...
Когда муж покупал эту хату, у них была мечта оказаться подальше от цивилизации, от постоянного нервирующего городского шума, дребезжания трамваев, бессмысленной суеты.
К поиску они подошли серьёзно, потратив много сил, и терпеливо перелопатив кучу объявлений. Намотали на стареньком, выцветшем от времени автомобиле, сотни километров.
Они искали место для счастья.
Была ещё одна тайная причина для принятия ею такого кардинального решения.
Это — живущая неподалёку, практически в соседней девятиэтажке, бывшая Димкина жена.
Он сам периодически признавался в том, что никак не может избавиться от неких остатков привязанности, хвостиков былых чувств.
Это было болезненно и достаточно опасно для новой семьи.
К тому же, окружало их много общих знакомых, которые самим фактом своего существования напоминали обо всей этой ситуации.
Сначала настроение портила только эта мелкая кусачая крапива. Она лезла отовсюду, как будто пытаясь создать препятствие их благополучному безмятежному существованию. Потом сдалась и она. Вместо неё появилась малина, которая кололась уже осмысленно, как бы компенсируя свою сладость.
А какая выросла капуста! Этот упругий кочан под натиском ножа издавал непередаваемый, наполненный до краев здоровой влагой, хруст.
Хозяйство постепенно росло и ширилось, появились свои яйца, молочные продукты, сметана, которые они с законной гордостью ездили продавать в Харьков.
Близкие знакомые очень удивлялись изменениям, происходящим с ними, вчера ещё городскими жителями. При этом сами друзья частенько наведывались в гости, на шашлыки, в этот лиственно-кислородный рай.
— Мама, опять гремит, пойдём скорее вниз!
— Вовка, ты помнишь, что говорит папа?
— А что? Он ведь рассказывает, что сам не знает никаких ответов!
Да, ответов не было. В погребе могло засыпать. Отсутствие запасного выхода превращало это подземное убежище в потенциальный мрачный склеп.
А во дворе — осколки.
Существовало, правда, так называемое "правило двух стен"...
Это значит, что нужно находиться в помещении за второй стенкой на случай попадания в первую.
Но это все, как известно, тоже довольно сомнительно. Тем более, если учесть качество их древнего хлипкого жилища...
Она размышляла о том, что можно было бы вырыть окоп, но это все было настолько незнакомо, и слишком пахло паникой... А сына хотелось успокоить...
Животные при каждом взрыве пугались, начинали вести себя непривычно, странно. Стало намного меньше молока и яиц...
Что уж говорить о людях...
С Айвой она старалась разговаривать почаще. Это была крупная, умудренная годами и житейским опытом, покладистая и добрая корова. Голос хозяйки действовал на неё успокаивающе, она слушала внимательно, наклонив слегка свою добродушную морду, и как бы приглашая к диалогу. Поэтому для подобных бесед выбирался момент, когда Вовка был рядом. Он тоже участливо прислушивался к ровным успокоительным фразам, и по мере своих скромных детских сил участвовал в процессе.
— Мамочка, опять грохочет!..
— Возьми меня за руку. Вот так... Спи...
Она брала эту теплую ручку, с наскоро залепленным лейкопластырем указательным пальцем, и прижимала к себе.
Он вздрагивал во сне, ворочался, бормотал что-то, звал папу.
От отца никаких известий не было уже давно...
продолжение здесь
-------------------------