ВАРЯГ И КОРЕЕЦ, БОЙ В ЧЕМУЛЬПО

ЧАСТЬ 1

Предлагаю взглянуть на события давно минувших дней через газетные публикации и некоторые документы того времени.

В этом материале представлены выборочные статьи. В других статьях, непредставленных здесь, о бое в Чемульпо имеется информация о взятии русских моряков в плен японцами, о потоплении японцами «Корейца» и т.п.. Часть такой информации указывается как непроверенная или сомнительная, другая часть представлена как факт.

1) RUSSIAN HEROISM.

Straits Budget, 3 March 1904, Page 16

https://eresources.nlb.gov.sg/newspapers/Digitised/Article/straitsbudget19040303-1.2.102?ST=1&AT=search&k=incidents%20at%20chemulpo&QT=incidents,at,chemulpo&oref=article

Переписанный текст

RUSSIAN EROISM.

Straits Budget, 3 March 1904, Page 16

Incidents at Chemulpo.

The Nagasaki correspondent of the South China Morning Post gives particulars of the Chemulpo fight from an eyewitness. It came off on the 9th instant. The Japanese squadron appeared off the port and called upon the Russian men-of-war, Koreitz and Varyag, then in port to surrender. The Koreitz engaged the Japanese and returned to port. The Varyag then unsuccessfully tried to escape. The Captain of the Varyag shortly afterwards tried again. He wrote to the Russian Consul stating that he intended to go out once more although, owing to the boilers of the vessel being in bad repair, he could barely steam ten knots. He had little hope of escaping and added “I go to die.” When the Varyag returned on first trying to escape, she was seen to have a heavy list and had evidently been hit below the water line. Then ensued the most thrilling moment of the day. The Russians heaved anchor and steamed out, both vessels with their bands playing the national anthem. For all they knew they went to certain death and their gallantry made such an impression on the foreign ships present that their companies thronged the decks and cheered them to the echo. Heroes they most assuredly were and the incident is one that any nation has a right to tell with pride. Two crippled ships going forth to meet odds of three to one! The unequal struggle was soon resumed and then, finding the result beyond any doubt, the Russians sunk their own ships to save them from falling into the possession of the enemy. The survivors were picked up by the neutral men-of-war, each of them taking about two hundred men. The Japanese afterwards demanded the surrender of these men as prisoners, but Captain Bayley of the Talbot, as senior naval officer, called a council and declined to comply.

Перевод

РУССКИЙ ГЕРОИЗМ.

Straits Budget, 3 марта 1904 г., стр. 16.

Инциденты в Чемульпо.

Корреспондент South China Morning Post в Нагасаки сообщает подробности боя Чемульпо от очевидца. Это произошло 9-го числа. Японская эскадра появилась у порта и призвала находившиеся в порту русские корабли «Кореец» и «Варяг» сдаться. «Кореец» вступил в бой с японцами и вернулся в порт. После этого «Варяг» безуспешно пытался уйти. Вскоре после этого капитан «Варяга» попытался снова. Он написал русскому консулу, что намерен выйти ещё раз, хотя из-за плохого состояния котлов судна он едва мог развить десять узлов. У него было мало надежды сбежать, и он добавил: «Я иду на смерть». Когда «Варяг» вернулся после первой попытке сбежать, было замечено, что у него тяжёлый крен, и, очевидно, ему попало ниже ватерлинии. Затем последовал самый волнующий момент дня. Русские снялись с якоря и отплыли, оба корабля с оркестром исполнили национальный гимн. Они знали, они шли на верную смерть, и их храбрость произвела такое впечатление на присутствовавшие иностранные корабли, что их роты заполнили палубы и приветствия разносились эхом. Они, несомненно, были героями, и любая нация имеет право рассказывать об этом инциденте с гордостью. Два повреждённых корабля выходят вперёд, при шансах три к одному! Неравная борьба вскоре возобновилась, и тогда, убедившись в бесспорном результате, русские потопили собственные корабли, чтобы спасти их от попадания в руки неприятеля. Оставшихся в живых подобрали нейтральные военные корабли, каждый из которых взял с собой около двухсот человек. Впоследствии японцы потребовали выдачи этих людей в плен, но капитан Бейли с «Талбота» как старший морской офицер созвал совет и отказался подчиниться.

2) The Straits Times, 9 March 1904, Page 2, the Chemulpo fight

https://eresources.nlb.gov.sg/newspapers/Digitised/Article/straitstimes19040309-1.2.4

Переписанный текст

The Straits Times, 9 March 1904, Page 2, the Chemulpo fight

More Variants

The Hongkong Telegraph, on the authority of an eye-witness, says that, on the day of the action at Chemulpo, 9th February, the Japanese fleet appeared at the mouth of the harbour. The Varyag was not aware that war had been declared and the first intimation was a letter brought in one of the Japanese despatch boats to the captain, informing him that he was at liberty to come out and make an attempt to escape from the Japanese fleet waiting for him outside. It further informed him that he was required to leave the port at once, and that, in the event of his refusal, the Japanese fleet would come in and sink him at his anchorage.

Upon this, the captain of the Varyag made out a formal protest, addressed to the various captains of the neutral ships in the harbour, declaring that Chemulpo being a neutral port, the Japanese action was a violation of international law. He requested their signatures to be appended to this protest. After this, the Talbot’s picket boat proceeded out of harbour with the document, to present it to the Japanese Admiral. Before, however, the steam boat had had time to return with an answer, the Varyag, with the Korietz, a gunboat, in company got under weigh, and proceeded out.

The outcome of the resulting engagement need not be recapitulated. The Varyag, seriously disabled, returned to port pursued by the Japanese man-of-war Asama. The Asama followed her up to her anchorage, and then ceased firing, owing to the proximity of the Talbot. Anchoring close to the British warship, the captain of the Varyag went on board and informed the British commander that he intended blowing his vessel up at her moorings. This was naturally objected to on account of the probable damage that would be done by the fragments to neutral ships in the vicinity. Upon this the Russian captain begged the British ship to fire at his waterline and sink the Varyag. This was of course refused. Finally, the Russian commander decided to open his sluices, while the Talbot was getting out of the line of fire, and thus sink his ship.

The Varyag was accordingly abandoned, and the sluices thrown open, while the crew, picked up by the boats of the neutral fleet, took refuge where they could. They had plenty of time it seems, for the ship took half an hour to sink.

Twenty-four wounded Russians have been admitted to the Japanese Red Cross Hospital at Chemulpo. They are getting on satisfactorily. These men stated that the explosion of the Japanese shells was terrific, fragments of one shell almost covering the whole length of the ship’s deck.

Further interesting details, supplied by a naval officer at Chemulpo, in connection with the action fought by the Varyag, are to hand. It appears that, upon receiving the Japanese invitation to battle the Russian captain, unwilling to expose his crew to such terrible odds, and realising that his chance was hopeless, endeavoured to obtain the signatures of all his officers to terms of capitulation. This document the commander refused to sign, and it was accordingly decided to show fight.

Перевод

The Straits Times, 9 марта 1904 г., стр. 2, битва Чемульпо.

Ещё варианты

Газета Hongkong Telegraph со слов очевидца сообщает, что в день сражения у Чемульпо, 9 февраля, японский флот появился в устье гавани. «Варяг» не знал об объявлении войны, и первым извещением было письмо, доставленное на одном из японских курьерских судов капитану, в котором сообщалось, что он волен выйти и попытаться скрыться от поджидающего его японского флота снаружи. Далее ему сообщили, что он должен немедленно покинуть порт, и в случае его отказа японский флот войдёт и потопит его на якорной стоянке.

После этого капитан «Варяга» подал официальный протест, адресованный различным капитанам нейтральных кораблей в гавани, заявив, что Чемульпо является нейтральным портом, а действия Японии являются нарушением международного права. Он потребовал их подписи приложить к этому протесту. После этого сторожевой катер «Талбота» вышел из гавани с документом, чтобы передать его японскому адмиралу. Но не успел катер вернуться с ответом, как «Варяг» с канонеркой «Кореец» в сопровождении подняли якорь и выдвинулись.

Нет необходимости резюмировать результат боя. Серьёзно выведенный из строя «Варяг» вернулся в порт, преследуемый японским кораблем «Асама». «Асама» последовал за ним до его якорной стоянки, а затем прекратил огонь из-за близости «Талбота». Встав на якорь рядом с британским военным кораблём, капитан «Варяга» поднялся на борт и сообщил британскому командующему, что намеревается взорвать своё судно на муренге. Естественно, против этого возражали из-за вероятного ущерба, который мог быть нанесён осколками нейтральным кораблям поблизости. После этого русский капитан умолял чтобы британский корабль обстрелял его ватерлинию и потопил «Варяг». Это, конечно, было отклонено. Наконец, русский командующий решил открыть свои шлюзы, пока «Талбот» уходил с линии огня, и таким образом потопить свой корабль.

Соответственно «Варяг» был оставлен, а шлюзы распахнуты, а команда, подхваченная шлюпками нейтрального флота, укрылась, где могла. Кажется, у них было предостаточно времени, так как корабль тонул в течение получаса.

Двадцать четыре раненых русских госпитализированы в госпиталь Красного Креста Японии в Чемульпо. Их состояние удовлетворительно. Эти люди заявили, что взрывы японских снарядов — это было ужасно, осколки одного снаряда почти покрыли всю длину палубы корабля.

Имеются и другие интересные подробности, предоставленные морским офицером в Чемульпо в связи с боем «Варяга». Оказывается, что, получив от японцев приглашение на бой, русский капитан, не желая подвергать свой экипаж таким ужасным испытаниям и понимая, что его шансы безнадёжны, постарался получить подписи всех своих офицеров под условиями капитуляции. Этот документ командир отказался подписывать, и соответственно было решено дать бой.

3) THE NAVAL ACTION AT CHEMULPO.

The Straits Times, 12 May 1904, Page 3

Captain Bayly’s Report

https://eresources.nlb.gov.sg/newspapers/Digitised/Article/straitstimes19040512-1.2.9

Переписанный текст

THE NAVAL ACTION AT CHEMULPO.

The Straits Times, 12 May 1904, Page 3

Captain Bayly’s Report

The Times of 12 th ult. gives a very interesting extract from a letter by Captain Lewis Bayly, of his Majesty's cruiser Talbot, at Chemulpo, dated February 20.

The latter says: –

In connection with the engagement between the Russian ships Variag and Koriets and the Japanese fleet I beg to enclose the following remarks: –

Captain Rondneff states that the carrying away of the wounded on stretchers became impossible: several men were carrying them when shot down and only five men altogether were brought down to the doctor below the water-line, while of these five the doctor of the Variag says two were practically dead when they arrived. The Russian sailors bear their operations wonderfully well.

There were 150 men employed on the Variag’s upper deck during the action, and nearly all the killed and wounded were out of this 150, which is – 28 per cent killed, 45 per cent wounded. It must not be forgotten that, having no gun shields, her guns’ crews were practically unprotected, and that shrapnel shell were largely used, to judge by the holes in the boats, funnels, &c. All was quiet in the engine-room, as though they had been at target practice. In one stoke-hold (they have five, with no fore and aft bulkhead) the water came up to the floor of the furnaces, but did not get into the other stokeholds. It is believed to have come through a hole made in the Variag’s water-line when she was inclined and travelling at a reduced speed while turning.

While suffering her severest punishment – i.e., when she was turning, thus keeping the range constant and her speed reduced, she had only four guns (I am told by her commander who is living with me) that were not temporarily disabled. One 12-pounder was knocked clean across the deck from port to starboard. One set of cartridges caught fire on deck and burned so rapidly that two men were burnt to death, the body of one falling down the ammunition hoist with the clothes on fire.

The range was taken by an officer on the forecastle and shown to the guns by an instrument in the top, but both men in the top were seriously wounded, one having his leg so nipped by a portion of the fractured steel of which the top is made that they had to cut some of the flesh of his leg away so as to extract him. The doctor was below the water-line; the gunnery, torpedo, and navigating lieutenants, together with the helmsman and a man for working the engine-room telegraphs, were in the conning-tower, the commander was running from place to place on the upper and main decks to stop fires, assist supply ammunition, &c. The captain stood near the entrance of the conning-tower, and during the action, when his bugler and orderly who followed him about were on either side of him between the conning-tower and its entrance screen, some pieces of a bursting shell arrived, killed the bugler and orderly and bruised the captain on the cheek.

All communications worked well, but after the steering gear was damaged the noise on deck was so great and the officers on deck were so deaf with the noise that the voice tube to the handwheel was of little service and the ship was steered with the propellers until out of action.

A very great deal of shrapnel must have been fired at the Variag, judging by the round holes, and not much lyddite, for there seems to have been no inconvenience from poisonous gases. Much trouble has been caused to the wounded on account of the pieces of cloth that are constantly being extracted. Many men are wounded with punctures, holes about as large as the top of the little finger and from ¼ in. to ½ in. or 1 in. deep, but with no foreign substance such as iron, &c., being present in the wound, and no sign of scorching round the mouth of the wound.

Перевод

Морской бой у Чемульпо.

The Straits Times, 12 мая 1904 г., стр. 3.

Отчёт капитана Бейли

Газета The Times 12-го предыдущего месяца приводит очень интересный отрывок из письма капитана Льюиса Бейли с крейсера Его Величества «Талбот» в Чемульпо от 20 февраля.

Последний говорит: —

В связи с боем русских кораблей «Варяга» и «Корейца» с японским флотом прошу приложить следующие замечания:

Капитан Ронднев утверждает, что вынос раненых на носилках стал невозможным: несколько человек несли их, когда были убиты, и всего пять человек были спущены к врачу ниже ватерлинии, а из этих пяти врач «Варяга» говорит, что двое были практически мертвы, когда прибыли. Русские моряки прекрасно переносят операции.

На верхней палубе «Варяга» во время боя работало 150 человек, и почти все убитые и раненые были из этих 150, то есть — 28% убитых, 45% раненых. Не надо забывать, что, не имея орудийных щитов, расчёты его орудий были практически незащищены, и в основном применялись осколочные снаряды, судя по попаданиям в шлюпки, трубы и т. д. В машинном отделении было тихо, как будто они тренировались по мишеням. В одной кочегарке (их пять, без носовой кормовой переборки) вода доходила до пола топок, но в остальные кочегарки не попадала. Считается, что она прошла через дыру, проделанную в ватерлинии «Варяга», когда он наклонился и двигался с меньшей скоростью при повороте.

Во время самого сурового наказания, т. е. когда он поворачивал, сохраняя, таким образом, дальность постоянной и уменьшенную скорость, у него было только четыре орудия (мне говорит её командир, живущий со мной), которые временно не были выведены из строя. Одна 12-фунтовая пушка была начисто разбита по палубе от левого до правого борта. Один комплект боеприпасов загорелся на палубе и сгорел так быстро, что двое сгорели заживо, а тело одного упало с подъёмника для боеприпасов с горящей одеждой.

Дистанция определялась офицером на полубаке и показывалась орудиям с помощью прибора наверху, но оба человека наверху были серьёзно ранены, причём у одного из них нога была прищемлена частью расколотой стали, из которой сделан верх так, что им пришлось отрезать часть плоти его ноги, чтобы извлечь его. Доктор был ниже ватерлинии; артиллерийский, торпедный и штурманский лейтенанты вместе с рулевым и оператором машинного телеграфа находились в рубке, командир перебегал с места на место по верхней и главной палубам для тушения пожаров, оказания помощи с поставкой боеприпасов и т. д. Капитан стоял у входа в рубку, и во время боя, когда его горнист и ординарец, следовавший за ним, находились по обе стороны от него между боевой рубкой и её входным экраном, прилетело несколько осколков разорвавшегося снаряда, убит горнист и ординарец и капитану досталось по щеке.

Все средства связи работали хорошо, но после того, как рулевой механизм был повреждён, шум на палубе был настолько велик, а офицеры на палубе настолько оглохли от шума, что голосовая трубка у штурвала мало помогала, и судно управлялось гребными винтами до тех пор, пока они не вышли из строя.

Судя по круглым отверстиям, по «Варягу» было выпущено очень много шрапнели, но не много лиддита, потому что от ядовитых газов, по-видимому, не было никаких неудобств. Много хлопот причиняли раненым куски ткани, которые постоянно вынимали. Многие имеют колотые раны, отверстия размером примерно с кончик мизинца и глубиной от ¼ до ½ дюйма или 1 дюйм, но без посторонних веществ, таких как железо и т. д., присутствующих в ране, и никаких признаков ожога вокруг раны.

4) THE "VARYAG" BATTLE. The Straits Times, 30 May 1904, Page 3 https://eresources.nlb.gov.sg/newspapers/Digitised/Article/straitstimes19040530-1.2.31

Переписанный текст

The Straits Times, 30 May 1904, Page 3

THE "VARYAG" BATTLE.

Fantastic tale accredited to a Russian Officer

The following fantastic story anent the battle off Chemulpo appears in the New York Herald – one of the best informed papers published, in regard to the war – under the date of February 11.

The second-in-command of the Russian Cruiser Varyag, to-day made the following statement aboard the French cruiser Pascal: -

When the Varyag withdrew from the Round Island engagement of the 9th inst. one of the Japanese cruisers had withdrawn from the line of battle with flames bursting fiercely amidships. Another Japanese cruiser was badly damaged and drifting helplessly. One Japanese torpedo-boat was in a sinking condition and must have gone down shortly after.

The above is in a mesure confirmed by several Korean fishermen, who were fishing near the scene of Tuesday’s engagement at the time of the battle. They state that two Japanese ships sank and that next morning the Japanese sent boats to cut off the tops of the funnels and masts of the sunken ships leaving nothing visible above the water.

The Japanese authorities here are assiduously circulating the report that none of the Japanese ships was hit during the engagement and that the entire fleet is intact, both ships and crews.

The Japanese authorities to-day chartered the only existing man-of-war, Yang-Mu, displaced the Korean officers, putting Japanese aboard, and sent the ship, flying the Korean flag, to Japan for coal to the fleet. In this connection, it should be noted that the Yang-Mu was purchased less than a year ago from Japanese parties, and that final payments, although overdue, have not been made by the Korean Government for the steamer. An agreement was entered into whereby the Japanese sellers of the boat had virtual control of her until the final payment was made. She is an old steamer, formerly flying the British flag and named the Pallas, and is in no sense a warship, merely an aged merchant tramp overhauled and painted white, and called by courtesy the Korean Navy.

At extreme low tide the starboard battery of the sunken cruiser Varyag shows above the water. Five guns can be seen.

Wounded Russian officers from the Varyag, now aboard the French cruiser Pascal, to-day stated that the commander of the Varyag ordered the slower gunboat the Korietz, to remain at anchor when the Varyag weighted anchor at 11.30 a.m. on the 9th, and steamed out to meet the Japanese fleet. It was his idea that with his 23-knot ship he might be able to run the line of shot and shell from the enemy and escape, leaving the Korietz at the anchorage to blow herself up on the approach of the Japanese fleet at four that afternoon, the hour Rear-Admiral Uriu had named in his notification of that morning.

But the captain of the Korietz refused to be left behind, and followed the Varyag in her attempt at escape.

It is also stated by the Russian officers that the first large projectiles to strike them not only put two boilers out of commission and damaged the engines of the Varyag, but that the steering gear was demolished, and the boat was steered by her engines alone. Her commander soon found that the best he could make with the disabled engines was 10 knots, and that only with difficulty. He had but four guns left which could be worked, and found it difficult to so manoeuvre the ship to serve them properly, so decide to put back to the anchorage to prevent his ship from falling into the hands of the enemy.

It was stated by officers of the French cruiser Pascal that the protest sent to the Rear-Admiral Uriu by the commanders of the neutral warships in the harbour on the morning of the 9th, protesting against the proposed action as per notification, that if the Russian ships had not either surrendered or left Chemulpo harbour by noon, the Japanese fleet would attack them at 4 p.m. , was sent by the steam launch of the British cruiser Talbot. This launch was about half a mile from the flagship Mikasa when the Japanese fleet opened fire on the Russian ships which were attempting to leave the harbour. The launch was compelled to run for cover, and was unable to deliver the protest aboard the Mikasa till after the engagement, some time in the afternoon.

When the doctor of the Varyag came aboard the British cruiser Talbot after the engagement, with the wounded men from his ship, he was hysterical. This gives an idea of the hell there must have been aboard the Varyag during and immediately after the engagement when a man of the doctor’s training and experience went to pieces under the strain.

Перевод

The Straits Times, 30 мая 1904 г., стр. 3.

БИТВА «ВАРЯГА».

Удивительная история, со ссылкой на русского офицера

Следующая удивительная история о битве в Чемульпо появилась в «New York Herald» — одной из наиболее информированных газет, публикуемых в отношении войны, — датируемой 11 февраля.

Заместитель командира русского крейсера «Варяг» сделал сегодня на борту французского крейсера «Паскаль» следующее заявление:

Когда «Варяг» вышел из боя у острова Круглый 9 числа текущего месяца один из японских крейсеров отошёл с линии боя с яростно полыхающим пламенем на миделе. Другой японский крейсер был сильно повреждён и беспомощно дрейфовал. Один японский миноносец был в тонущем состоянии и, должно быть, вскоре затонул.

Вышеизложенное, в определённой мере, подтверждается несколькими корейскими рыбаками, ловившими рыбу недалеко от места сражения во вторник во время битвы. Они утверждают, что затонули два японских корабля, и что на следующее утро японцы послали лодки, чтобы срезать вершины труб и мачт затонувших кораблей, не оставив ничего видимого над водой.

Японские власти усердно распространяют сообщение о том, что ни один из японских кораблей не пострадал во время боя, и что весь флот цел, как корабли, так и экипажи.

Японские власти сегодня зафрахтовали единственный существующий военный корабль «Янг-Му», заменили корейских офицеров, посадив на борт японцев, и отправили корабль под корейским флагом в Японию за углём для флота. В этой связи следует отметить, что «Янг-Му» был приобретён менее года назад у японских сторон и что окончательные платежи за пароход, хотя и просроченные, корейским правительством не произведены. Было заключено соглашение, по которому японские продавцы лодки будут фактически контролировать его (корабль) до тех пор, пока не будет произведён окончательный платеж. Это старый пароход, ранее плававший под британским флагом и носивший имя «Паллада», и ни в коем случае не военный корабль, а всего лишь старый торговый бродяга, отремонтированный и выкрашенный в белый цвет, который любезно именуется корейским флотом.

В сильный отлив правая батарея затонувшего крейсера «Варяг» показывается над водой. Видно пять орудий.

Раненые русские офицеры с «Варяга», находящиеся сейчас на борту французского крейсера «Паскаль», заявили сегодня, что командир «Варяга» приказал более тихоходной канонерской лодке «Кореец» оставаться на якоре, когда «Варяг» снялся с якоря в 11.30 утра 9-го и ушёл в море встретиться с японским флотом. Это была его идея, что с 23-узловым кораблём он мог бы пройти линию обстрелов и снарядов врага и уйти, оставив «Кореец» на якорной стоянке, чтобы тот взорвал себя при приближении японского флота в четыре часа дня, в час, который контр-адмирал Уриу назвал в уведомлении тем утром.

Но капитан «Корейца» отказался оставаться и последовал за «Варягом» в его попытке бегства.

Русские офицеры также утверждают, что первые крупные снаряды, поразившие их, не только вывели из строя два котла и повредили двигатели «Варяга», но и снесли рулевой привод, и лодка управлялась одними двигателями. Её командир вскоре обнаружил, что максимум, что он может сделать с отключенными двигателями, — это 10 узлов, да и то с трудом. У него оставалось всего четыре орудия, которые можно было привести в действие, и ему было трудно маневрировать кораблем так, чтобы они должным образом обслуживались, поэтому он решил вернуться на якорную стоянку, чтобы предотвратить попадание своего корабля в руки врага.

Офицеры французского крейсера «Паскаль» заявили, что протест, направленный контр-адмиралу Уриу командирами нейтральных военных кораблей в гавани утром 9-го, протестуют против предполагаемых действий согласно уведомлению, что если русские корабли не сдадутся и не покинут гавань Чемульпо к полудню, японский флот должен будет атаковать их в 16:00, это уведомление было отправлено паровым катером британского крейсера «Талбот». Этот катер находился примерно в полумиле от флагмана «Микаса», когда японский флот открыл огонь по русским кораблям, пытавшимся покинуть гавань. Катер был вынужден бежать в укрытие и смог доставить протест на борт «Микасы» только после боя, где-то во второй половине дня.

Когда врач «Варяга» поднялся на борт английского крейсера «Талбот» после боя с ранеными со своего корабля, он впал в истерику. Это даёт представление о том, какой ад должно быть был на борту «Варяга» во время и сразу после боя, когда человек с врачебной подготовкой и опытом был вне себя от напряжения.

5) THE FIGHT OF THE "VARYAG."

The Straits Times, 4 September 1905, Page 6

https://eresources.nlb.gov.sg/newspapers/Digitised/Article/straitstimes19050904-1.2.36

Переписанный текст

The Straits Times, 4 September 1905, Page 6

THE FIGHT OF THE "VARYAG."

Stirring Scenes.

There is a spirited account of the battle of Chemulpo in “The Commission of H. M. S. Talbot, 1901-1904,” from which we make the following extract: –

As they came towards us the Varyag’s band struck up the “King”, and we heard the captains give the order, “Three cheers for the British Talbot.” They gave us three, and we returned them three very good ones. It is almost impossible to picture the scene at this period. Here were 694 Russian officers and men going to almost certain death – for no one ever expected them, or at any rate very many of them, to survive the most unequal conflict – and yet they had their bands playing and were cheering, and their cheers being heartily returned by about 400 British officers and men, who felt very sorry for them, and admired their pluck in giving battle.

At 11.53 a.m. the Japanese opened fire and the Russians returned shots; then the action became general. The Russians steered a zig-zag course, and tried to pass to the south of the island, while the greater part of the Japanese lay to the west of an island. To get outside the Russians had to pass through a narrow channel to the south of the island, but, finding this blocked by several ships and torpedo craft, they turned and engaged the enemy with their port batteries, the Varyag to the north and the Koreetz to the east of the island.

At 12.35 p.m. both Russian vessels stood in towards the harbour. The Japs continued firing on them as they returned, and, fearing they might come too close, the Talbot, Pascal, and Elba were cleared for action. The Varyag was seen to have a decided list to port, owing to the shot holes in that side, below water, and the following was piped along our decks: “Should there be any chance of saving life when the boats are called away, all the ship’s company are to try and do their best to get away the boats quickly, and save as many lives as possible.”

At 12.45, while the marines cleared away the quarter deck, the remainder of the hands turned out and lowered all boats. Just before one o’clock, the Japanese drew off, and the Varyag having fired the last shot of the fight, the two Russian vessels anchored too close to us. Our doctor immediately left the ship in a boat with a Red Cross flag flying, and he was the first to go alongside the Varyag, being followed by the Italians and French. Reports stating that the French were the first to give assistance are not true, for the Talbot’s boat was the first one sent, and the first to arrive alongside the Varyag.

When she anchored the Varyag presented a terrible sight. While the Koreetz had not been hit, several of the Varyag’s yards had been struck, and her colours were flying from her fore port upper yardarm. The starboard side of the fore bridge had been shot away and was on fire, and the port side of the after bridge had also been hit. A large shell had torn a hole in her third funnel, and several shots had made holes in her port side, both above and below the water, a large shot mat having been placed over one. Her searchlights and ventilators had been perforated by the Japs shell. All the men in the fighting tops were killed or wounded, and one shell had put an entire gun’s crew, excepting one man, out of action. Her boats, which were made of zinc, were also riddled, and could not have been used.

Перевод

The Straits Times, 4 сентября 1905 г., стр. 6.

БОЙ «ВАРЯГА».

Волнующие сцены.

В «Комиссии H. M. S. Talbot, 1901–1904 гг.» есть яркий отчёт о битве в Чемульпо, из которого мы делаем следующий отрывок:

Когда они подошли к нам, оркестр «Варяга» заиграл «Короля», и мы услышали, как капитаны отдали приказ: «Трижды ура британскому Талботу». Они прокричали нам трижды ура, и мы им ответили тем же самым. Почти невозможно представить сцену в этот период. Здесь 694 русских матроса и офицера шли почти на верную гибель, ибо никто никогда не ожидал, что они, или, по крайней мере, очень многие из них, выживут в самой неравной схватке, — и тем не менее у них играли оркестры, и они ликовали, и на их аплодисменты сердечно ответили примерно 400 британских офицеров и матросов, которым было их очень жаль, и которые восхищались их мужеством в том, что они собирались дать бой.

В 11.53 японцы открыли огонь, русские открыли ответный огонь; завязался бой. Русские шли зигзагообразным курсом и пытались пройти к югу от острова, в то время как большая часть японцев расположилась к западу от острова. Чтобы выбраться наружу, русским нужно было пройти через узкий канал к югу от острова, но, обнаружив, что он заблокирован несколькими кораблями и миноносцами, они повернули и вступили в бой с противником своими батареями по левому борту, «Варяг» к северу и «Кореец» к востоку от острова.

В 12:35 оба русских корабля стояли в сторону гавани. Японцы продолжали стрелять по ним, когда они возвращались, и, опасаясь, что они могут подойти слишком близко, «Талбот», «Паскаль» и «Эльба» были готовы к бою. Видно было, что «Варяг» имеет решительный крен на левый борт из-за пробоин в борту, под водой, и по нашим палубам протрубили следующее: «корабельная команда должна сделать всё возможное, чтобы быстро выйти на шлюпках и спасти как можно больше жизней».

В 12.45, пока матросы расчищали квартердек, остальные развёртывали и спускали все шлюпки. Незадолго до часу дня японцы отошли, и «Варяг» сделал последний выстрел в бою, и два русских корабля бросили якорь слишком близко к нам. Наш доктор сразу же покинул судно на лодке с развевающимся флагом Красного Креста и первым подошёл к «Варягу», за ним итальянцы и французы. Сообщения о том, что французы первыми оказали помощь, не соответствуют действительности, ибо лодка «Талбот» была отправлена первой и первой прибыла к борту «Варяга».

Когда он стал на якорь, «Варяг» представлял собой страшное зрелище. В то время как «Кореец» не был подбит, несколько реев «Варяга» были поражены, и его знамя развевалось с его носового верхнего рея по левому борту. Правый борт носового мостика был обстрелян и загорелся, левый борт кормового мостика также пострадал. Большой снаряд пробил дыру в его третьей дымовой трубе, а несколько выстрелов проделали дыры в его левом борту как над, так и под водой, причём над одной из них был помещён большой пластырь. Его прожекторы и вентиляторы были пробиты японскими снарядами. Все в боевых кабинах были убиты или ранены, а один снаряд вывел из строя весь расчёт орудия, за исключением одного человека. Его лодки, сделанные из цинка, тоже были изрешечены, и их нельзя было использовать.

THE RUSSO-JAPANESE WAR NAVAL ATTACHES REPORTS

ДОКЛАДЫ ВМФ О РУССКО-ЯПОНСКОЙ ВОЙНЕ

Первоначально напечатанный как секретный документ сразу после русско-японской войны 1904–1905 годов, этот сборник представляет собой сборник донесений британских морских офицеров с японскими и российскими военно-морскими силами во время этого конфликта.

Издатель: The Battery Press, Inc.; 2-е издание (1 января 2003 г.)

Переписанный текст

Report by Captain E. C. T. Troubridge, R.N., on board “Genkai”, Despatch Boat to the Fleet at A-san, Korea, 10th February 1904.

CHEMULPO ACTION, 9TH FEBRUARY.

The operations of Rear-Admiral Uriu have, up to the present time, come under my own immediate observation, and I have had an opportunity to-day (10th February) of discussing those operations with the Rear-Admiral and his captains. It is, therefore, convenient to allude to them now.

At 6 p.m. on the 8th February the Rear-Admiral with his division proceeded to Chemulpo and immediately commenced the work of disembarkation. The two Russian vessels in the port gave him great anxiety. Although the telegraphic communication with Port Arthur had been cut, he could not be certain of their actions, or whether they were aware of the declaration of war. When the disembarkation commenced the “Koreetz” sloop came out; the “Kasasagi,” torpedo boat, fired a torpedo at her and she withdrew.* (N.I.D. Nork – This is not quite accurate)

I may mention that at 8 a.m. on 9th February we spoke the “Kasasagi,” torpedo boat, and the captain of her told us he had fired a torpedo at a Russian ship in Chemulpo the previous evening and missed her.

At 2 a.m. on the 9th the operation of landing the troops was completed without further interference, and Rear-Admiral Uriu withdrew his squadron to outside Chemulpo, sending the transports to A-san Bay.

He had information that the two Russian ships would leave the harbour at noon the following day, 9th February.

It will be recollected that we had left Hako in the “Genkai” at 2 p.m. on the 8th February.

On the 9th at 10 a.m. we arrived at A-san Bay, and, finding no ships there, the lieutenant in command determined to proceed to Chemulpo. I was anxious to communicate with Rear-Admiral Uriu, and further we had the information of the proposed departure of the Russian ships.

At noon we observed Rear-Admiral Uriu’s squadron.

At 12.30 p.m. we passed White Rock Lighthouse, and I then observed that the “Asama” was separated from the remainder of the squadron and steaming at full speed directly towards us in the “Genkai.” When she was about 1 1/2 miles ahead we altered to eastward to keep out of her way, when at 12.35 she suddenly opened fire with her whole port broadside, at an object which the configuration of the land prevented our seeing from the “Genkai”; she then turned to starboard and the fire was taken up by all ships except “Takachiho” and “Akashi.” We followed up in “Genkai,” and all the squadron turned to eastward and chased toward Chemulpo, into three miles ahead of the squadron.

It was a very fine day, clear sky and calm sea, the movements of the Japanese ships, distant from 1 1/2 to 3 miles from “Genkai,” being very clearly seen.

The action that took place I am able to describe from my own observation and from conversations I have had to-day (the day following the engagement) with Rear-Admiral Uriu and Captain Yashiro of the “Asama.”

The “Varyag” and “Koreetz” came out of Chemulpo shortly after noon.

Rear-Admiral Uriu’s squadron was in the northern part of the sheet of water which forms the approach to Chemulpo.

The “Varyag,” which ship has an official speed of 23 · 5 knots, steamed full speed towards the passage between Yung Lung Island and White Rock Light. The Rear-Admiral at once detached the “Asama” (1st class cruiser) to cut her off. The “Asama” came down full speed with that intention, which was soon effected, and opened fire at 12.35 p.m., the distance being 6,800 yards, all port guns, broadside and barbette, being in action, the distance reduced to 5,800 yards, at which distance the Captain of “Asama” informs me he made a hit with his 8-in. gun.

The “Asama” then turned to starboard, her proximity to Yung Lung Island preventing her turning to port.

The Rear-Admiral had despatched “Chiyoda” to her assistance, fearing the “Varyag” might force her way past. Meanwhile the Rear-Admiral in the “Naniwa,” with the “Miyako,” kept circling in the northern section of the entrance, while the “Takachiho” and “Akashi” kept circling in the south-western section, guarding it. All ships except these two latter were now in action.

When the “Varyag” was at a distance of about 4,500 yards, she turned and ran back into Chemulpo, as also did the “Koreetz,” which had been taking part in the action.

A general chase ensued at about the above range.

The last shots were fired simultaneously from the fore barbette of the “Asama,” which was leading the chase. I took the time of these shots as 12.49 p.m., the time of the first shots as 12.35. The action had therefore lasted exactly 14 minutes.

These last shots from the “Asama’s” 8-in. guns set the “Varyag” on fire in the after part.

The Japanese squadron followed up to the entrance of Chemulpo Reach, the “Asama” going up the harbour.

The Captain of the “Asama” informed me it was his intention to sink the “Varyag” by ramming her, but that she was amongst the foreign men-of-war. He came out again at 1.40 and the Japanese squadron formed up to the west of the entrance.

Six torpedo boats had come up during the action, but too late to take any part.

Rear-Admiral Uriu informed me to-day that he sent in last night a torpedo boat to ascertain the condition of the Russian ships, and found that the fire caused by his guns had been extinguished, but that the crews had gone on board the French man-of-war “Pascal,” and both the “Varyag” and “Koreetz,” as well as the Russian S.S. “Sungari,” had been set on fire and burnt and sunk by their own people to prevent their falling into his hands.

His duty, to land the troops and to deal with the Russian ships, appears therefore to have been fulfilled.

With regard to some particulars of the affair, I observed a considerable number of shots striking the water near the “Naniwa” and thought she was certain to have been struck. It appears, however, that not a single Japanese ship was struck once during the engagement, which, seeing that there were six of them in such narrow waters, does not speak well for the Russian gunnery. The Rear-Admiral informs me that his ships, the “Naniwa,” made two hits.

He says that firing was difficult owing to the necessity he was under to be constantly circling, on account of the narrow sea space, and also owing to the long range; the least range at which he fired was 4,000 yards. The Captain of the “Asama” informs me that he wished to engage at long range to keep the advantage of his 8-in. guns and his armour. The “Varyag” has only 6-in. He said he could speak for certain of only 10 hits – three 8-in., seven 6-in., – but perhaps had more. His greatest range was 6,800 yards, his least 4,800 yards, and, as I have said, his last two 8-in. shots hit the stern of “Varyag,” setting her on fire. It is stated that the Captain of “Varyag” was killed.

At 2 p.m. to-day (10th February) the “Shinonome,” torpedo boat destroyer, came into harbour. As she had come from Port Arthur, there was considerable excitement. She passed the “Asama,” and having signaled, drew loud cheers from that ship. I went on board the “Naniwa” and found Captain Asai, who commands the destroyers, in Admiral Uriu’s cabin, giving his account of the operations, in which he stated the Japanese torpedo destroyers had been completely successful. He stated they had certainly sunk two battleships, and he thought had struck two others.

Rear-Admiral Uriu then told me he had just received a wireless telegram from the Commander-in-Chief (just then sighted) to say he had fought a successful action, but some ships had sustained considerable damage, notably the “Iwate.”

The whole fleet came in and anchored at 3 p.m. I returned to the “Genkai” and weighed and moved to near the “Asahi,” intending to go on board of her, but unfortunately the wind, which had been rapidly increasing, now blew a violent southerly gale making boating impossible, so that I am unable, at present, to furnish details of the operations at Port Arthur, although I may mention that Rear-Admiral Uriu informed me that Vice-Admiral Togo would not have returned from Port Arthur had he not reduced the Russian fleet to a position of considerable inferiority, or – been defeated. My impression is that he has done well, judging by the elation of all officers.

11th February, 8 a.m. Being about to proceed on board “Asashi,” I close this for transmission by “Genkai,” which takes wounded to Sasebo.

Перевод

Отчёт капитана Э. К. Т. Трубриджа, Р. Н., на борту «Гэнкай», посыльного судна для флота в Асане, Корея, 10 февраля 1904 г.

БОЙ В ЧЕМУЛЬПО, 9 ФЕВРАЛЯ.

Операции контр-адмирала Уриу до сих пор находились под моим непосредственным наблюдением, и сегодня (10 февраля) я имел возможность обсудить эти операции с контр-адмиралом и его капитанами. Поэтому сейчас было бы удобно сослаться на них.

В 18:00 8 февраля контр-адмирал со своей дивизией проследовал в Чемульпо и немедленно приступил к работе по высадке. Два русских корабля в порту доставляли ему большое беспокойство. Хотя телеграфная связь с Порт-Артуром была перерезана, он не мог быть уверен ни в их действиях, ни в том, знали ли они об объявлении войны. Когда началась высадка, вышел шлюп «Кореец»; миноносец «Касасаги» выпустил по нему торпеду, и он отошёл. * (это не совсем точно)

Могу сказать, что в 8 часов утра 9 февраля мы разговаривали с миноносцем «Касасаги», и капитан его сказал нам, что накануне вечером он выпустил торпеду по русскому кораблю в Чемульпо и промахнулся.

В 2 часа ночи 9-го операция по высадке десанта была завершена без дальнейших помех, и контр-адмирал Уриу отвёл свою эскадру за пределы Чемульпо, отправив транспортные суда в бухту А-сан.

У него была информация, что два русских корабля выйдут из гавани в полдень следующего дня, 9 февраля.

Напомним, что мы ушли из Хако на «Генкае» в 14 часов, 8 февраля.

9го, в 10:00 мы прибыли в бухту А-сан, и не найдя там кораблей Капитан-лейтенант, командовавший нами, принял решение идти в Чемульпо. Мне хотелось поскорее переговорить с контр-адмиралом Уриу; также, у нас были сведения о предстоящем выходе Русских судов.

В полдень мы заметили эскадру контр-адмирала Уриу.

В 12:30 мы миновали маяк Уайт-Рок, и затем я заметил, что «Асама» отделился от остальной части эскадры и на полной скорости мчится прямо к нам на «Гэнкай». Когда она была примерно в 1 1/2 милях впереди, мы изменили курс на восток, чтобы не мешать ему, когда в 12.35 он внезапно открыл огонь всем своим левым бортом по объекту, который из-за рельефа местности мы не могли видеть с «Гэнкай»; затем он повернул на правый борт, и огонь вели все корабли, кроме «Такатихо» и «Акаси». Мы последовали за ним в «Генкае», и вся эскадрилья повернула на восток и помчалась к Чемульпо, опережая эскадрилью на три мили.

День был очень погожий, небо ясное и море спокойное, движения японских кораблей, удаленных от «Гэнкая» на 1 1/2 — 3 мили, были очень хорошо видны.

«Варяг» и «Кореец» вышли из Чемульпо вскоре после полудня.

Эскадра контр-адмирала Уриу находилась в северной части пролива, образующего подход к Чемульпо.

«Варяг», судно которое имеет официальную скорость 23.5 узлов, на полном ходу двинулся к проходу между островом Юнг Лунг и маяком Уайт Рок. Контр-адмирал немедленно отделил «Асама» (крейсер 1-го ранга), чтобы отрезать его. C этим намерением «Асама» пошёл на полной скорости, которое вскоре было осуществлено, и открыл огонь в 12:35 с дистанции 6800 ярдов, все левые орудия, бортовой залп и барбет были задействованы в бою, дистанция сократилась до 5800 ярдов, с этого расстояния капитан «Асамы» сообщил мне, что он попал из своего 8-дюймового орудия.

Затем «Асама» повернул на правый борт, его близость к острову Юнг-Лунг не позволила ему повернуть на левый борт.

Контр-адмирал послал ему на помощь «Чиёду», опасаясь, что «Варяг» может прорваться мимо. Тем временем контр-адмирал на «Наниве» с «Мияко» кружил в северной части входа, а «Такатихо» и «Акаси» кружили в юго-западной части, охраняя вход. Все корабли, кроме этих двух последних, были теперь в бою.

Когда «Варяг» был на расстоянии около 4500 ярдов, он развернулся и побежал обратно в Чемульпо, как и «Кореец», участвовавший в бою.

Общая погоня завязалась примерно на указанном выше расстоянии.

Последние выстрелы были произведены одновременно с носового барбета «Асамы», шедшего в погоню. Я засёк время этих выстрелов — 12 часов 49 минут, время первых выстрелов — 12 часов 35 минут. Таким образом, бой длился ровно 14 минут.

Эти последние выстрелы из «Асамы» 8 мм. орудия стали причиной пожара «Варяга» в кормовой части.

Японская эскадра проследовала к входу в Чемульпо, «Асама» следовал в гавань.

Капитан «Асамы» сообщил мне, что он намерен потопить «Варяг», протаранив его, но тот находится среди иностранных военных кораблей. Он снова вышел в 1:40, и японская эскадра построилась к западу от входа.

Во время боя подошли шесть миноносцев, но было слишком поздно, чтобы принять какое-либо участие.

Контр-адмирал Уриу сообщил мне сегодня, что прошлой ночью он прислал миноносец для выяснения состояния русских кораблей и обнаружил, что пожар, вызванный его орудиями, потушен, но экипажи перешли на борт французского корабля. Военный корабль «Паскаль», а также «Варяг» и «Кореец», а также русский пароход «Сунгари» были сожжены и потоплены своими, чтобы они не попали в его руки.

Таким образом, его обязанность по высадке войск и расправе с русскими кораблями, по-видимому, была выполнена.

Что касается некоторых подробностей этого дела, то я наблюдал значительное количество выстрелов, попавших в воду возле «Нанивы», и считал, что в него наверняка должны были попасть. Оказывается, однако, что ни один японский корабль не был поражён ни разу во время боя, что, учитывая, что их было шесть в таких узких водах, не говорит в пользу русской артиллерии. Контр-адмирал сообщает мне, что его флагман, «Нанива», осуществили два попадания.

Он говорит, что стрельба была затруднена из-за необходимости постоянно кружиться, из-за узкого морского пространства, а также из-за большой дальности; наименьшая дальность, с которой он стрелял, составляла 4000 ярдов. Капитан «Асамы» сообщил мне, что хотел вести бой на дальней дистанции, которые ему позволяла броня и 8дм. орудия крейсера. У «Варяга» всего 6-дюймовые. Он сказал, что может с уверенностью сказать только о 10 попаданиях — трех 8-дюймовых, семи 6-дюймовых, — но, возможно, их было больше. Его наибольшая дальность была 6800 ярдов, наименьшая — 4800 ярдов, и, как я уже говорил, его последние два 8-дюймовых выстрела попали в корму «Варяга», вызвав пожар. Говорят, что капитан «Варяга» погиб.

В 14:00 сегодня (10 февраля) в гавань вошёл миноносец «Синономэ». Так как он прибыл из Порт-Артура, было немало волнений. Он, идя мимо «Асамы», подал сигнал, вызвав громкие аплодисменты с этого корабля. Я поднялся на борт «Нанивы» и застал капитана Асаи, командующего эсминцами, в каюте адмирала Уриу, который давал отчёт об операциях, в которых, по его словам, японские миноносцы добились полного успеха. Он заявил, что они определённо потопили два корабля и, как он думал, поразили ещё два.

Затем контр-адмирал Уриу сказал мне, что он только что получил радиотелеграмму от главнокомандующего (только что было отмечено), в которой говорилось, что он провёл успешный бой, но некоторые корабли получили значительные повреждения, особенно «Иватэ».

Весь флот прибыл и стал на якорь в 3 часа дня. Я вернулся на «Генкай», снялся с якоря и подошёл к «Асахи», намереваясь подняться на его борт, но, к сожалению, ветер, быстро усиливался, теперь дул сильный южный шторм, делавший плавание на шлюпке невозможным, так что я в настоящее время не могу сообщить подробности операций в Порт-Артуре, хотя могу заметить, что контр-адмирал Уриу сообщил мне, что вице-адмирал Того не вернулся бы из Порт-Артура, если бы он значительно не сократил бы русский флот, или – не нанёс бы поражение. У меня сложилось впечатление, что он хорошо справился, судя по восторгу всех офицеров.

11 февраля, 8 утра. Собираясь проследовать на борт «Асахи», заканчиваю этот рапорт для передачи на «Гэнкай», который везёт раненых в Сасебо.

Часть (относящийся непосредственно к бою) доклада капитана
Виксбурга (W.A. Marshall).

U.S Legation,

Seoul, Corea

Feb.9, 1904.

My dear Captain,

We have been listening to the sounds of the fight and heard all the heavy guns, and you can imagine the excitement up here. We have not yet heard the results, but it is rumored that the Variag and Koreetz have been captured. From the length of the affair they must have made a good fight.

Перевод

Представительство США,

Сеул, Корея

9 февраля 1904 г.

Мой дорогой капитан,

Мы слушали звуки боя и слышали все тяжёлые орудия, и вы только представьте волнение здесь. Результатов мы ещё не слышали, но ходят слухи, что «Варяг» и «Кореец» захвачены. Судя по продолжительности дуэли, они, должно быть, хорошо повоевали.

L’Illustration — французский еженедельный журнал, основанный в 1843 году Адольфом Жоанном, Жаком-Жюльеном Дюбоше и Эдуардом Шартоном.

26 марта 1904

Переписанный текст

La bataille Navale de Tchemoulpo

Les très intéressants documents que nouns donnons ci-contre nous sont obligeamment communiqués par un officier de marine qui suivi toutes les péripéties du tragique combat de Tchemoulpo (ou Chemulpo), le 9 février, et asssista à la fin superbe du Varyag et du Koreïetz. Le récit que nous avons sous les yeux de cette lute épique du croiseur et de la canonnière russes contre six gros navires de querre et huit torpilleurs japonais ne peut qu’accroitre encore le sentiment d’admiration profonde qu’a soulevé la première nouvelle de ce sacrifice héroïque.

On peut, par le plan, se rendre un compte exact de la disposition de la rade de Tchemoulpo, simple embouchure de rivière, entonnoir dont l’entrée était facile à barrer, pour une force aussi nombreuse que l’était l’escadre japonaise. On peut aussi suivre aisément les péripéties du combat.

Quand le commandant du Varyag, le capitaine de vaisseau Roudnief, eut la conviction que les deux navires n’avaient plus qu’à courir à la mort, après qu’il eut fait jouer la Marseillaise, le God save the king et l’hymne italien, hommage suprême rendu aux navires français , anglais et italien, don’t les commandants lui avaient donné toutes les marques de sympathie et d’estime qu’il en pouvait attendre, puis le Boje Tsara Krani, il s'avança, suivi du Koreïetz, vers l’entrée de la passe et l’infranchissable digue que formaient les cinq croiseurs, le cuirassé et les huit torpilleurs japonais.

On aurait pu croire que les deux bateaux russes allaient être coulés en quelques instants. Le combat pourtant dura une heure. Et c’est seulement quand le Varyag eut toutes ses pièces d’artillerie réduites à l’impuissance, son gouvernail démonté, quand il ne put plus manoeuvrer, qu’il vira de bord pour revenir au fond de la rade, obligé de manoeuvrer seulment au moyen de ses hélices et présentant, un long moment, son flanc aux bordées ennemies.

C’est alors qu’il reçut à la flottaison trois obus. A ce moment, il s’inclina et reutra au port en donnant fortement de la bande, poursuivi par le croiseur Chigoya qui s’acharnait contre lui. Il put cependant gagner le port, le feu à son bord, penché, prét à couler, semblait-il. Nous avons publié déjà une gravure de cet héroïque épisode.

On débarqua d’abord sur des chaloupes à vapeur les blessés qui, enveloppés dans de longues couvertures, furent recueillis à bord du Pascal, avec des soins infinis, puis les hommes valides; enfin on ouvrit toutes les prises d’eau, et la navire, à 200 mètres du Pascal, s’abima dans les flots vers le soir, à 5 h 40, à demi consumé, couvert de sang. A la marée basse, on pouvait encore apercevoir son épave, lugubre débris.

Quant au Koreïetz, il avait à peine souffert, ayant combattu à l’abri du grand croiseur. On le fit sauter. Et l’on mit encore le feu à un cargo-boat russe, le Sungari, ne voulant pas que rien tombât aux mains de l’ennemi.

Перевод

Морское сражение при Чемульпо

Очень интересные документы, которые мы приводим здесь, любезно переданы нам морским офицером, который следил за всей перипетией трагического сражения при Чемульпо 9 февраля и присутствовал при бесподобном конце «Варяга» и «Корейца». Имеющийся перед нашими глазами рассказ об этой эпической борьбе русского крейсера и канонерской лодки с шестью большими боевыми кораблями и восемью японскими миноносцами может только ещё больше усилить чувство глубокого восхищения, вызванное первым известием об этой героической жертве.

Из схемы мы можем получить точное представление о расположении рейда Чемульпо, простого устья реки, воронки, вход в которую было легко перекрыть такой многочисленной силой, как японская эскадра. Мы также можем легко следить за перипетией боя.

Когда командир «Варяга» капитан Руднев убедился, что двум кораблям оставалось только бежать навстречу смерти, после того, как была сыграна «Марсельеза», «Боже, царя храни» и итальянский гимн, после того как воздали высшую дань уважения французскому, английскому и итальянскому кораблям, командиры которых оказали ему («Варягу») все знаки симпатии и уважения, на которые он мог рассчитывать, после «Боже царя храни», «Варяг» двинулся вперёд, за ним «Кореец», к входу и непроходимой дамбе, образованной пятью крейсерами, линкором и восемью японскими миноносцами.

Можно было подумать, что два русских корабля будут потоплены через несколько мгновений. Однако бой длился час. И только когда у «Варяга» были доведены до бессилия все его артиллерийские орудия, вышел из строя руль, когда он уже не мог маневрировать, он повернул обратно в глубь рейда, вынужденный маневрировать винтами и подставив свой фланг, на длительное время, неприятельским залпам.

Именно тогда он получил на ходу три попадания. В этот момент он накренился, и едва идущий возвращаясь в порт, был преследуемый крейсером «Чигоя», который, преследуя, вёл по нему огонь. Однако он («Варяг») смог добраться до порта, на борту был пожар, судно накренилось, казалось, что он готов пойти ко дну. Мы уже публиковали гравюру этого героического эпизода.

Сначала на паровые катера выгружали раненых, которых, завернув в длинные одеяла, с скрупулёзной осторожностью собирали на борт «Паскаля», затем здоровых; наконец все водозаборы были открыты, и корабль в 200 метрах от «Паскаля» затонул в волнах к вечеру, в 5 часов 40 минут, наполовину сгоревший, весь в крови. Во время отлива ещё можно было увидеть его обломки, мрачные обломки.

Что же касается «Корейца», то он почти не пострадал, сражаясь под прикрытием большого крейсера. Они взорвали его. И подожгли русский сухогруз «Сунгари», не желая, чтобы что-нибудь попало в руки врага.

Выборочные статьи (только за февраль 1904) из французской газеты Le Temps. Оригинал статей по данной ссылке: https://gallica.bnf.fr/ark:/12148/cb34431794k/date1904 или Presse et revues Le Temps (Paris. 1861) (архив газеты)

1) Le Temps, 11 февраля 1904 (последняя страница)

Переписанный текст

DERNIÈRE HEURE

Version japonaise du combat de Chemulpo

Londres, 10 février.

La légation japonaise à Londres communique la dêpêche suivante:

Tokio, 10 février.

L'escadre japonaise, escortant des transports en route pour Chemulpo, a rencontré la canonnière russe Korietz, qui sortait du port.

La cannonière a pris l'offensive et fit feu sur les torpilleurs japonais. Ceux-ci déchargèrent sans succès deux torpilles.

La canonnière retourna à son mouillage dans le port.

Le lendemain matin, 9 février, de bonne heure, l'amiral commandant l'escadre japonaise somme les vaisseaux de guerre russes de sortir du port avant midi.

Faute de quoi, ils se verraient obligés de les attaquer dans le port.

Les navires de guerre russes ayant quitté le port vers 11 h. 1/2, l'engagement eut lieu au delà des îles Polynesian.

Au bout d'une heure, les vaisseaux russes cheréhèrent un abri dans ces îles.

Le croiseur Varyag coula et, vers quatre heures du matin, le 10 février, on annonça que le Korietz, aurait sauté et coulé.

Les officiers et les équipages des deux navires russes se sont réfugiés à bord du croiseur français Pascal.

Les Japonais n'ont subi aucune perte.

Londres, 10 février.

Une seconde dépêche officielle informe la légation japonaise à Londres que quatre bataillons japonais ont débarqué à Chemulpo.

New-York, 10 février

Suivant un télégramme de Tokio, en date du 9 février, les Japonais ont débarqué quatre bataillons à Gensan, et d'autres troupes sont concentrées dans l'île de Tsusima.

On fait des préparatifs pour le débarquement de nouvelles troupes en Corée.

Перевод

ПОСЛЕДНИЙ ЧАС

Японская версия боя у Чемульпо

Лондон, 10 февраля.

Японское представительство в Лондоне сообщает следующее:

Токио, 10 февраля.

Японская эскадра, сопровождавшая транспортные суда на пути к Чемульпо, натолкнулась на выходившую из порта русскую канонерскую лодку «Кореец».

Канонерская лодка перешла в наступление и открыла огонь по японским миноносцам. Эти две торпеды не достигли цели.

Канонерская лодка вернулась на якорную стоянку в гавани.

Рано утром следующего дня, 9 февраля, командующий японской эскадрой адмирал приказал русским кораблям выйти из порта до полудня.

В противном случае они были бы вынуждены атаковать их в порту.

Российские военные корабли покидают порт около 11 часов утра. Часть сражения произошла за Полинезийскими островами.

Через час русские суда укрылись на этих островах.

Крейсер «Варяг» затонул, а около четырех часов утра 10 февраля было объявлено, что «Кореец» взорвался и затонул.

Офицеры и экипажи двух русских кораблей укрылись на борту французского крейсера «Паскаль».

Японцы потерь не понесли.

Лондон, 10 февраля.

Второе официальное сообщение японской миссии в Лондоне, что четыре японских батальона высадились в Чемульпо.

Нью-Йорк, 10 февраля.

Согласно телеграмме из Токио от 9 февраля, японцы высадили четыре батальона в Генсане, остальные войска сосредоточены на острове Цусима.

Ведется подготовка к высадке новых войск в Корее.

2) Le Temps, 12 февраля 1904 (на первой странице)

Переписанный текст

L'engagement de Chemulpo

Une dépêche de l'agence Reuter donne la version suivante de l'engagement de Chemulpo:

Tokio, 10 février.

On annonce que dans un combat qui a eu lieu hier à Chemulpo, et qui a duré de onze heures du matin à trois heures de l'après-midi, les Japonais ont eu le dessus sur deux navires de guerre russes, qui seraient le Koreïets et le Varyag. Le Koreïets aurait coulé, tandis que le feu se serait déclaré à bord du croiseur Varyag, qui aurait subi des avaries importantes. Une partie de l'équipage, parvenue au rivage, a été capturée. Les navires japonais ont subi de légères avaries.

On mande de Tokio à la Daily Mail que dans le combat qui a été livré au large de Chemulpo, le Varyag et le Koreïets ont été coulés par leurs propres équipages. Ces deux navires pourront probablement être renfloués, principalement le Koreïts.

On croit savoir qu'ils avaient à bord des troupes destinées à Séoul.

Le correspondant de la Daily Mail à Séoul télégraphie, le 10 février, que cinq cuirassés et quatre torpilleurs japonais sont déjà en vue de Chemulpo; d'autres navires de guerre et un grand nombre de transports approchent.

Un télégramme reçu à San-Francisco, du correspondant de l'Associated Press à Nagasaki, annonce que le croiseur russe Varyag, qu'on avait donné comme coulé, a été capturé et est arrivé à Saseho.

Selon ce télégramme, indépendamment des navires russes endommagés dans l'attaque des torpilleurs à Port-Arthur, sept autres navires auraient été capturés.

Le général Kouropatkine est arrivé à Karbine et a pris le commandement des troupes de terre.

On mande de Shanghaï que la canonnière russe Mandjur, actuellement dans le port, a arboré aujourd'hui le pavillon de combat. La coque et les cheminées ont été repeintes en noir et le navire est prêt à partir au premier signal.

On avait précédemment annoncé que ce navire était à Nagasaki.

Перевод

Бой у Чемульпо

В сообщении агентства Reuters приводится следующая версия боя у Чемульпо:

Токио, 10 февраля.

Сообщается, что в бою, который произошёл вчера у Чемульпо и длился с одиннадцати часов утра до трёх часов дня, японцы одержали верх над двумя русскими боевыми кораблями — «Кореец» и «Варяг». «Кореец» затонул, а на борту крейсера «Варяг» вспыхнул пожар, и корабль получил значительные повреждения. Часть экипажа, добравшись до берега, попала в плен. Японские корабли получили незначительные повреждения.

Из Токио в Daily Mail сообщают, что в бою у Чемульпо «Варяг» и «Кореец» были потоплены собственными экипажами. Эти два корабля, вероятно, смогут снова спустить на воду, особенно «Кореец».

Считается, что у них на борту были войска, направлявшиеся в Сеул.

Корреспондент Daily Mail в Сеуле телеграфирует 10 февраля, что пять линкоров и четыре японских миноносца уже находятся в поле зрения Чемульпо; приближаются другие военные корабли и большое количество транспортных судов.

В телеграмме, полученной в Сан-Франциско от корреспондента Ассошиэйтед Пресс в Нагасаки, сообщается, что русский крейсер «Варяг», объявленный потопленным, захвачен и прибыл в Сасехо.

Согласно этой телеграмме, кроме русских кораблей, повреждённых при атаке миноносцами в Порт-Артуре, было захвачено ещё семь кораблей.

Генерал Куропаткин прибыл в Карбин и принял командование сухопутными войсками.

Из Шанхая говорят, что российская канонерская лодка «Манджур», находящаяся сейчас в порту, сегодня подняла боевой флаг. Корпус и трубы перекрашены в чёрный цвет, и корабль готов к отплытию по первому сигналу.

Ранее сообщалось, что этот корабль находился в Нагасаки.

3) Le Temps, 16 февраля 1904

Переписанный текст

Le combat de Chemulpo

Le correspondant de l'Associated Press télégraphie de Nagasaki:

Les survivants du croiseur Varyag et de la canonnière Koreïets sont toujours à bord du navire de guerre français Pascal et des navires italien Elba et anglais Talbot. Le commandant du navire de guerre anglais Talbot, qui est le plus ancien, a, à deux reprises, répondu aux Japonais qui réclamaient les marins russes comme prisonniers, qu'il attend des instructions du gouvernement anglais.

Le croiseur américain Wickburg n'a recueilli aucun survivant. Le commandant de ce navire considère la demande des Japonais comme fondée. Il prétend, en effet, que les Russes ont abusé de la clémence des Japonais pour gagner le port et pour se réfugier ensuite à bord des navires de guerre étrangers, alors que les Japonais auraient pu les couler en pleine mer.

Un épisode glorieux s'est produit au moment de la deuxième sortie. Les deux navires de guerre russes, le Varyag et le Koreïets, s'avançaient au devant de la flotte japonaise, au son de l'hymne national, joué par la musique du bord, semblant braver une destruction certaine. Des hurras enthousiastes partirent alors des navires de guerre étrangers, à la vue d'un tel courage.

Les navires de guerre japonais Naniwa, Takatchiho, Takashi et Suma ne perdirent pas un homme. De leur côté, les Russes eurent un officier et 40 hommes tués, it 464 blessés.

La position des épaves des deux navires russes indique que le sauvetage des canons sera chose aisée.

L'empereur a félicité l'amiral Togo de sa victoire à Port- Arthur.

Перевод

Бой у Чемульпо

Корреспондент Ассошиэйтед Пресс телеграфирует из Нагасаки:

Оставшиеся в живых крейсера «Варяг» и канонерской лодки «Кореец» до сих пор находятся на борту французского военного корабля «Паскаль», итальянского корабля «Эльба» и английского «Талбот». Командир английского военного корабля «Талбот», самого главного из них, дважды отвечал японцам, считавшие русских моряков пленными, что ждёт указаний от английского правительства.

Американский крейсер «Виксбург» не оказал помощи выжившим. Командир этого корабля считает претензии японцев обоснованными. Он фактически утверждает, что русские злоупотребили милосердием японцев, чтобы добраться до порта, а затем укрыться на борту иностранных военных кораблей, когда японцы могли потопить их в открытом море.

Славный эпизод произошёл во время второго выхода. Два русских военных корабля, «Варяг» и «Кореец», выдвинулись навстречу японскому флоту под звуки государственного гимна, исполняемого музыкой на борту, казалось, готовясь к неминуемой гибели. Затем с иностранных военных кораблей раздались восторженные возгласы при виде такого мужества.

Японские боевые корабли «Нанива», «Такачихо», «Такаси» и «Сума» не потеряли ни одного человека. Со своей стороны, русские имели потери — один офицер и 40 матросов убитыми и 464 ранеными.

Положение обломков двух русских кораблей указывает на то, что спасение орудий будет несложным.

Император поздравил адмирала Того с победой при Порт-Артуре.

4) Le Temps, 17 февраля 1904 (на первой странице)

Переписанный текст

LA GUERRE RUSSO-JAPONAISE

(dépêches de notre envoyé special)

Notre envoyé spécial sur le théâtre de la guerre nous télégraphie:

Shanghaï, 15 février, 3 heures de l'après-midi.

Il y a une importante rectification à faire aux nouvelles données sur le combat de Chemulpo. Un des croiseurs japonais aurait été coulé et un autre désemparé. Les réjouissances que l'on préparait au Japon ont été décommandées. Je pars pour Port-Arthur.

Shanghaï, 15 février, 8 h. 25 du soir.

Le bruit court ici avec persistance que le Japon aurait conclu avec la Chine un accord secret qui se manifesterait par une entrée en campagne de l'armée chinoise si l'armée russe subissait une grande défaite. Ce n'est pas là qu'un des nombreaux bruits de Shanghaï. Mais il trouve créance.

Перевод

РУССКО-ЯПОНСКАЯ ВОЙНА

(депеши нашего спецпосланника)

Наш спецпосланник на театре военных действий телеграфирует нам:

Шанхай, 15 февраля, 3 часа дня.

Необходимо внести важную поправку в новые боевые данные Чемульпо. Один из японских крейсеров был потоплен, а другой выведен из строя. Празднества, которые готовились в Японии, отменены. Я уезжаю в Порт-Артур.

Шанхай, 15 февраля, 8.25 вечера.

Здесь ходит упорный слух о том, что Япония заключила бы с Китаем секретный договор, который проявился бы во вступлении в военную кампанию китайской армии, если бы русская армия потерпела крупное поражение. Это не просто один из многих слухов Шанхая. Но он находит своё подтверждение.

5) Le Temps, 21 февраля

Переписанный текст

Le combat de Chemulpo

Les comptes-rendus télégraphiques adressés d'Extrême-Orient sur le combat de Chemulpo ont laissé, par leur imprécision, beaucoup de détails dans l'obscurité. Le capitaine de frégate Nicol, commandant du croiseur Pascal, qui était dans le port de Chemulpo au moment de l'action, a recueilli à son bord des blessés russes et les a ramenés à Shanghaï où il est arrivé le 17 février, a adressé, sur le combat, un rapport dont voici la substance d'après une dépêche de Shanghaï au Petit Journal:

Dans la matinée du 9 février, une escadre japonaise, forte de six grands croiseurs et de huit contre-torpilleurs, placée sous le commandement de l'amiral Uriu, se présenta devant Chemulpo, où étaient mouillés deux bâtiments russes, le croiseur Varyag et la canonnière Koreïets.

L'amiral Uriu invita les commandants des deux bâtiments à quitter le port; sinon, l'escadre japonaise allait commencer le bombardement de la ville.

Les commandants des navires français Pascal et Gueydon, ancrés dans le port, ainsi que les commandants de trois navires de guerre italien, allemand et anglais, se rendirent auprès de l'amiral Uriu et protestèrent contre cette attaque qu'ils considéraient comme une violation du droit des gens, Chemulpo étant port neutre.

L'amiral japonais ne tint aucun compte des protestations des commandants de navires européens, et intima à nouveau l'ordre de faire sortir le Varyag et le Koreïets.

A midi, les deux bâtiments russes opérèrent une première sortie.

A peine avaient-ils franchi la passe, qu'ils étaient entourés par les quatorze navires japonais,qui ouvrirent sur eux un feu nourri.

Les navires russes ripostèrent; mais bientôt le Varyag et le Koreïets, criblés de projectiles, virèrent de bord et se réfugièrent dans la rade de Chemulpo.

Les péripéties de la bataille navale étaient suivies avec la plus vive anxiété par les états-majors et les équipages des navires de guerre européens qui assistaient, témoins impuissants et muets, à la lutte inégale, soutenue par les deux bâtiments russes.

Aussi, lorsque le Varyag et le Koreïets passèrent prés d'eux, furent-ils accueillis par des ovations enthousiastes.

Dans l'après-midi, les commandants des navires russes, voulant éviter un bombardement de la ville, résolurent de sortir à nouveau en dépit des conseils contraires qu'on leur donnait et bien qu'une nouvelle protestation eût été faite, sans succès du reste, par les commandants des navires européens.

A quatre heures, le Varyag et le Koreïets doublèrent la passe pour la deuxième fois. Ils furent accueillis par un feu des plus meurtriers et se défendirent désespérément.

Mais, en un quart d'heure, les deux bâtiments, hachés par les projectiles japonais, et dont les bordages étaient criblés d'obus, se replièrent encore vers Chemulpo.

Le but des deux commandants était de sauver le plus grand nombre possible de marins ef de faire sauter ensuite les bâtiments, afin qu'ils ne tombassent pas entre les mains de l'ennemi.

Dès que le Varyag et le Koreïets, toujours poursuivis par les contre-torpilleurs japonais, furent parvenus dans le port, les équipages sautèrent à l'eau et furent recueillis par les navires européens, tandis que l'on débarquait hâtivement les blessés dans des jonques, toutes les embarcations de servitude ayant été réduites en miettes.

Le commandant du Pascal termine en déclarant que les marins russes se sont conduits comme de véritables héros.

Перевод

Бой у Чемульпо

Телеграфные сводки с Дальнего Востока о битве при Чемульпо оставили многие подробности в неясности из-за своей неточности. Командир Николь, командир крейсера «Паскаль», находившийся в порту Чемульпо в момент боя, подобрав на борт русских раненых, доставил их в Шанхай, куда прибыл 17 февраля, и обратились по поводу боя с докладом, из которого следующее содержание согласно депеше из Шанхая напечатанная в Petit Journal:

Утром 9 февраля японская эскадра, состоящая из шести больших крейсеров и восьми эсминцев под командованием адмирала Уриу, появились перед Чемульпо, где стояли на якоре два русских корабля, крейсер «Варяг» и канонерская лодка «Кореец».

Адмирал Уриу предложил командирам двух кораблей покинуть порт; в противном случае японская эскадра начала бы бомбардировку города.

Командиры французских кораблей «Паскаль» и «Гейдон», стоявших на якоре в порту, а также командиры трёх итальянских, немецких и английских военных кораблей направились к адмиралу Уриу и выразили протест против этого нападения, которое они считали нарушением международного права, Чемульпо был нейтральный порт.

Японский адмирал проигнорировал протесты европейских командиров кораблей и снова приказал «Варягу» и «Корейцу» убыть.

В полдень два русских корабля совершили первый боевой выход.

Не успели они пересечь вход, как были окружены четырнадцатью японскими кораблями, которые открыли по ним шквальный огонь.

Русские корабли открыли ответный огонь; но вскоре «Варяг» и «Кореец», изрешечённые снарядами, изменили курс и укрылись на рейде Чемульпо.

За перипетиями морского сражения с острейшей тревогой следили штабы и экипажи европейских военных кораблей, беспомощные и немые свидетели, оказывавшие помощь в неравном бою, который вели два русских корабля.

Поэтому, когда мимо них проезжали «Варяг» и «Кореец», их встречали бурными овациями.

Во второй половине дня командиры русских кораблей, желая избежать обстрела города, решили снова выйти в море, несмотря на данные им противоположные советы и хотя был выдвинут новый, но безуспешный, протест командирами европейских кораблей.

В четыре часа «Варяг» и «Кореец» повторили попытку во второй раз. Их встретил смертоносный огонь, и они отчаянно сопротивлялись.

Но через четверть часа оба корабля, чьи борта были изрешеченные японскими снарядами, снова отступили к Чемульпо.

Целью двух командиров было спасти как можно больше моряков, а затем взорвать корабли, чтобы они не попали в руки врага.

Как только «Варяг» и «Кореец», всё ещё преследуемые японскими миноносцами, подошли к порту, экипажи спрыгнули в воду и были подобраны европейскими кораблями, а раненых спешно высадили на джонки, которые были разорваны на куски.

Командир «Паскаля» заканчивает тем, что заявляет, что русские моряки вели себя как настоящие герои.

Также по ссылке ниже есть очень много статей из французских газет о геройском подвиге Варяга и Корейца.

https://www.retronews.fr/search#allTerms=Varyag&sort=score&publishedStart=1904-01-01&publishedEnd=1904-12-31&publishedBounds=from&indexedBounds=from&page=4&searchIn=all или Recherche RetroNews-Le site de la BnF (архив газет)

Вот одна из них:

Les Annales politiques et littéraires, 3 avril 1904, p. 2

Переписанный текст

PETITS ÉCHOS DE LA GUERRE

Le courrier de Chine, arrivé récemment, nous apporte les premières correspondances écrites du théâtre de la guerre et les premières impressions de choses vues qui nous soient venues de la Corée et de la Mandchourie.

Les dépêches officielles, quelle que soit leur prolixité, ne peuvent valoir dix lignes de celui qui peut écrire: «J'étais là, telle chose m'advint. »

Lisez, par exemple, le récit tragique de l'attaque, en rade de Chemulpo, des vaisseaux russes Waryag et Koreïets par la flotte de l'amiral Uriu, récit fait par le commandant Sennes, du Pascal, vaisseau de guerre français qui recueillit les blessés.

Le 9 février, à sept heures du matin, les capitaines des bateaux français, anglais, allemand, américain, reçoivent, de l'amiral Uriu, l'avis qu'ils aient à quitter leur mouillage, car il allait attaquer les deux navires russes. Le commandant du Pascal s'empresse de prévenir le commandant du Waryag, qui ne savait rien :

« Une scène touchante venait d'avoir lieu à bord du Pascal. Quand le commandant du Waryag eut appris les intentions de l'amiral Uriu, il demanda aux navires étrangers de sortir avec lui et le Koreïets, afin de les accompagner jusqu'en haute mer.

» On lui fît immédiatement comprendre l'impossibilité d'une telle manoeuvre.

» — C'est bien, dit le commandant du Waryag; c'est à une boucherie qu'on nous envoie ! Nous irons !

» Les commandants du Pascal et de l'Elba donnèrent l'accolade à leur collègue; le commandant du Talbot, ému, une cordiale poignée de main... »

Allant à une mort certaine, voici comment les Russes s'y préparent:

« Aussitôt rentré à bord, le commandant russe assembla ses hommes et leur annonça qu'il fallait combattre. Un hourra unanime lui répondit. Sur-le-champ, on appareilla pour le combat, ainsi qu'à bord du Koreiets.

» Puis, les navires se disposèrent à sortir ; la musique du Waryag, réunie sur le pont, joua l'hymne russe, la Marseillaise, God save the King et l'air national italien.

» Dans les vergues, les hommes des bâtiments étrangers poussaient des acclamations, saluant ceux qui allaient à une mort certaine. »

Pendant une heure, dans une situation impossible, le .Waryag lutta contre un ennemi dix fois supérieur. Le navire est criblé de mitraille :

« Le spectacle sur le pont était épouvantable, dit le commandant Sennes. Jamais aucun des assistants n'avait vu pareille boucherie. Partout du sang, des débris de chair, des troncs sans tête, des mains, une odeur de sang à donner des nausées aux plus aguerris.

» Le kiosque de combat avait extrêmement souffert. Un obus avait éclaté sur son sommet, tuant un jeune officier qui, le télémètre à la main, donnait des instructions pour le pointage. Du malheureux, il ne restait plus qu'une main crispée sur l'instrument. »

Son gouvernail brisé, le feu à l'arrière, trois obus dans le flanc à la hauteur de la ligne de flottaison, le Waryag va-t-il se rendre? Non. Le Pascal recueille les blessés, on débarque les hommes valides. Alors :

« Toutes les prises d'eau furent ouvertes. Lentement, sombra le navire. A cinq heures environ, il s'abîmait dans les flots. »

C'est beau comme l'histoire du Vengeur. Quant au Koreiets, qui sortit intact de la bataille, plutôt que de se rendre :

« Son commandant avait prévu que la lutte était impossible; il s'était arrangé de façon a pouvoir se faire sauter en pleine mêlée. Une mèche, avec double raccord greffé sur chacune des poudrières, était établie, et, quelques minutes après son retour au port, ses hommes une fois en sûreté, le Koreiets, sous la formidable poussée de deux explosions presque simultanées, volait dans les airs aux hourras des matelots étrangers, spectateurs de tant d'héroïsme. »

En rééditant un mot célèbre, n'est-ce pas qu'on peut s'écrier aussi : — Ah ! les braves gens !

UN DIPLOMATE.

Перевод

Les Annales politiques et littéraires, 3 апреля 1904 г., стр. 2

МАЛЕНЬКИЕ ЭХО ВОЙНЫ

Недавно прибывший курьер из Китая привёз нам первую письменную корреспонденцию с театра военных действий и первые впечатления от увиденного, дошедшие до нас из Кореи и Маньчжурии.

Официальные донесения, какими бы пространными они ни были, не стоят и десяти строк того, кто может написать: «Я был там, со мной случилось такое».

Прочтите, например, трагический рассказ о нападении на рейде Чемульпо на русские корабли «Варяг» и «Кореец» флотом адмирала Уриу, рассказ командира Сенеса французского военного корабля «Паскаль», который забрал раненых.

9 февраля в семь часов утра капитаны французского, английского, немецкого и американского кораблей получили от адмирала Уриу извещение о том, что они должны покинуть якорную стоянку, так как он собирается атаковать два русских корабля. Командир «Паскаля» спешит предупредить ничего не знавшего командира «Варяга»:

«Трогательная сцена только что произошла на борту «Паскаля». Когда командир «Варяга» узнал о намерениях адмирала Уриу, он попросил иностранные корабли выйти вместе с ним и «Корейцем», чтобы сопровождать их в открытом море.

Ему немедленно дали понять невозможность такого манёвра.

— Хорошо, — сказал командир «Варяга»; нас отправляют к мяснику! Мы идём!

Капитаны «Паскаля» и «Эльбы» обняли своего коллегу; командир «Талбота», растроганный, сердечное рукопожатие...».

Идя на верную смерть, вот как к ней готовятся русские:

«Как только он поднялся на борт, русский командующий собрал своих людей и сказал им, что они должны сражаться. Ему ответили единодушные возгласы. Они сразу же отправляются в бой, как и на борту «Корейца».

«Затем корабли приготовились к отплытию; оркестр «Варяга», собравшийся на палубе, играл русский гимн, «Марсельеза», «Боже, царя храни» и итальянская народная музыка.

На реях матросы иностранных кораблей приветствовали тех, кто шёл на верную смерть».

В течение часа в безвыходной ситуации «Варяг» сражался с десятикратно превосходящим противником. Корабль изрешечён картечью:

«Зрелище на палубе было ужасающим, — сказал капитан Сенес. Никто из помощников никогда не видел такой бойни. Повсюду кровь, куски плоти, туловища без голов, руки, запах крови, которая вызывала тошноту даже у самого матёрого.

«Боевая рубка сильно пострадала. Снаряд разорвался на его вершине, убив молодого офицера, который с дальномером в руке давал указания по наведению. От несчастного осталась только рука, сжимающая инструмент».

Его руль вышел из строя, пожар на корме, три снаряда в борт по ватерлинии, сдастся ли «Варяг»? Нет. Паскаль подбирает раненых, высаживает здоровых. И так:

«Все водозаборы были открыты. Корабль тонул медленно. Около пяти часов он утонул в волнах».

Это красиво, как история Мстителя. Что же касается Корейца, вышедшего из боя невредимым, и не сдавшимся:

«Его командир предвидел, что борьба невозможна; он сделал так, чтобы иметь возможность взорвать себя в рукопашной. Был установлен взрыватель с двойным соединением, привитым к каждому из пороховых погребов, и через несколько минут после его возвращения в порт его люди, оказавшиеся в безопасности, «Кореец» под грозным натиском двух почти одновременных взрывов пронёсся под аплодисменты иностранных моряков, зрителей такого героизма».

Повторяя известное изречение, не можем ли и мы воскликнуть:

— Ах! Смелые люди!

ДИПЛОМАТ.

P.S. К сожалению полный отчёт командира французского крейсера «Паскаль» В. Сенеса найти не удалось.

В интернете попадаются статьи, в которых говорится, что до 1954 года никаких публикаций про подвиг Варяга и Корейца и соответственно про их экипажи не было. Видимо идёт намёк на то, что в том числе и в Сталинской России про это не упоминалось. Вот несколько фото, взятые с русских сайтов, показывающие, что это не так.

1) А.Д. Войцеховский с адмиралом Н.Г.Кузнецовым, 13 июля 1946-го года.

2) В журнале Огонёк от 15 октября 1950-го года, есть заметка о Иване Фёдоровиче Ярославцеве.

3) На фото из архива кинофотодокументов РГАКФД матрос 1-й статьи героического крейсера «Варяг» А.Д. Войцеховсий осматривает бронекатер в 1946 году.

Автор слов о «Варяге» Рудольф Грейнц

Конец первой части. Продолжение следует.