Надежда Александровна Лохвицкая (в замужестве Бучинская, псевдоним Тэффи, 1872-1952) – прозаик, поэтесса, драматург, журналистка. Её смешные талантливые короткие истории дарили читателям одновременно смех и слёзы.
Михаил Зощенко писал о Тэффи: «Её считают самой занимательной и «смешной» писательницей. И в длинную дорогу берут непременно сборник её рассказов». Иван Бунин называл её великой умницей-остроумницей.
О себе она рассказывать не любила, предпочитая окружить свою жизнь тайнами и мифами. Попытаемся опровергнуть некоторые из них.
Мои года – мое богатство?
Возраст женщины – тайна за семью печатями. Надежда Лохвицкая, как большинство представительниц прекрасного пола, не любила называть дату своего рождения. В эмиграции она скостила себе целых тринадцать лет. Указывала в документах 1875-й или даже 1885-й годы. Лишь сравнительно недавно была установлена точная дата рождения Надежды Тэффи. Из документов, обнаруженных в Центральном государственном историческом архиве Санкт-Петербурга, следует, что Надежда, дочь действительного статского советника Александра Владимировича Лохвицкого и его жены Варвары Александровны, родилась 26 апреля 1872 года и была крещена в Сергиевском всей артиллерии соборе 11 мая 1872 года.
При чем тут Киплинг?
Мария (в поэтичестве Мирра) и Надежда Лохвицкие – родные сестры, две яркие звезды Серебряного века. Задолго до литературного дебюта Надежды за её старшей сестрой Миррой уже закрепилась слава «русской Сафо». Желая идти своим собственным путем, а не оставаться только «сестрой своей Сестры», Надежда Лохвицкая взяла себе псевдоним Тэффи, как считается, позаимствовав его из арсенала знаменитого английского поэта Редьярда Киплинга.
Иную версию появления литературной маски писательница изложила в автобиографическом рассказе «Псевдоним» (1931). Мечтая об успехе одной из первых своих пьес «Женский вопрос», она решила воспользоваться слегка измененным именем слуги Лохвицких Степана, которого домашние шутливо звали Стэффи. Отбросив первую согласную букву, Надежда Александровна явила миру загадочное, странное имя – Тэффи.
Впрочем, окончательно запутывая своих поклонников, писательница упоминает вскользь и «Трильби» Джорджа дю Морье, популярнейший роман конца 19 столетия о богемном Париже, где среди персонажей фигурирует студент-искусствовед Таффи Уинн.
Взаимовыгодное сотрудничество
Одним из самых популярных русских дореволюционных литературно-художественных журналов сатиры и юмора был «Сатирикон». В нём печатались Аркадий Аверченко, Саша Чёрный, Тэффи, Осип Дымов. «„Сатирикон“ раскрепостил русский юмор. Снял с него оковы незримых слёз. Россия начала смеяться», – отмечала Тэффи. Она оставалась постоянной сотрудницей издания на протяжении десяти лет, хотя её рассказы, фельетоны, юморески и стихотворения появлялись не в каждом выпуске. Всего было опубликовано 32 произведения Тэффи.
Писательница принимала участие в проектах сатириконцев – коллективных сборниках и выпусках «Дешёвой юмористической библиотеки», костюмированных балах, что окончательно упрочило её славу.
Первый сатириконский бал широко рекламировался. По Невскому проспекту тянулся целый хвост разносчиков рекламы с огромными плакатами, на которых обаятельный толстенький дьявол с маленькими рожками зазывал всех на костюмированный бал журнала «Сатирикон» в зал Павловой.
Отчасти своим взлётом к вершинам писательского мастерства Тэффи обязана записному остряку Аркадию Аверченко, главному редактору «Сатирикона» и «Нового Сатирикона». Хотя сотрудничество Тэффи с этими журналами было взаимовыгодным. Рассказы и фельетоны, опубликованные там, с одной стороны, укрепляли славу Надежды Александровны и увеличивали ряды её поклонников, с другой стороны, поднимали популярность изданий.
На чужбине
В эмиграции Тэффи оказалась, по её же словам, почти случайно. Решение об окончательном расставании с родиной было принято спонтанно. В рассказе «На скале Гергесинской» (1919) она дала объяснение своему внезапному отъезду: «Есть натуры героические, с радостью и вдохновением идущие через кровь и огонь – трам-та-ра-рам! – к новой жизни.
И есть нежные, которые могут с тою же радостью и тем же вдохновением отдать жизнь за прекрасное и единое, но только без трам-та-ра-рам. Молитвенно, а не барабанно. От криков и крови весь душевный пигмент их обесцвечивается, гаснет энергия и теряются возможности. Увиденная утром струйка крови у ворот комиссариата, медленно ползущая струйка поперёк тротуара перерезывает дорогу жизни навсегда. Перешагнуть через неё нельзя.
Идти дальше нельзя. Можно повернуться и бежать.
И они бегут.
Этой струйкой крови они отрезаны навсегда, и возврата им не будет».
За границей Надежда Александровна провела более тридцати лет, в основном в Париже, занимаясь литературным трудом.
Блистательно остроумная Тэффи была заметной фигурой в эмиграции. Вокруг неё всегда собирались яркие, талантливые люди: Иван Бунин, Саша Чёрный, Дмитрий Мережковский, Зинаида Гиппиус и многие-многие другие золотые перья русской литературы.
Н.А. Тэффи была членом правления Союза русских писателей и журналистов в Париже. К ней потоком шли просьбы. Она самым активным образом помогала соотечественникам. Организовала сбор средств в фонд памяти Ф.И. Шаляпина и на создание библиотеки имени А.И. Герцена в Ницце. Специально писала произведения для вечеров памяти своих бывших коллег Саши Чёрного и Фёдора Сологуба. Выступала на благотворительных вечерах в пользу нуждающихся собратьев по перу.
У неё получалось всё, за что бы она ни бралась. Не умея шить, Надежда Александровна сшила чудесное белое платье для Наташи Зайцевой, когда около четырёх месяцев жила в семье писателя Бориса Зайцева.
«Приезжают наши беженцы, измождённые, почерневшие от голода и страха, отъедаются, успокаиваются, осматриваются, как бы наладить новую жизнь, и вдруг гаснут.
Тускнеют глаза, опускаются вялые руки и вянет душа – душа, обращенная на восток.
Ни во что не верим, ничего не ждём, ничего не хотим. Умерли.
Боялись смерти большевистской – и умерли смертью здесь.
Вот мы – смертью смерть поправшие.
Думаем только о том, что теперь там. Интересуемся только тем, что приходит оттуда.
А ведь здесь столько дела. Спасаться нужно и спасать других. Но так мало осталось и воли, и силы…» (Из рассказа Н.А.Тэффи «Ностальгия»)
Вопреки расхожим домыслам на чужбине она не бедствовала. По воспоминаниям Валентины Дмитриевны Васютинской-Маркадэ, хорошо знавшей о жизни Тэффи в Париже, у неё была очень приличная квартира из трёх больших комнат с просторной передней. Писательница очень любила и умела принимать гостей: «Дом был поставлен на барскую ногу, по-петербургски. В вазах всегда стояли цветы, во всех случаях жизни она держала тон светской дамы».
Тэффи получала посылки от поклонников и американского Литфонда, ей приходили скромные денежные переводы, на её имя поступали пенсии и гранты. Парижский миллионер и филантроп Соломон Атран по просьбе Андрея Седых, друга писательницы и редактора «Нового русского слова» в Нью-Йорке, вплоть до своей кончины в 1952 году выплачивал Надежде Александровне небольшую пожизненную пенсию.
Тэффи – советская гражданка?
Летом 1946 года в Париж прибыла советская делегация, в составе которой был и Константин Симонов. Советское правительство командировало его во Францию с целью склонить ряд русских эмигрантов к возвращению в Россию. Звали вернуться на Родину и Тэффи. Второй секретарь посольства СССР во Франции Николай Емельянов прислал ей открытку со словами: «Уважаемая Надежда Александровна. Прошу принять искренние поздравления с наступающим Новым годом. Желаю успехов в Вашей деятельности на благо советской Родины».
Иногда пишут, что за несколько лет до смерти она приняла советское гражданство. Это утверждение не соответствует истине. На все приглашения Тэффи раз за разом отвечала отказом. Она горько шутила: «Знаете что, милые мои друзья, вспоминается мне последнее время, проведенное в России. Было это в Пятигорске. Въезжаю я в город и вижу через всю дорогу огромный плакат: «Добро пожаловать в первую советскую здравницу!» Плакат держится на двух столбах, на которых качаются два повешенных. Вот теперь я и боюсь, что при въезде в СССР я увижу плакат с надписью: «Добро пожаловать, товарищ Тэффи», а на столбах, его поддерживающих, будут висеть Зощенко и Анна Ахматова».
Эмигрантка из России Надежда Лохвицкая (Тэффи) скончалась 6 октября 1952 года. В одном из лучших сборников рассказов «Книга Июнь» она весьма афористично заметила: «Суета сует. Попросту – суетня. Всю жизнь вертятся люди, как собака за хвостом, перед тем как улечься».
Материал подготовила Винокурова Э.Е.