Сгоревшая звезда
Киру качало как на качелях. Мозг выхватывал из окружающей обстановки какие-то фрагменты, но сложить их в одну картинку не получалось. Сначала наплывала успокаивающая темнота, которая приносила облегчение. И длилось такое состояние долго. Потом приходил свет. И это ее беспокоило и раздражало. В теле появлялись неприятные ощущения, и Кира опять очень хотела тьмы.
– Мы делаем все, что можем, – услышала она чей-то неприятный голос в тот момент, когда вернулся свет. – Но она человек, и ее регенерация очень слабая. А мы ее фактически восстанавливаем как феникса из пепла.
– Нам эта девушка нужна, – раздался еще один раздраженный голос.
А дальше снова наступила темнота. И в этой темноте она слышала шум прибоя. И волны качали ее уставшее и истерзанное тело. Свежий ветерок обволакивал и ласкал. И она знала, тот, кто должен находиться рядом, уже никогда не будет стоять возле нее.
И снова свет и опять этот противный голос:
– Зачем она вам нужна? Ее уже похоронили. Будет она дальше жить или нет, никого не интересует. Мы не сможем восстановить ее полностью.
Как не смогут восстановить? Я хочу жить. И снова волна темноты. Откуда-то из памяти выплыло «Раш».
– Раш, – мысленно позвала девушка. – Ра-а-аш-ш.
И в темноте появилось пятно света. Оно не приближалось. Но Кира точно знала, что ей надо туда, к нему.
– Мы теряем ее. Что за черт, почему началось ухудшение?! Что пошло не так? – опять встревоженные голоса достигают ее сознания. Громко. Очень громко. Что-то не так. Что-то произошло, что не дает ей успокоения. Темнота, где темнота? Там спасение. Жизнь ‒ вот то, что надо. Ей надо выжить. А значит, ей нельзя к тому пятну света, которое появляется в темноте. Кира вздохнула и опять погрузилась в спасительную дрему.
– Раш, – тихо опять позвала девушка, но пятна уже не было. Пришло осознание, надо выбирать или жизнь, или Раша. Она так билась за эту жизнь, что теперь не могла ее потерять. Ведь она всегда знала, что рано или поздно Раш уйдет. А потом пришло четкое осознание, если она выберет Раша, то не будет ни Раша, ни жизни. Значит, жизнь. И темнота стала сменяться серостью, пока в один из дней она не увидела свет. Не пятно, а именно свет.
– Ты посмотри, выкарабкалась, – услышала она удивленный голос. – Если не считать перегоревших каналов, все остальное, думаю, будет в порядке. Кира Эрцог, вы меня слышите? Если слышите, моргните.
И она моргнула в ответ. Да, она слышала. И она хотела жить, очень хотела жить.