В 90-х её автобиографическую повесть «Дурдом» передавали из рук в руки, ёжась от дикой изнанки жизни. «Девочка из КВД», «Чмарь» ложились контрастом на привычное повествование жизни. В стихи вчитывались, напитываясь непокорностью, силой духа. Вот и недавно одна из читательниц попросила найти стихотворение Е.В. Стефанович «Я – человек». Просьбу мы перевыполнили – пригласили Елену Викторовну поговорить.
Это прижизненное интервью с писательницей (её не стало 8 июня 2021 года) "самое честное", – сказала она тогда, видимо, не очень доверяя журналистам: часто перевирали. Говорили накануне 8 Марта. И не зря: все мытарства только подчеркнули в ней Женщину, Мать, Человека.
От первого лица
О «слабых» женщинах
– Если перечислить события моей жизни, то даже мне порой кажется: да ну, такого не бывает! Но всё это было, было. А выжила вопреки. Из вредности (смеётся).
Отхожу после очередной операции – врачи между собой разговаривают: «До ночи дотянет? – Да ну нафиг, час-полтора». Я лежу – думаю: «Это мы ещё посмотрим». Через два-три дня плетусь по коридору, хирург старый идёт: «Опять всех обманула! Живи, моя, живи».
А ещё выжила, потому что никогда всерьёз к своим болезням не относилась – только, как к досадности. Вернусь из командировки, не успела отписаться, а тут эта больница, людей подвожу... То есть решается вопрос о моей жизни и смерти, а у меня материалы из командировки лежат! А если бы зацикливалась, результат был бы плачевный.
И всё время оставались неоконченные дела. Не могла представить, как брошу маму, сына. И когда были клинические смерти, и я уже уходила, уплывала, в самый последний момент буквально взвывала мысленно: «Господи! Да я ещё не готова! Мама с Максимом никому, кроме меня, не нужны». И – возвращалась.
Мама, когда её парализовало после того инсульта (инсульт спровоцировал скандал вокруг имени Е. Стефанович по поводу её якобы плагиата. – Прим. авт. ), тоже рассказывала, что после удара чувствовала, что уплывает, и что на берегу реки ждут покойные отец, бабушка, дед. Но спохватилась: «Нельзя. Я ещё Леночке очень нужна». А вот, когда всё, что она считала важным, произошло – свадьба Максима, мой 50-летний юбилей, – спросила: «Лен, я же не испортила тебе юбилей? А свадьбу Максима? Тогда можно мне уйти? Я очень устала…»
Не могу даже объяснить, как много она для меня значила. Запишу на радио передачи, девчонки уговаривают: "Куда торопишься?" - "Меня мама ждёт!" - "Какая мама, - смеются, - тебе сорок лет". Обыкновенная. Которая стоит у окна и ждёт, спросит, как у меня дела. А принесу горы рукописей – походит вокруг стола и попросит: «Доча, можно посмотреть?»
У неё был прекрасный литературный вкус, несмотря на шесть классов образования, великолепно развитая речь. И хоть бы раз повысила голос, прикрикнула. Духовно организованный человек, с внутренним достоинством.
За что, спрашиваешь, она попала на Магадан? (Е. Стефанович родилась в семье магаданских заключённых). За опоздание на работу. Работала на военном заводе. Мама 1929 года рождения. Чтобы взяли на завод, переправила девятку на восьмёрку и пришла в 13 лет учеником токаря. А что такое работать по 12-16 часов? Они же падали от усталости. И проспала. Раз, два. На третий раз их арестовали. Дали полгода. А им 13-14 лет – дети! Дед какой-то выводил их, заключённых, работать на поля. Они сговорились: осталось-то две-три недели до конца срока, айда, деда свяжем да по домам… Связали. Сбежали. И снова суд, и десять лет Колымы. Но сколько раз маму спрашивала: «Есть у тебя обида, ненависть?» - «Ты что, доча, время такое было – нельзя было по-другому. Мы бы (страна) иначе не выстояли».
Такое понимание и всепрощение.
О творчестве
– Хочешь определить: поэт ты или нет? Честно себя спроси: можешь не писать? Если можешь, тогда это просто хобби.
Когда меня спрашивают на встречах: «Когда вы решили стать писателем, выбрали этот путь?» Да не я его, а он меня выбрал. Иногда думаешь: «Всё! Не буду больше». Ну, день-два не будешь. А на третью ночь встаёшь и – понеслось. Это приговорённость.
О молодых поэтах
– Есть высверкивания. Но большинству юных дарований не хватает элементарного знания русского языка, интереса к литературе. Что, спрашиваю, читал у современных поэтов? «Ну…». А из прошлых – Ахматову, Вознесенского? «Ну…».
Как-то парень из глубокой деревни взял списочек, который я ему надиктовала; приехал в следующий раз – глаза горят: «Елена Викторовна, а Рождественский – это же!..» И у меня такая радость на сердце: «Вот, дорогой, почувствуй для начала вкус родного русского языка».
С грустью приходится признавать, что зачастую в самомнении начинающих (и порой бесталанных) авторов виноваты школьные учителя: написал пацан корявое стихотворение. Молодец. Но ведь с ним начинают носиться, как с писаной торбой. И человек тратит десятилетия на бумагомарательство в ожидании славы. Сколько горечи потом: почему никто не сказал, что не то делаю?! Таких примеров очень много.
Ломать хребет жёсткой критикой нельзя. Если подросток рифмует любовь с морковью, значит, обыденность его давит, и он ищет способы самовыражения. Помоги ему найти себя. Одна девчонка пришла ко мне со слабенькими стихами, а оказалась гениальным растениеводом – в квартире теперь чуть не оранжерея, люди приходят посмотреть, и бывшая «поэтесса» по-настоящему счастлива.
О песнях Победы
– Мы с Олей (Ольга Стефанович (Алмазова) тогда была женой Максима Стефановича, сына писательницы, супруги какое-то время жили в Москве) в творческом плане давно сотрудничали. Получались неплохие песни, но нас самих это как-то не удовлетворяло. И вот Олин отец Владимир Анатольевич Рыжкин говорит: «Да что вы ерундой маетесь? Возьмитесь за патриотику. Как-никак 70 лет Победе!».
Мы и взялись.
Я обычно пишу ночью. Родился новый текст – звоню Ольге в Москву: записывай! Через полчаса перезванивает: «Мам, слушай песню…»
Когда писали «Бессмертный полк», я в ночной рубашке маршировала по комнате (смеётся).
И когда теперь исполнители (взрослые и семилетние крохи) в разных городах России поют наши «Сталинград», «Блокада», «Бессмертный полк», и зал встаёт – мне большей награды не надо.
Наметили к 9 Мая написать ещё несколько песен. Есть задумка написать о Севастополе, о Черноморском флоте и другие.
О времени писем и надежд
– Самое дорогое в жизни – моя семья. Сын, невестка, внуки. Они есть – эти маленькие люди с замечательными светлыми глазками, добрые искренние, открытые – и значит, всё не зря. За то, что они у меня есть, я миру прощаю всё. И какое счастье, что есть интернет, телефоны. Иначе померла бы с тоски. Десять раз на дню с Максимом созваниваемся, и расстояния в тысячи километров как будто нет.
Раньше всего этого не было, люди писали друг другу бумажные письма, и это тоже было замечательное время. Я приходила с работы, открывала почтовый ящик, и выпадали 10… 20 конвертов. У нас до сих пор в архивах лежат письма, подписанные: «Чита. Елене Стефанович». И ведь доходили!
Это были 80-е, 90-е годы – пик моего творчества, расцвета. Работала на радио – горы писем шли туда и домой. Люди почему-то уверовали, что я могу решить все их проблемы. Это было святое время уверенности в том, что пресса может всё. «Вот я ужо напишу в газету и…»
Обращались со всем – с личными проблемами, с квартирой, которую никак не получат; с мужем-негодяем-изменником. Но самое главное, что я поняла: люди зачастую догоняют ни мужей, зарплаты, квартиры – им просто выкричаться надо.
Придёт ко мне домой (как они находили мой адрес?), сидит до двух – трёх ночи и говорит-говорит, а я просто слушаю. А он уходя: «Спасибо! Вы мне так помогли». - "Чем?!" - «Выслушали».
Мы, в сущности, очень одиноки. Нет возможности (недосуг, а зачастую и не умеем) поговорить по душам с детьми, мамой, папой, братом, сестрой. Это очень большая проблема в нашей жизни.
Что касается обращений, то советские времена породили огромный слой иждивенцев. Вы найдите ответственного человека, чтобы всё нам сделал. Так ты попробуй сам – разберись, посмотри нормативные акты. Нет! Но отчего я в последнее время несколько охолонула по отношению к подобным просителям: когда работала в «Комсомольце Забайкалья», приходили солидные люди, просили: «Напишите про нашего начальника – он такой-сякой, только… нас не упоминайте». Как так? Мы напишем, а вы будете сидеть в сторонке и радоваться: начальника взгрели. Это мне очень сильно не нравилось.
О людях добрых и не особенно
– Сейчас из-за того же интернета, который бывает вреден так же, как необходим, люди вообще разучились вести принципиальный разговор глаза в глаза. Пишут анонимные комментарии, выпады. У тебя есть претензия ко мне – приди. Поговорим, обсудим. Не приходят. Но случай отравить существование не упустят. То злые пародии опубликуют, то ещё что-нибудь.
И каждая неприятность – удар под дых. Вроде старая уже тётка, всё на свете видела и знаешь, а панцирь защитный так и не нарос. Когда-то казалось: напишу, объясню людям – они всё поймут, и проблемы закончатся. Ничего подобного. Всю жизнь писала, объясняла, и снова да ладом по одному и тому же месту топают, обливают грязью. Но! Добрых людей всё-таки очень много. Встречала и встречаю. Если бы не они…
Меньше месяца назад вылезла в «Одноклассники». До этого компьютер использовала как пишущую машинку, к социальным сетям относилась предвзято, был внутренний ступор: не хочу – не буду. Но со всех сторон поджало: «Да где вы? да где прячетесь?» И я вышла. За две недели набралось почти 800 друзей! Очень хорошие отзывы, добрые слова. Мои бывшие ребятишки (школьники) все выросли. Вспоминают, как им помогли давние наши разговоры, встречи. Когда родители и учителя боялись какие-то слова произнести, правду сказать, а мы обсуждали. И эти их отзывы очень мне дороги.
О друзьях, которых немного
– Я видимо очень счастливый человек, потому что есть люди, которые меня очень поддерживают. Бывает порой, что хлеба купить не на что; смотришь в окошко и думаешь: "Мама дорогая, как жить-то?.." И именно в этот момент открывается дверь, и приходит кто-нибудь из моих. Раньше бы кабенилась: да вы что, как вы могли подумать. А сейчас просто благодарю…
Есть семья Зржевских – Людмила, Сергей. Есть Валерий Викторович Попов с женой Ольгой. И другие, кто вспоминают, что есть такая - Елена Викторовна, и неплохо бы к ней сходить. Я им бесконечно благодарна. Дело не в деньгах – в их верности и внимании.
Но как узнают, что нужна помощь?! Несколько раз пыталась узнать: почему ты именно сегодня ко мне пришёл? Не знаю, говорит, захотелось и всё. Видимо, есть какая-то общая волна, на которую люди одного плана, круга настроены.
О чёрном и белом
– То, что я писала в своих книгах, по сравнению с тем, что творится сейчас и выносится на экраны, кажется чуть не детским лепетом. Посмотрю криминальную хронику – сяду в ступоре: да что ж происходит-то?!
Чудовищно пугает потеря женщинами основного инстинкта – материнства. То выкинут новорождённого на помойку, то оставят на морозе «в отместку любовнику».
Раньше это, может, тоже случалось, но «нечисть» старалась спрятаться. А сейчас бравирует: вот я какой – кушайте на здоровье! И наш брат журналист этому невольно помогает: детей нелюди заморозили в бане – попали на экран...
Ужасные, противоречащие всему на свете контрасты добра и зла (добро на чёрном фоне особенно выделяется). Не так давно трое школьников на Камчатке погибли, спасая друг друга из горячего котлована. Я ревела и гордилась ими. Ведь здравый смысл, о чём говорит? Надо было бежать, кого-то звать. Но ни один из этих маленьких мужичков не убежал. Погибли за други своя.
И много-много таких примеров, когда неожиданно самый незаметный человек оказывается героем.
Под Краснокаменском в селе живёт подросток с парализованной мамой. Ухаживает за ней. (Хочу выспросить где, да что, и съездить, как-то помочь.) Соседка рассказывает: приду, говорю ему: «Сходи, погуляй, посижу с ней». Он выскочит минут на 10-15, возвращается: «Как мама?» Это же золото человеческое.
О возрасте и юбилее
(В 2016 году писательнице исполнялось 65)
– Вряд ли будут какие-то официальные мероприятия (так сложились обстоятельства), но рассчитываю, что 24 октября я и мои доброжелатели (кто знает меня и хорошо относится) соберёмся где-нибудь на театральной площади, почитаем стихи, попоём.
Иногда кажется, что в паспорте что-то напутано (улыбается), потому что в душе мне лет 18 – не больше. Хочется порой погонять с мальчишками мяч, поиграть в классики. Но зеркало, как и паспорт, к сожалению, не лукавит. Годы своё берут. Правда, на улицах меня по-прежнему узнают (значит, не сильно изменилась).
Однажды иду – лежит человек спиной на снегу. Растолкала его: «Просыпайся!». Он вскочил, глянул на меня и просит: «Ты же Стефанович?! Будь другом – распишись на руке, жене покажу!»
О забайкалках и 8 Марта
– Хорошо, что они такие сильные. Хорошо, что благодаря этому выживают они сами и их семьи. Но от всей души хочу пожелать, чтобы у каждой, хоть изредка, была возможность быть именно женщиной – слабой, беспомощной; о которой заботятся, которую любят.
У нас в школе была уборщица (бегала с колокольчиком – звонила с урока и на урок). Смотреть не на что, маленькая, синий халат, затрапезная косынка. Однажды на Новый год она пришла в красивом платье, ей кудри навели. Я остолбенела! Она такая весёлая была в тот вечер, подвижная, уверенная в себе.
Конечно, праздники проходят, и ты снова становишься в свой воз. Но такие моменты, чтобы жить, любить, оставаться женщиной, необходимы.
⏳2016
А теперь стихи (надеюсь, родные Елены Викторовна не будут против, что мы их вспомним)
Создать себя…
Создать себя — как стих иль песню,
как город белокаменный в пустыне…
Создать себя — с души содрать всю плесень,
чтоб не был ты просвирно-сух и пресен,
чтоб не были твои слова пустыми!
Создать себя — зажечь себя, как звезды!
Создать себя — забыть, что ты—земной…
Быть может, не создам.
Быть может, поздно,
Быть может, мир нахмурен слишком грозно.
Попытка, тем не менее, за мной!
1978 г.
***
Я не знаю, как это стало,
чтобы чувства и мысли — штыком.
Просто — боль в душе вырастала,
превращаясь в колючий ком.
Просто — много на сердце было
мною выплаканных ночей,
просто — я еще не забыла
чьих-то жалостливых речей.
Просто …
Только не знаю: просто ли?
Не известно самой: хорошо ль?
людям душу выстлала простынью,
кто-то выспался, и — ушел …
1969
***
Потребность любить — как потребность дышать…
Любовь и сомнения множа,
далекий, ты — мой! И никто помешать
не в силах любить тебя, как и дышать
никто помешать мне не может.
Потребность любить — как потребность дышать…
А сердце по-птичьи трепещет,
и кто-то промолвит: «Бессмертна душа,
что в смертном обличии блещет!»
Потребность любить — как потребность дышать.
Любимый — изящен и тонок.
Любить — это значит всегда возвышать,
пусть даже любимый — подонок!
Ты мною придуман. Но пусть тебя нет,
есть думы мои и печали.
Тебе — моя нежность, тебе — белый свет,
тебе — мой ребячьи-наивный сонет,
тебе — все, что только бывает в начале!
Придуманный мной, ты — реально живешь,
придуманный, ты отправляешься в дали.
Ты — радостью дышишь, ты — солнцем поешь,
такого, как ты, на Земле не видали…
Потребность любить — как потребность дышать…
1983 г.
Луна повисла на сосне
лимонной долькою.
Над миром воцарился снег
на время долгое.
Я этот мир тебе дарю
за все хорошее!
Пойдем с тобой
встречать зарю
в лесок заброшенный.
Она ночует там в снегу,
укрывшись тучею.
Удастся –
с дерева сниму
звезду падучую.
И будешь видеть,
как во сне,
виденье долгое:
луна повисла на сосне
лимонной долькою…
1982 г.
Я — ЧЕЛОВЕК!
Пусть жизнь моя порой совсем увечна,
Пусть все идет порою вкривь и вкось,
Я буду вечно! —
Слышишь? — буду вечно,
Пока еще скрипит Земная ось.
Я — Человек.
Я чувствую движенье
Великих мыслей,
Сказочных времен,
И я живу в высоком окруженьи
Покрытых кровью яростной знамен.
Знамена Знаний,
Солнца,
Духа,
Бунта.
Они — оплот мой,
Верный мой причал!
Живу…
…(А ты спокоен так, как будто
Ты этого во мне не замечал).
Я — Человек!
(Полупоклон. Улыбка).
Я — Человек!
(Совсем уж явный смех).
О, как нелепо, горестно и зыбко
Желанье мочь,
Желанье знать и сметь!
Я — Человек!
(Пустынно ахнет эхо).
Я — Человек?..
(Ни звука. Ни души).
Я — Человек, и я хочу уехать
От серой пыли, плесени, тиши.
Я — Человек!
(“А-ах!” — пустынно ахнет).
Я — Человек, душа моя жива.
… Как тяжело!
Давно грозою пахнет.
Дорога к отступленью сожжена.
Я — жить хочу!
И я — живу!
И буду
Любить, мечтать,
Бороться и творить.
И до конца земли не позабуду
Себя друзьям и недругам дарить.
Пусть я пока в заброшенной пустыне,
Пусть шутовской колпак
Пока ношу,
Зато ни ум, ни сердце
Не остынет,
О милости зато не попрошу!
И пусть кому-то кажется, что крошево
Ношу в себе из мыслей и словес,
И пусть пока ни злое, ни хорошее
во мне не заимело вид и вес, —
Узнаете!
Услышите, почуете,
Поймете и оцените вполне.
За мною вслед по бедам закочуете,
И примете участие во мне.
Как я, пойдете в битву с глупой
косностью,
С духовной и моральной нищетой,
Как я, поймете: люди —
Больше Космоса
С людской любовью, болью и тщетой!
Мы, люди — Боги.
Просто нужно верить,
Что вихри жизни — не страшней,
чем вальс.
Что это Вы Земное тело
Вертите,
А не Земное тело
Вертит вас!
Как яростно, влюбленно,
Одержимо
Смотрю на мир!
Как бешено борюсь!
Как застываю в поле недвижимо
И шелохнутся у реки
Боюсь!
Огромна, беззащитна, бесконечна,
Земля моя,
Прости своих детей.
Как человечны
И бесчеловечны
Игра и бой
Людских светотеней!
Я — Человек.
В любви, тоске, печали
Я созреваю
Для великих дел.
Смеетесь вы?
Грохочете мечами?
Не спите в злобе
Долгими ночами?
Как жалки вы! Но это — Ваш удел.
Я — Человек.
Сквозь горести, заслоны
Иду все выше.
В горле — горький ком.
И дух мой, не унижен и не сломлен,
Светить вам будет
Ярким маяком.
#сбиряки, #забайкальцы, #ЕленаСтефанович, #писателизабайкалья