В конце 30-х гг. XIII в. католическая экспансия в Прибалтике усилилась, приобретая все более агрессивный характер: римский папа Григорий IX призвал к крестовому походу на Русь скандинавских феодалов: на призыв папы откликнулись правители Швеции Ульф Фаси и Биргер. Летом 1240 года шведское войско под командой Биргера появилось на р. Нева на кораблях, которые стали в устье р. Ижора. Войско состояло из шведов, норвежцев, представителей финских племен, намеревавшихся идти прямо к Ладоге, чтобы оттуда спуститься к Новгороду. В неприятельском войске находились и католические епископы; они шли с крестом в одной руке и мечом в другой. Высадившись, шведы и их союзники раскинули свои шатры при впадении Ижоры в Неву. "С причаливших судов были переброшены мостики, на берег сошла шведская знать, в том числе Биргер и Ульф Фаси в сопровождении епископов, за ними высадились рыцари"[1]. Биргер, уверенный в победе, послал к князю Александру с заявлением: "Если можешь мне сопротивляться, то я уже здесь, воюю твою землю".
Новгородские границы охранялись в то время "сторожами". Они находились и на морском побережье, где службу несли местные племена. Так, в районе Невы, по обоим берегам Финского залива, находилась "морская сторожа" ижорян, несшая охрану путей к Новгороду с моря. Социальная верхушка этого небольшого народа уже владела землей и приняла христианство. Однажды на рассвете июльского дня 1240 г. старейшина Ижорской земли Пелгусий, находясь в дозоре, обнаружил шведскую флотилию и спешно послал доложить обо всем Александру.
Получив известие о появлении неприятеля, новгородский князь решил внезапно атаковать его. Времени на организацию войска не было, да и созыв веча мог затянуть дело и привести к срыву внезапности готовящейся операции. Поэтому Александр не стал дожидаться, пока придут отцовские дружины или соберутся ратники с новгородских волостей. Он решил выступить против шведов со своей дружиной, усилив ее лишь новгородскими добровольцами. По старинному обычаю, собрались у святой Софии, помолились, приняли благословение от своего владыки Спиридона и выступили в поход. Шли вдоль Волхова до Ладоги, где к Александру присоединился отряд ладожан, подручников Великого Новгорода. Из Ладоги рать Александра повернула влево, устремившись к устью р. Ижора.
Шведский стан, разбитый в устье Ижоры, не охранялся, поскольку шведы не подозревали о близости русских. Неприятельские шнеки качались, привязанные к берегу; по всему побережью белели шатры, и между ними — златоверхий шатер Биргера. 15 июля в 11 часов утра новгородцы внезапно атаковала шведов. Их нападение было столь неожиданным, что шведы не успели "опоясать мечи на чресла свои".
Войско Биргера было захвачено врасплох. Лишенное возможности построиться для боя, оно не могло оказать организованного сопротивления. Смелым натиском русская дружина прошла через неприятельский лагерь и погнала шведов к берегу. Пешие ополченцы, продвигаясь вдоль берега Невы, не только рубили мостки, соединявшие шведские корабли с сушей, но даже захватили и уничтожили три неприятельские шнеки.
Новгородцы сражались "в ярости мужества своего". Александр лично "изби множество бесчисленное римлян (то есть шведов) и самому королю возложи печать на лице острым своим мечом". Княжий подручник, Гаврило Олексич, погнался за Биргером до самого корабля, верхом ворвался на шведскую ладью, был сброшен в воду, остался жив и снова вступил в бой, уложив на месте епископа и другого знатного шведа, по имени Спиридон. Другой новгородец, Сбыслав Якунович, с одним лишь топором в руке смело врезался в самую гущу врагов, косил их направо и налево, очищая путь, точно в лесной чаще; за ним размахивал своим длинным мечом княжий ловчий Яков Полочанин. За этими молодцами наступали прочие дружинники. Княжий отрок Савва, пробившись к центру лагеря противника, подрубил высокий столб шатра самого Бигрера: шатер свалился. Отряд новгородских добровольцев потопил три шведских корабля. Остатки разбитого войска Биргера бежали на уцелевших кораблях. Потери новгородцев были незначительными, составив только 20 человек, тогда как шведы нагрузили три судна телами лишь начальных людей, а прочих оставили на берегу.
Победа над шведами имела большое политическое значение. Она показала всем русским людям, что они еще не утратили прежней доблести и могут постоять за себя. Шведам не удалось отрезать Новгород от моря, захватить побережье Невы и Финского залива. Тогда в наступление перешли немцы.
Летом 1240 г. в Новгородскую землю вторглись немецкие крестоносцы, собранные из всех крепостей Ливонии. Войско захватчиков состояло из немцев, медвежан, юрьевцев и датских рыцарей из Ревеля. С ними был предатель — один из русских князей Ярослав Владимирович. Они появились под стенами Изборска и взяли город штурмом. На выручку землякам бросились псковичи, но их ополчение потерпело поражение. Одних убитых было свыше 800 человек, в том числе воевода Гаврила Гориславич. По следам беглецов немцы подошли к Пскову, перешли р. Великая, разбили свой стан под самыми стенами кремля, зажгли посад и стали уничтожать церкви и окрестные села. Целую неделю они держали кремль в осаде, готовясь к штурму. Но до этого дело не дошло: псковитянин Твердило Иванович сдал город. Рыцари взяли заложников и оставили в Пскове свой гарнизон. Аппетит немцев возрастал. Они уже говорили: "Укорим словенский язык... себе", то есть подчиним себе русский народ. Зимой 1240—1241 гг. рыцари вновь явились непрошеными гостями в Новгородскую землю. На этот раз они захватили территорию племени водь, к востоку от р. Нарова, "повоеваша все и дань на них возложиша". Захватив "Водьскую пятину", рыцари овладели Тесовым (на р. Оредеж), и их разъезды появлялись в 35 км от Новгорода. Таким образом, в руках немцев оказалась обширная территория в районе Изборск — Псков — Сабель — Тесов — Копорье. Немцы уже заранее считали пограничные русские земли своим достоянием; папа "передал" побережье Невы и Карелию под юрисдикцию эзельскому епископу, который заключил с рыцарями договор: себе выговорил десятую часть всего, что дает земля, а все прочее — рыбные ловли, покосы, пашни — предоставил рыцарям.
Новгородцы вспомнили про князя Александра и архиепископ Серапион поехал просить Ярослава Всеволодовича, чтобы тот отпустил сына, и Ярослав, сознавая всю опасность исходившей с Запада угрозы, согласился: дело касалось не одного Новгорода, а всей Руси. Александр организовал войско из новгородцев, ладожан, карел и ижорцев. Прежде всего необходимо было решить вопрос о способе действий. В руках врага находились Псков и Копорье. Александр понимал, что одновременное выступление в двух направлениях распылит силы. Поэтому, определив копорское направление как приоритетное, — враг подходил к Новгороду, — князь решил нанести первый удар на Копорье, а затем уже освободить от захватчиков Псков. В 1241 г. войско под командованием Александра выступило в поход, достигло Копорья, овладело крепостью "и изверже град из основание, а самих немец изби, а иных с собою приводе в Новгород, а иных пожалова отпусти, бе бо милостив паче меры, а вожан и чюдцев переветников (то есть изменников) извеша (повесил)". Водьская пятина была очищена от немцев. Правый фланг и тыл новгородского войска были теперь в безопасности.
В марте 1242 г. новгородцы вновь выступили в поход и вскоре уже были под Псковом. Александр, считая, что для атаки сильной крепости у него сил недостаточно, ожидал своего брата Андрея Ярославича с суздальскими ("низовскими") дружинами, которые вскоре и подошли. Орден не успел прислать подкрепление своим рыцарям. Псков был окружен, и рыцарский гарнизон взят в плен. Орденских наместников Александр отправил в оковах в Новгород. В бою было убито 70 знатных орденских братьев и много рядовых рыцарей. После этого поражения Орден стал сосредоточивать свои силы в пределах Дерптского епископства, подготавливая наступление против русских. Орден собрал большую силу: здесь были почти все его рыцари с "мейстером" (магистром) во главе, "с всеми бискупы (епископами) своими, и с всем множеством языка их, и власти их, что ни есть на сей стране, и с помочью королевою", то есть здесь были немецкие рыцари, местное население и войско шведского короля.
Александр решил перенести войну на территорию самого Ордена. Русская рать выступила на Изборск. Александр выслал вперед несколько разведывательных отрядов. Один из них, под командой брата посадника Домаша Твердиславича и Кербета (один из "низовских" воевод), натолкнулся на немецких рыцарей и чудь (эстов), был разбит и отступил; при этом Домаш погиб. Тем временем разведка выяснила, что противник послал на Изборск незначительные силы, а главные его силы двигаются к Чудскому озеру. Новгородское войско повернуло на озеро, "немцы же и чудь поидоша по них". Новгородцы постарались отразить обходный маневр немец ких рыцарей. Выйдя на Чудское озеро, новгородское войско оказалось в центре возможных путей движения противника на Новгород. Теперь Александр решил дать бой и остановился на Чудском озере севернее урочища Узмень, у острова Вороний Камень. Силы новгородцев были немногим больше рыцарского войска. "По имеющимся различным данным летописи можно полагать, что войско немецких рыцарей составляло 10—12 тысяч, а новгородское войско —15—17 тысяч человек" (Е.А. Разин).
На рассвете 5 апреля 1242 г. рыцари построились "клином", или "свиньей". В кольчугах и шлемах, с длинными мечами, они казались неуязвимы. Александр выстроил новгородское войско, о боевом порядке которого нет данных. Можно полагать, что это был "полчный ряд" со сторожевым полком впереди. Судя по летописным миниатюрам, боевой порядок был обращен тылом к обрывистому крутому восточному берегу озера, а лучшая дружина Александра укрылась в засаде за одним из флангов. Избранная позиция была выгодна тем, что немцы, наступавшие по открытому льду, были лишены возможности определить расположение, численность и состав русской рати. Выставив длинные копья, немцы атаковали центр боевого порядка русских. О прорыве врагом новгородских полков пишет русский летописец: "Немцы же и чюдь пробишася свиньею сквозе полкы". Однако, наткнувшись на обрывистый берег озера, малоподвижные, закованные в латы рыцари не могли развить свой успех. Наоборот, рыцарская конница скучилась, так как задние шеренги рыцарей подталкивали передние шеренги, которым негде было развернуться для боя. Фланги русского боевого порядка ("крылья") не позволили немцам развить успех операции. Немецкий "клин" оказался зажатым в клещи. В это время дружина Александра нанесла удар с тыла и завершила окружение противника. "Войско братьев было окружено". Воины, которые имели специальные копья с крючками, стаскивали рыцарей с коней; воины, вооруженные ножами "засапожниками", выводили из строя лошадей, после чего рыцари становились легкой добычей. Лед под тяжестью сбитых в кучу тяжеловооруженных рыцарей стал трещать. Некоторым рыцарям удалось прорвать кольцо окружения, и они пытались спастись бегством, но многие из них утонули. Новгородцы преследовали остатки бежавшего в беспорядке рыцарского войска по льду Чудского озера вплоть до противоположного берега, семь верст. Преследование остатков разбитого врага вне поля боя было новым явлением в развитии русского военного искусства. Новгородцы не праздновали победу "на костех", как было принято раньше.
Немецкие рыцари потерпели полное поражение. В бою было убито более 500 рыцарей и "бесчисленное множество" прочего войска, взято в плен 50 "нарочитых воевод", то есть знатных рыцарей[2]. Все они пешком следовали за конями победителей до Пскова. Летом 1243 г. "орденские братья" прислали в Новгород послов с поклоном. Новгородцы согласились с этими условиями, и мир был заключен. "Ледовое побоище" стало первым случаем в истории военного искусства, когда тяжелая рыцарская конница была разбита в полевом бою войском, состоявшим в большей части из пехоты. Русский боевой порядок ("полчный ряд" при наличии резерва) оказался гибким, в результате чего удалось осуществить окружение противника, боевой порядок которого представлял собой малоподвижную массу; пехота успешно взаимодействовала со своей конницей[3]. Победа над войском немецких феодалов имела большое политическое и военно-стратегическое значение, отсрочив их наступление на Восток. Северо-западная граница Новгородской земли была надежно обеспечена как раз к тому времени, когда монголы возвращались из похода в Центральную Европу.
[1] Пашуто В. Т. Героическая борьба русского народа за независимость (XIII век). М., 1956. С. 177.
[2] Некоторые исследователи полагают, что масштабы этой победы были гораздо скромнее (См. Данилевский И.Н. Русские земли глазами современников и потомков (XII–XIV вв.). М., 2000).
[3] Рамм Б.Я. Папство и Русь. М. 1959. С. 130–134.