Самостоятельная политическая деятельность Александра Невского началась в 1236 г., когда его отец Ярослав Всеволодович оставил новгородское княжение ради более престижного княжения в Киеве. В этот период к западу и к востоку от Руси происходили глобальные процессы, которые окажут свое развитие на дальнейшее формирование русской государственности.
На западе с начала XIII в. усиливалась католическая экспансия: ее объектами служили прибалтийские народности (эсты, ливы и др.), некоторые из которых с XI в. находились в зависимости от русских князей и этот процесс ущемлял их интересы. С другой стороны, Запад и Русь находились в межконфессиональном противостоянии, начавшимся после того как в 1054 г. в результате конфликта между Римом и Константинополем произошло окончательное разделение христианской церкви на Западную и Восточную. Русская церковь, принадлежавшая к восточной (византийской) ветви христианства вместе с нею оказалась в оппозиции к католической церкви; несмотря на то, что в XII и XIII вв. политические, экономические и культурные контакты Руси и Запада продолжали развиваться, в то же время, усугублялось и идеологическое противостояние, которое по мере усиления папства на рубеже XII и XIII вв. и распространения крестоносного движения из Палестины в Восточную Европу (Тевтонский орден, Ливонский орден), должно было привести стороны к вооруженному конфликту. Инициаторами крестоносной экспансии стали римский папа Иннокентий III и рижский епископ Альберт, опиравшийся на созданный в 1202 г. немецкими феодалами орден рыцарей-меченосцев (позднее вошел в состав Ливонского ордена). Из-за ожесточенного сопротивления местного населения насильственная христианизация и колонизация Прибалтики сделалась интернациональным мероприятием: помимо немцев, в нем приняли активное участие феодалы Дании и Швеции. Папство в лице Иннокентия III и его не менее влиятельных преемников Гонория III и Григория IX не оставляло попыток наладить контакты с русскими князьями, однако они не привели к какому-либо практическому результату. В 30-х гг. XIII в. активность крестоносцев в Прибалтике (несмотря на ряд понесенных ими поражений) возрастала – рыцари стремились на восток[1].
Не менее серьезная угроза шла с востока.
В начале XIII в. на Дальнем Востоке началась консолидация монгольских племен, сплотившихся вокруг Чингисхана. В результате монгольских завоеваний в Центральной Азии сформировалась территориальное ядро Монгольской империи, которая начала стремительно расширяться на юго-восток и на запад. Первое столкновение русских князей с монголами произошло в 1223 г. в приазовских степях на реке Калке: поражение русских войск не имело серьезных последствий, так как монголы вернулись на восток. Вторая волна нашествия началась в середине 30-х гг. XIII в.[2] В 1237–1238 гг. монголы опустошили княжества Северо-Восточной, а в 1239–1240 гг. – Южной Руси. После похода в Восточную Европу войска монгольского хана Батыя осели в низовьях Волги, где был основан Сарай – политический центр государственного образования, известного под названием Золотой Орды. Еще одним важным фактором в политической деятельности Александра Невского стала внутриполитическая борьба между княжескими кланами, которые с образованием Золотой Орды сделали третейским судьей в своих конфликтах монгольского хана. Первым признал свою зависимость от Батыя отец Александра Ярослав Всеволодович, ставший в 1238 г., после гибели старшего брата Юрия в битве с монголами на реке Сить, великим князем Владимирским – политическим лидером Северо-Восточной Руси. Перед лицом столь серьезной военной угрозы остальные князья были вынуждены последовать примеру владимирского князя: так, сначала формально, а затем фактически, была установлена зависимость русских земель от Золотой Орды. Зависимость эта, как правило, выражалась в выплате дани и предоставлении военных отрядов во время военных кампаний монгольского хана. Однако попытка установить более или менее централизованное налогообложение привела к массовым восстаниям в городах Северо-Восточной Руси на рубеже 50–60-х гг. XIII в.[3]
Таким образом, перед правителями Руси в середине XIII в. открылась перспектива политического сотрудничества либо с Западом (и, прежде всего, – его духовным лидером – римским папой), либо c Монгольской империей в лице ее представителя – ордынского хана. По сравнению с масштабами монгольских нашествий 1237–1238 и 1239–1240 гг., угроза с запада была локальной, затрагивающей лишь северо-западные русские земли – Новгород и Псков, однако стороны разделяли непримиримые конфессиональные противоречия, которые не могли не оказать своего влияния на развитие ситуации.
[1] Рамм Б.Я. Папство и Русь (X–XV вв.). Л., 1959. С. 99–129.
[2] Вернадский Г.В. Монголы и Русь. М., Тверь. 2000. С. 35–57.
[3] Кривошеев Ю.В. Русь и монголы (XII–XIV вв.). СПб., 2003. С. 148–170.