Мои знакомые с передовой не раз говорили, что в радиоэфире на Донбассе с той стороны очень много польской речи. На некоторых участках фронта только её и слышно.
Поляки мгновенно присоединились к новому западному “антиколониальному” дискурсу, в котором Россию хотят уничтожить как «империю». И тут надо кое-что вспомнить.
Заграничные территории были у Британии, у Франции, у Португалии и даже у крошечной Бельгии, и по отношению к ним политика была более-менее одна: выдоить досуха, вычерпать все ресурсы, насадить свою культуру и заставить с ужасом и почтением глядеть в сторону метрополии.
Во французской части Африки до сих пор говорят по-французски, в британских колониях — по-английски, а жители бельгийского Конго смогут рассказать вам много историй о зверствах подданных короля Леопольда.
Российская империя была, наверное, единственной, где колониям жилось лучше метрополии. Принудительной русификации не проводилось нигде. Польше была дарована Конституция — в годы, когда в России ей даже не пахло.
Ни на одной из зарубежных территорий Российской империи не было города, переименованного русскими. И да — после революции ничего не изменилось.
СССР инвестировал в свои республики, деньги и ресурсы шли не в центр, а наоборот. Западные окраины Союза получили свою индустриализацию благодаря Москве — прежде они представляли из себя средневековые города и бесконечное село вокруг.
Житель России, путешествуя хоть по Латвии, хоть по Литве, чувствует себя дома, потому что вся инфраструктура строилась одними и теми же советскими рабочими по одним и тем же проектам.
Польшу СССР не просто восстанавливал после падения Берлина, а ВО ВРЕМЯ Великой Отечественной. С 1944 по 1946 год туда ушло 60 тыс. т зерна (это из воюющей и послевоенной голодной страны). В 1946—1947-х это было уже 200 тыс. т, в 1947—1949-х — полмиллиона.
В 1945-м СССР передал полякам почти 100 тыс. голов крупного рогатого скота, десятки миллионов метров материи, кожу и хлопок. Советские военные восстанавливали железные дороги, строили электростанции и заводы.
Вспомните ещё хоть одну империю, которая была бы так щедра?
Беда огромной России — это её щедрость и доброта, которую все традиционно принимают за слабость. Но и национальная черта, что уж там.
Завоёванное, освобождённое, отбитое большой кровью мы часто отдаём широким жестом и без всяких условий, надеясь на ответную признательность. Видимо, напрасно.