Мы, когда услышали, что победа пришла, поначалу растерялись. Так долго ждали, что, когда всё ж объявили, не поверили сразу, а потом такая радость пошла, и на сердце елейно. Мужиков покосило, почитай, почти всю деревню. Многие с похоронками сидели уж несколько лет, а мне пришло: пропал без вести, только верила, что Коля ко мне вернётся хоть с того света. Любовь у нас сильная была. Мы ж друг у друга первые случились. Как со школы пошло, так потом и не расставались никогда, а уж как в армию я его провожала, сколько слёз выплакала, письма писала. Бывало настрочу, чтоб поболе было, слово-слово в каждую клеточку, и скорей на почту, а потом ответа жду.
А как воротился, свадьбу сыграли. Я такая счастливая ходила. Правда, вернулся он в 40-м, а в 41-м обратно, точнее на фронт. И опять письма пиши и в подушку плачь. Только ж ежели раньше от скуки, теперь сердце сжималось от страха за милого своего.
Прошла война, стали мужики домой приезжать, из шести десятков пятеро и вернулись. У одного руки нет, у второго ноги, третий контуженный. Все глаза высмотрела, пока Кольку ждала, а бабы утешали, мол, погиб, видать, Колька, ну ничего, мы тож без кормильца. Только всё ж пришёл. Уж как я бежала навстречу, даже корыто со стиркой опрокинула, как услышала, что Колька мой по дороге идёт. Подскочила и на на шею кинулась. Целую лицо его, обнимаю, а он будто неродной какой, словно и не было меж нами столько лет. Ничего, думаю, поотвык от жены. Накормлю, напою, а потом и чем поинтересней заняться можно, уж соскучилась я по мужниному плечу, да и ребёночка охота жуть как. Измотала война, хочется побыстрей забыть обо всём, да в жизнь нормальную вступить.
- Коля, - кричу, а сама в лицо ему заглядываю. – Никак не признал?
И вижу глаза у него странные, будто на меня смотрит, а, кажется, как сквозь. Оглядела его: руки на месте, на своих ногах стоит, видать, тож с головой чего-то, только всё ж домой вернулся.
- Ничего, Коля, ничего, справимся, - сказала и домой потащила, чтоб у всех на виду не стоять. Счастье оно ж тишину любит.
Пришёл и сел за стол, куды посадила. Щей налила, стопочку наполнила ради такого дела, да себе рядом ещё одну поставила. Выпили, помолчали. А я опять тараторю.
- Устал с дороги, поди, идём постель тебе расстелю, только сначала в баню изволь.
А Колька всё молчит, по глазам вижу, понимает, только отчего-то слова не проронит. Встал и вслед за мной в баню. Не утерпела я, вместе с ним закрылась, уж такая горячая баня вышла, какой отродясь не было. А он всё молчит, ну и пусть, зато мужик теперь в доме, люблю его и таким.
Потекла наша жизнь. Колька работящий такой, будто по работе этой соскучился, что не сидится ему, дай руками что поделать, а под вечер ко мне под бочок. И опять я счастливая ходила, что не сразу заметила, как под утро муженёк пропадать стал. Кто его знает, куда ходил, да зачем, только являлся на рассвете, брал инструменты и вновь за работу. И выспрашивала я его, что да как, и уговорами пробовала, и угрозами, а всё молчит, и не узнаю уж в нём прежнего мужа.
Пробовала проследить, только ни разу не вышло, и сама не пойму, отчего сон такой накатывал, что сопротивляться нельзя, а как потом вставала, нет уж муженька. Я на двор в одной рубахе, помыкаюсь туда-сюда, будто след простыл. Небось к другим бабонькам ходит. Уж меня ревность поедом ела, только и поделать ничего не могла. На всю округу мужиков всего-ничего осталось, каждая женщина тепла да ласки хочет.
Ждала я ребёночка, ждала, видно всё напрасно. И хорош мой Колька был, а всё одно: не выходит и вся недолга.
Слыхала, что в соседнем селе ведунья есть, сильная, говорили, вот собралась я к ней с гостинцами и поехала, добрые люди дорогу подсказали. Пришла, стучусь в ворота, а она мне голосом зычным.
- Поди.
Я на месте обомлела, сердце в пятки ушло. Прошла во двор и застыла перед взглядом её. Стоит и не моргает, а потом принюхалась.
- В дом не пущу, - заявила сразу. – Вонь от тебя.
Я и сама принюхалась, чтоб понять, о чём та толкует. Вроде мылась два дня назад, а она опять.
- С кем живёшь?
- С мужем, - отвечаю, - Колей.
Принюхалась ещё раз, будто убеждаясь, чтоб слова сказать.
- Нет твоего Коли давно!
- Как нет? – растерялась так, что глазами моргаю от неясности. – Домой с войны вернулся, живём теперь.
- Не муж это, говорю, - будто злится, что с первого раза её всерьёз не приняла. А как, скажите, верить, когда такие речи говорит? Что ж я родного мужа не признаю?
- Чего пришла? – сверлит меня глазами.
- Вот, - спохватилась, что гостинцы сразу не достала, вдруг на то осерчала. – Принесла.
- Убери, - жёстко сказала старуха. – Смердит.
Хотелось мне обидеться. Что за бабка такая, у неё, верно, с головой беда. Только про ребёночка вызнать надо.
- Дитё хочу, - всё ж сказала.
- Дитё, - передразнила бабка. – Хоть знашь от кого?
- От мужа!
- Нет твого мужа, говорю ж. Нечисть то!
Обдало меня мурашками, когда такое услышала, и верить али нет не знаю.
- Защита на тебе, потому не понесла, а коли не веришь, крестики везде в доме нарисуй, образки поставь, там и поглядишь, каков муженёк.
Уж бежала я от неё, пятки сверкали. Не взяла гостинцы, только совет дала. Как немцы приходили, не удалось икон сохранить, все по огородам да схронам нашли, разломали, разбили, чтоб Бог нашу деревню покинул.
Прибежала я к матери, чтоб она мне иконку да свечей дала. Только ничего про ведунью не говорила, поначалу самой проверить надо. Жгла свечу, а у самой руки трусятся. Понаставила черным пламенем повсюду крестиков, иконку в самый уголок, где раньше стояли. Села мужа ждать, сердце заходится в груди, никак бабка права окажется? Слышу стук сапог по крыльцу, отворилась дверь. Стоит мой Колька, только дальше не проходит, будто стена невидимая мешает.
- Коль, ты чего? – спросила и сглотнула тут же, озноб колотит, будто водой колодезной облили.
Молчит Коля, уж сколько месяцев молчит, только в глаза мне смотрит. Бросилась я к иконке, выставила образок пред собой, иду к нему. Изменился в лице Коля, дрожат губы, будто скривиться пытается, расползается какой-то оскал звериный, зубы мне свои показывает, что мне ещё страшней становится.
- Коль, - зову, делая ещё один шаг, как срывается тот с места и долой из избы.
Кинулась я к двери, засов скорей задвигая, а сама молитву в голове читаю, да губами вслед за мыслями двигаю. Отступила от двери, глядь, сердце в пятки. Стоит Коля, прижался лбом к стеклу, в сумраке уж плохо видно, только пока разглядеть ещё можно. Смотрит мне прям в душу. Дрожат руки с образом, а глаза не моргают, в бледное лицо мужа вперились.
- Не муж это, - вспомнила слова ведуньи.
- А кто ж тогда? - обдало меня холодом да так, что вся кожа пиками покрылась.
Стукнул Коля в окошко, вздрогнула, так страшно, дышать забываю. Взяла свечку, вновь зажгла, да прямо на окне символ святой вывела. Отпрянул Коля, будто обожгла его, исчез. Вдруг снова стук, только в то окно, что около кровати нашей общей. Страшно шагу ступить, как вспомнила, что не закрыла его, а Коля стук-стук.
Бросилась к двери, хотела на улицу выскочить, да вовремя одумалась, всё ж в доме спокойней. А Коля стук-стук. Ухает сердце, уж не знаю, в пятках или затерялось где ещё. Ступаю шаг, а другой еле заставляю себя сделать. Темно в комнате, только свечка в руке отблеск отбрасывает. Стук-стук.
- Коль, перестань, в дом иди, - зову, а сама Господа молю, чтоб не пустил ненароком. Свет зажгла, опасливо по углам гляжу. Нет. Перекрестилась, только в окне опять его лицо, и будто больно ему. Смотрит, словно молит впустить. Руки на подоконник положил, вот-вот влезет.
- Так входи ж, - говорю, - чего на улице стоять, - а саму колотит от страха. Колются ладоши иголками, то жарко, то холодно, что не понять, как есть на самом деле. Понимаю, окно закрыть надо, да пройтись по всему дому со свечкой. Догорает та, жжёт пальцы, ещё немного, не смогу дом опечатать. Ступаю к мужу, а он руки всё так же держит, ещё чуть и коснусь его.
- Пусти, - скрипит с придыханием, и слышу его голос после стольких лет впервые. Не такой голос у Коли. Не он это! Таращит глаза, и кажется, вот-вот из орбит повылазят, ноздри раздувает.
Образок на кухне оставила, только боюсь к нему спиной обернуться, а потому черчу в воздухе знаменье, а он отшатывается, тогда я створки и закрыла, черным промазала и шторы задвинула. Как спать теперь после всего?
Пробежалась по всем окнам, а Коля по каждому стук-стук. Села перед образком и молюсь, все молитвы, которые знала, прочитала, а потом уж и сама выдумывать стала. Так и не вошёл мой Колька в дом. Уснуть я тогда смогла только под утро, а когда к матери побежала, уставилась она на меня так, что страшно мне стало.
Глянула на себя в зеркало, а оттуда старуха смотрит. Вроде, глаза мои, только поседела за один вечер, что не признать во мне девки. А спустя месяц пристала ко мне баба одна, мол, где муж твой, ребёночек от него будет. Я б в другой раз извелась вся от мысли такой, а теперь облегченье мне, что у меня никого не будет. Адресок ей ведуньи дала, пусть сами разбираются, я теперича наученная. Не приходил он ко мне боле, не видала, хоть иногда слышу, будто по стеклу кто-то стук-стук.
Доброе утро, дорогие друзья. Может, стоит страшные истории размещать вечером, чтобы пощекотать ваши нервы?) Или не такая она уж и страшна?
Другие мистические истории