Большое интервью одного из лучших игроков в истории КХЛ.
Дочки плакали после поражения в финале
— Вы довольно быстро уехали после решающего финального матча. Как долго приходили в себя?
— Первые несколько дней было неприятное ощущение. Даже ни с кем не хотелось разговаривать.
— Как дома реагируют на такие поражения? Подходят к вам?
— Обычно стараешься дома абстрагироваться от хоккея. Сыграли плохо, но дома об игре стараешься не разговаривать. А тут седьмой матч финала. Даже домой принес негативные эмоции.
— Дочки уже все понимают?
— Они плакали. Только сыну пока не до этого. Собрал все свои машинки и поехал домой.
— Почему проиграли седьмой матч?
— Матч сам складывался хорошо. 1:0, 2:1... Как бы банально это ни звучало, подвели ошибки. Второй гол — надо было шайбу выкинуть. Третий — вообще не давать бросать.
— У вас были ошибки в финале?
— Конечно. Каждый игрок ошибается. Даже в третьем голе. Окулов ехал с шайбой, надо было с ним идти до конца, сыграть поплотнее, тогда бы он не смог отдать пас Дицу.
— Как вам гол Полтапова?
— Классно сыграл, молодец!
— Почему его не остановили?
— Задача нападающего — остановить его. Но за ним еще есть ребята, которые могут подстраховать. Но все равно — мой гол. Чего уж тут...
— Вы не любите вспоминать старых тренеров. Ушли и ушли. Но с уходом Знарка в команде пропали кланы.
— Да у нас не было кланов! Знарок слушал всех. Вызывал, со всеми общался. И со мной, и с Радуловым, с другими ребятами. Я уже высказывал мысль: когда Радулова на время вывели из состава, надо было, чтобы и со мной одновременно поступили точно так же. Тогда ушли бы все разговоры о любимчиках.
— А вы разве не были любимчиком у Знарка?
— У каждого тренера есть игроки, с кем ему нравится работать. В этом ничего нет плохого. Думаю, на этом можно закрыть тему кланов.
— Но они же были! Ваш, радуловский и местный.
— Мы сидели в раздевалке втроем: я, Радулов и Кагарлицкий. Общались постоянно друг с другом. И на тему хоккея, и на другие. Обсуждали детей. Есть, например, Воронков, который пока молод и дети ему неинтересны, особенно чужие. Он общается с кем-то на свои темы. А так, все разговаривают со всеми. В основном, общения вне льда мало, так как дома в основном занимаюсь детьми.
— Вы уходите с арены самый первый. И все время кажется, что вы держитесь в команде обособленно.
— Все упражнения после тренировки я успеваю сделать за 10-15 минут. Мне хватает времени во дворце.
— В начале сезона вы нервничали, не набирали очки. В каком момент все изменилось?
— Конкретного момента не было. Все шло потихоньку. В итоге пошло только под конец. Получилось 57 очков за 90 игр. Не самый блестящий результат. Мягко говоря.
— Многие набирают гораздо меньше.
— Но от меня ждут другого.
— Вам все время кажется, что вас кто-то критикует. Даже в сезоне вы один раз сорвались на журналистов. Что это было?
— Это были нервы. Может, человек меня похвалить хотел, но с горячки я этого не понял. Накопились негативные эмоции. Я извинился перед журналистом. В любой ситуации я не имею права так делать. После ваших замечаний я осознал, что сделал что-то не то. Получилось, что один раз в сезоне я все же сорвался.
— А хотелось еще?
— Конечно. Иногда ведь бывают просто глупые вопросы, но на них надо отвечать.
— Например?
— Одна из последних пресс-конференций: на ней сидели я, Лукоянов и Галимов. И Артема спросили, когда наконец ты забьешь гол. У тебя, мол, 8 игр и 0+0. Даже мне обидно слушать такое, хотя и вопрос не мне. Зачем вы позвали человека? Чтобы его отчитать? Галимов играет в оборонительном звене, вся их игра заточена под оборону. Что он должен ответить? Я — плохой игрок?
— Объяснить. Вам уже много лет, вы где только ни играли. И каждый год вас критикуют.
— Был такой период, когда вообще ничего не шло, все только нагнеталось. Слухи про кланы, увольнение тренера. Из-за этого чуть вскипел.
— Радулов вот горит на скамейке. Вы ведь не из таких?
— Бывает, почему. Всегда переживаешь. Играли с «Адмиралом», мне Радулов отдавал на пустые ворота. Я бросаю, но Серебряков ловит непонятно чем. После таких моментов хочется просто уйти в раздевалку, собрать вещи и поехать домой.
— Вы ведь играли со сломанной кистью.
— Это была только небольшая косточка. Это ведь не то, что кисть оторвало. Играть можно вполне. Сделают укол — и вперед. Куча людей выходят на лед с растяжениями, ушибами, переломами и прочими травмами. Так что в хоккее это нормальное явление.
— Если бы шел сентябрь, вы бы ушли с этой травмой на больничный?
— Зачем, если я могу играть? Единственное, были небольшие проблемы на вбрасываниях, но когда укол начинал действовать, то все становилось нормально. Дома боль не ощущалась, главное было не сгибать ее в другую сторону.
Не жалею, что не закрепился в НХЛ
— Получится ли у Воронкова в «Коламбусе»?
— Надеюсь, что да, верю в него. Классный сезон у него получился. Попробовать никогда не рано. У него хороший возраст, думаю, все получится.
— Слышал, что вы советовали ему ехать.
— Я спрашивал у него, есть ли настоящий интерес. Если он есть, то надо ехать, потому что через год могут уже не позвать.
— Но ведь КХЛ становится слабее с каждым таким отъездом.
— Значит, нужно создавать в лиге такие условия, чтобы ребята не уезжали.
— Смотрите НХЛ?
— Да, стараюсь.
— Нет ли сожаления, что не получилось закрепиться в лиге?
— Вообще такого нет. Поначалу многие говорили мне, что надо было терпеть и ждать своего шанса, но это мой выбор.
— Вы — сторонник того, чтобы хоккеисты позже выходили из отпуска. Не кажется ли вам, что пока профессионализма не хватает для этого?
— Все ребята уже начинают готовиться сами в июне. Нам сказали, что надо тренироваться с 15 мая — расписали план занятий на два месяца.
— А вы выполняете это?
— В мае я не тренируюсь, начинаю с июня. На лед выхожу только в июле. Зачем, у нас ведь предсезонка еще будет полтора месяца.
— Говорили, что одна из причин вашего неудачного начала сезона — слабая подготовка.
— Нет, раньше после сборной вообще не тренировался до начала предсезонки.
— Не удивляет, что многие клубы, которые не попали в плей-офф или рано вылетели, продолжают тренироваться?
— Видимо, спонсоры настаивают. Может быть, иногда есть какая-то обида на результат. Как вариант, можно сделать, как в НХЛ, когда зарплату платят за регулярный чемпионат, а в плей-офф играют бесплатно.
— Генменеджеры опасаются, что тогда игроки перестанут биться в плей-офф.
— Есть же и бонусная часть. Все хотят кубок выиграть. Не думаю, что в этом будет огромная проблема.
— Что бы вы поменяли в нашем хоккее?
— Есть моменты, которые удивляют. У нас массажисты берут с собой на выезд кофемашины, столы массажные — почему нельзя прописать в регламенте, чтобы все это было в гостевой раздевалке?
Отказываюсь от силовой игры, чтобы оставались силы на мою роль
— Как вам судейство в плей-офф? В отпуске уже можно обсуждать.
— Нормально все, ничего плохого не могу сказать. Когда ты играешь, то всегда кажется, что нас больше удаляют, а их меньше, но судьи так видят игру. Потом, когда эмоции утихают, то понимаешь, что в каком-то эпизоде реально было удаление, а во время матча ты бегаешь и орешь на арбитров. К ним вопросов нет.
— А вы любите и разговаривать с судьями?
— Можно с ними поговорить, они же обычные люди.
— Но без агрессии?
— Иногда бывает что-нибудь такое, подъедешь и скажешь: «Ну вы че, ребят, это уже не смешно».
— Мне судьи рассказывают, что вы говорите именно этими фразами. Но это не агрессия.
— Конечно, иногда хочется крикнуть что-нибудь, там ведь такие же взрослые ребята. Но ты им можешь гадкое сказать, а они в ответ гадость сделают. Зачем так разговаривать, если можно культурно пообщаться?
— Когда вы выходили на матч с микрофоном, то я понял, что во время игры вы можете отвлекаться на посторонние разговоры.
— Иногда реально бывают такие ситуации. Например, какой-то молодой парнишка лезет куда-то драться. Можно ведь посмеяться над этой ситуацией.
— Вы не из тех, кто считает, что во время игры вообще нельзя улыбаться?
— Нет, хоккей — это игра. Понятно, что иногда бывает не до смеха, когда ты проигрываешь матч. Не будешь же ты как дурачок ездить и улыбаться.
— Для вас этот сезон особенный — «Динамо» наконец-то рассчиталось с вами по долгам. Не было дико, что так тянули, а потом еще пытались обвинять в долгах именно вас?
— Я не слышал такого. Есть же контракт, который со мной подписывало «Динамо», не я один его подписывал. Был пункт с бонусами, который я выполнил, а клуб мне все отдал с небольшой задержкой.
— Там была история с каким-то подозрением по поводу бонусов. Вы понимаете, что тем менеджерам это может как-то аукнуться? Помните те переговоры?
— Да, помню. У меня был до этого контракт больше, а они мне предложили какую-то часть внести в командные и личные бонусы. Мы договорились о трехлетнем контракте вот с этими условиями.
— Вас ведь тогда еще «Автомобилист» звал?
— Да, они мне давали такие же деньги, которые у меня до этого были в «Динамо».
— Но ведь это не было шантажом с вашей стороны?
— Так я ведь снизил запрос по деньгам и пошел навстречу. Какие ко мне вопросы в плане подписания этого контракта?
— Вас обвиняют в слабом проявлении характера на льду. Что не идете в стык, когда нужно.
— Если ты можешь без стыка отнять, то можно и не идти в него. Возможно, отчасти люди и правы, я ведь не бегаю и не раскалываю соперников. Иногда можно силовой прием провести, потолкаться, а так у меня немного другая роль.
— Вы сознательно отказываетесь от силовой игры, чтобы остались силы на свою роль?
— Понятно, что шайбу надо отбирать и играть в тело, но можно ее забирать за счет хитрости. Я не думаю, что Паша Дацюк ломал людей и шел постоянно в стыки. Я себя не сравниваю с ним, он великий хоккеист, я просто говорю, что я у него много чего подсмотрел — где-то клюшку поднял, где-то за счет позиции отобрал.
— Я ожидал от вас игры в стиле Воронкова.
— Я иногда так слушаю и мне кажется, что многие ждут, что я, как Димка, побегу, побью троих и на пятаке закрою всех. Я учусь.
— Воронков как раз уехал, берите его роль на себя.
— Тогда мне надо с 15 мая тренироваться начать, чтобы добавить немножко.
Нет времени заниматься ерундой
— Если вспоминать начало сезона, то было много версий по поводу неудачной игры. Одной из них был возраст. Вы его уже чувствуете?
— Я могу сказать, что я в 25 лет не хотел на предсезонке тренироваться, сейчас то же самое. Понятно, что ты их проходишь, потому что знаешь, что без сборов не получится, потому что тебя там готовят к сезону. Когда на сборы прихожу, всегда жду начало сезона. А так — нет, просто чуть по-другому к себе относишься. В 25 ты мог в выходной ерундой позаниматься, а сейчас стараешься с детьми погулять и отдохнуть.
— Какой ерундой вы занимались, когда у вас не было детей?
— Можно было на дискотеку какую-нибудь сходить.
— Когда последний раз был на дискотеке?
— Даже не помню. Сейчас еще игр очень много, выходных мало, стараешься с детьми куда-нибудь сходить, погулять. Иногда получается, что у нас совпадают выходные с детьми. А бывает, что ты приехал в 2 ночи с поездки, тебе дали выходной день, а ты встаешь только в 11, пока с малышом погулял — уже 3 часа, детей из школы забрал — уже 7 вечера. А на следующий день тренировка.
— Может, вы спите больше? Или что-то изменили в питании?
— Да нет, особо ничего не поменялось.
— Это генетика?
— Да нет. Вот Кагарлицкий сейчас весит 78 кг и ест вообще что хочет все время. У меня ни диеты нет, ничего такого.
— Может, болит что-то по утрам?
— Нет, я ведь в единоборства не иду, да и кровать у меня хорошая.
— Как вам база «Ак Барса»? Я знаю, что вы не очень любите эти вещи.
— В плей-офф вообще нормально.
— Но вы же утверждаете, что в регулярке вам ничего не мешает для отдыха.
— Мне дома отдыхать ничего не мешает, но есть требования, которые надо соблюдать. Днем на базе вообще отлично — покатался на раскатке, а потом приехал на базу на общий обед.
— А ночевать между играми?
— Если ты проигрываешь, то тебя могут так наказать. Но я не за то, чтобы жить между матчами регулярки на базе. А в плей-офф нормально — приехал, сделал массаж и уснул.
— У вас дома дисциплина жесткая, если вам ничего не мешает отдыхать?
— Да нет, у меня ребенок ложится рано спать, кровать хорошая, получается высыпаться.
— А вас зовут ребята из «Ак Барса» где-то посидеть?
— Конечно, ребята зовут. Я вечером вообще трубки не беру, беззвучный режим ставлю, когда спать ложусь. Иногда утром просыпаешься, видишь пропущенные звонки и понимаешь, что ребятам точно весело было.
— Ни разу не хотелось поехать?
— Да нет, вы чего! Вот сейчас даже отпуск, а я все равно ложусь рано — в 11-12.
— Вы прямо сейчас готовы выйти играть?
— Да нет, не с кем ведь сейчас играть.
— Вы уедете сейчас в отпуск. Будете следить за новостями?
— Иногда открываю, конечно, смотрю «День с Алексеем Шевченко».
— Насколько вы погружены в хоккей в это время?
— Вот сейчас идет чемпионат мира, а я пока ни одного матча не смотрел, хотя нет, вру, я как-то дома включил овертайм финнов со шведами. Иногда фоном включаю просто что-то. Бывает, что мы играем с мелким во что-то, а по телевизору просто идет хоккей. НХЛ я смотрю, Дадонов там классно играет.
— А ведь могли бы сейчас с ним в одном звене в НХЛ играть.
— А мог бы и Дадонов со мной здесь играть.
— У вас же была договоренность давно, что вы уедет играть все в один клуб, а в итоге все в разные подписались.
— Ну как ты можешь договориться, чтобы три игрока разного плана уехали в один клуб НХЛ? Это очень тяжело.
В Питере с журналистами вел себя плохо
— Перед отъездом в «Вегас» вы очень сильно изменились.Стали более вежливым и общительным. Что произошло?
— Не знаю даже. Когда в НХЛ приехал, то увидел, что к журналистам совсем по-другому относятся, все ребята делают свою работу. Возможно, у меня поменялся подход к делу. В Питере себя я правда плохо с журналистами вел.
— Почему?
— Да не знаю, многие ребята ведь не хотят общаться.
— Сейчас таких меньше.
— А раньше было все более закрытое. Конкретной установки не общаться с журналистами у меня не было. Просто не очень хотелось разговаривать, наверное, именно тогда писали про меня что-нибудь плохое.
— Вы уже ждете начало сезона или, наоборот, думаете, что осталось очень мало отпуска?
— Я жду, когда у меня дети учебный год закончат, чтобы мы поехали уже отдыхать. Пока что особо ничего не поменялось в плане жизни, просто тренировок сейчас нет.
— Чем будете на отдыхе заниматься?
— Гулять, в море купаться. Там обычная жизнь — за продуктами съездил в магазин, с детьми покатался на лодке, еще что-то. В один год на неделю в Мадрид на машине приезжали, один раз в Барселоне были.
— В Америку нет желания в отпуск съездить?
— Хотел бы, но сейчас с визами трудности. Хочется и Вегас посмотреть, и Чикаго — все мои любимые места. Мы с женой разговаривали, что хотели бы съездить в Америку, когда дети подрастут, но с визами, конечно, не получится.
— Вы в казино ходили в Вегасе?
— Ходили, конечно, но я ни разу не играл.
— Почему?
— Я в азартные игры вообще особо не играю.
— Тут ведь дело не в азарте, это как культура.
— Но я ведь посмотрел.
— Вы вообще не азартный человек?
— Ну в карты иногда можно поиграть, когда совсем делать нечего. В нарды мы играли с Лукояновым, когда летали во Владивосток, со Славой Войновым, Хафизулинным, Биляловым. Просто время убиваешь.
— А компьютерные игры?
— Иногда играю во что-то по типу «фермы».
— А в стрелялки какие-нибудь?
— Да нет, вы чего. Ребята там иногда предлагают, у них приставки есть, а я не играю.
— Но вы пытались хоть раз?
— Я дома играл иногда в PlayStation4, дочка у меня любит поиграть. Недавно купили ей игру про Гарри Поттера. Иногда она просит пройти уровень, я ей помогаю.
— В хоккей или футбол?
— Мы играли с дочкой иногда, она просит. С тремя детьми сложновато. Когда их еще не было, то играл, а сейчас приставка пылится. Хотя во время сборов в том году я доставал ее, иногда играл после тренировок, потому что дети еще на отдыхе были.
— Я знаю, что Юдин и Хенкель хорошо играют. И Радулов тоже, кстати.
— Да, я знаю, они круто рубятся, иногда берут проектор и играют. Бывает, что изредка на базе делать нечего бывает, тогда тоже играю.
— Будете следить за ответом Билялетдинова?
— Я думаю, что все ждут ответа, всем интересно.
— Спрогнозируйте его ответ.
— Я не знаю, человек сейчас отдохнет, подумает и скажет.
— Вас не напрягало, что он на раскатках не выходил на лед?
— Нам ведь объясняли, что делать. У нас раскатки практические одинаковые были во время плей-офф. А тренировок в регулярке вообще почти не было, там ведь все время игры были.
— Вам это нравится?
— Ты ведь не можешь подготовиться к 68 играм. Даже если я сейчас начну готовиться, то не смогу.
— Я считаю, что начинать надо за 3 дня до первого турнира, в котором будет участвовать команда.
— Да нет, так тоже нельзя. А если кто-то не будет тренироваться?
— Так в первых матчах все равно играет молодежь с двусторонними контрактами, зачем тебя проверять?
— Ну здесь же мы играли. Кстати, какие у нас турниры в этом году?
— У вас будет турнир в Челябинске, потом две выставочные игры и турнир в Казани. Зачем вас везти на турнир в Челябинске?
— Ну а зачем тогда делать этот турнир? Болельщики ведь придут посмотреть.
— Пусть играют Терехов, Меховов, Крутов. Смысла в твоей игре там никакого нет.
— А вдруг какая-то травма из-за неподготовленного тела будет? Я бы неделю все равно потренировался. Если устроите голосование, то я буду за 1 августа.
Алексей Шевченко, «Спорт-Экспресс»