Провела в субботу экскурсию в дендрарии и сразу поехали за город, в свои любимые места, вернулись вечером в воскресенье, немного подышав волей.
Каждый раз возвращаемся в город, как на каторгу. Хоть и за городом повестка настигает — смог сегодня утром был в Каменском районе, а Бубновское озеро совсем обмелело, нашла там только одинокого малого зуйка, галстучника да фифи с двумя грустными крачками.
Зато людей нет, поют иволги, мухоловки-пеструшки, лесные коньки, зеленые пересмешки, луговые чеканы, издалека слышен трубный глас журавлей.
А уж кукушки... Вечером кричат, ночью кричат, весь день кричат. Столько нам накуковали, сколько люди не живут. Впрочем, мы не спрашивали, если честно.
Отец-желна выглядывает из дупла нетерпеливо — жена уж давно должна сменить на яйцах, а ее нет да нет, вот легкомысленная.
Мадам жулан держит в клюве веточку, в разгаре строительство гнезда. Мсье жулан сидит рядом с вертишейкой на куче хвороста, в его клюве тоже веточка, он помогает жене.
Нон-стоп ревут-лают косули, выясняют отношения.
Повсюду следы маленьких птичьих трагедий. Кто-то не успевает увидеть птенцов — валяется скорлупа со следами взлома, а кто-то успевает — а потом лишается уже оперившихся птенчиков или слетков. Тяжело быть птицей.
Удалось близко поснимать белохвостых песочников, целую компанию встретила на одном озере. Стояла, а потом сидела тихо, подошли ко мне метра на три.
На дорогах из-за засухи пыльно, периодически образуются маленькие смерчи. А уж во что машина превратилась, покрытая слоем коричневой пыли, оеей.
Очень трудно себя вытащить с поля или из рощи. Все интересно. Кто кричит, кто поет, кто жужжит, что растет... Как я много лет без этого жила — не понимаю.