Дед Василий был всегда недоволен. Недоволен властью, погодой, соседскими ребятишками и председателем совхоза Ильей Кузьмичом. Но, волею судьбы, именно дед Василий спас дочь и не рождённого внука председателя. Обо всем по порядку.
Деда Василия не очень жаловали на селе. Был он угрюм, нелюдим и сварлив. Прожил всю жизнь бобылем. Девушка, которую он в молодости любил, вышла замуж за другого и Василий не смог простить. Простить и забыть. Оттого, наверное, и был недоволен всем и вся. Особенно доставалось председателю. Ильюшке, как звал его пенсионер. Председатель, по словам деда, был плут, вор и мошенник. Жена него была ленивая, а дети, сын и дочь — наглые. Хотя все знали, что Анна, жена председателя, пусть официально и не работала, но весь дом на себе держала — и быт и скот и детей. Да и дети у Ильи Кузьмича лишнего себе не позволяли, отца боялись, как огня, и старались не сердить его.
Тем вечером, как стемнело, старик пошел с фонариком к реке. «На налима». Сначала не понял ничего. Потом перекрестился, — «Русалка что ли?» В лунном свете вырисовывалась фигура, по очертаниям женская, заходящая в реку. Фигура тихонько плакала и что-то несла в руках. «Ах, ты ж, мать твою!» Дед, не раздумывая, бросился в воду, на ходу негромко ругаясь и матерясь.
Девушка, а это была девушка, он уже понял, услышав всплески сзади, обернулась и замерла. Она стояла по пояс в воде, с камнем в руках. Василий подбежал и опешил. Дарья, дочь председателя стояла перед ним в светлом платьишке и слезы катились у нее по щекам. Старик молча забрал камень, опустил его в воду, и сделав шаг вперед, обнял девчушку, крепко прижав к себе. «Чего, чего задумала, чертовка, — он бормотал, и у него тряслись губы, — Ты чего это! Ты это, не выдумывай!» Подхватил ее, как куклу, и понес к берегу. Даша, обхватив деда за шею и уткнувшись ему в плечо, беззвучно плакала. «Всё равно нет мне жизни!» — мокрое платье прилипло к ногам, и озноб пробирал её до костей.
Василий бережно опустил девушку на берегу и накинул на хрупкие плечи пиджак:
— Да чего? Чего стряслось-то? Умница, красавица и такое надумала!
— Беременна я, деда Вася. От Саши Егорова. Отец узнает, убьет! Позор на весь район.
— Не убьет, не боись! А Сашка што? Нашкодил и в кусты, поди?
— Да он не знает. Я только сегодня узнала, не говорила никому.
— Эх, Дарья, чуть не наделала ты беды! А ну-ка пойдем, поговорим с твоим отцом.
— Не пойду, боюсь я!
— Не бойся девка, я сам с ним поговорю.
Огородами, чтоб ни кто не видел, прошли они к дому председателя: худенькая девчушка в мокром платье и большом пиджаке и решительно шагающий старик, готовый ринуться в бой.
Сказать, что Илья Кузьмич обалдел, значит, ничего не сказать. Даша задерживалась, и он готовился встретить ее крепким словом, а тут такое… Дочь в мокром платье, да ещё дед Василий, будь он не ладен, с грозным видом.
— Пойдем-ка в летнюю кухню, Илья Кузьмич, поговорим.
Председатель обомлел второй раз. Сколько себя помнил, никогда старик не называл его так. Все Ильюшка, да Ильюшка.
— Дочь твоя беременна, от Сашки Егорова, он не знает. А Дарья утопиться хотела. Из-за тебя. Боится, что отца опозорит на весь район, — дед был прямолинеен и краток, рассусоливать не любил! — Ты сегодня чуть дочери не лишился и будущего внука. Думай, Илья! Крепко думай! Что важнее тебе в этой жизни? Кровинка твоя и внучок будущий или молва людская! Ты ежели сейчас Дашку ругать, да позорить будешь, можешь и потерять девку, а может от нервов и внук какой больной народится. Посмотри на меня. Да я бы сейчас всё на свете отдал, чтоб у меня дочь была и внука под сердцем носила.
Дед вытер рукавом глаза, развернулся и, ссутулившись, пошел со двора.
Илья Кузьмич стоял потрясенный. За 15 минут жизнь встала с ног на голову. Беременность дочери, её попытка утопиться, слезы деда Василия; мужчина присел во дворе, закурил. Жена, слыша, как хлопнула калитка, и, не дождавшись мужа, вышла во двор.
— Присядь, Анна, — внутри у председателя всё дрожало, но голос был твердым, он уже принял решение.
— Дарья беременна. От Сашки, сына Петра Егорова. Будет рожать. В жизни всякое бывает, так что дочь не попрекай, внука вырастим. Завтра с Сашкой поговорю.
Через месяц гуляли свадьбу. Ведь молодые любили друг друга, да и кто откажется председательским зятем стать!
Деда Василия на свадьбу звали, но старик отказался, сказал, что кашляет. Анна завела привычку, по субботам, когда пироги стряпает, 5-6 штук деду передавать. Народ дивился, с чего бы это?
И в положенный срок родилась внучка — Василиса.