Создание Русской Архипелагской губернии на греческих островах в конце 18 века – это уникальный государственный эксперимент, когда Россия впервые в своей истории создавала заморское государство, обучая его жителей самоуправлению, гарантируя им защиту и покровительство. Что это было – холодный политический и военный расчёт, или гуманитарная акция? И то, и другое, причём на грани утопии, привнесённой под изящные локоны Российской императрицы нашептыванием Дидро и Вольтера. КРАЙНЕ СТРАННО, что этот очень важный поворотный эпизод нашей истории остался за бортом внимания и историков, и тем более широкой аудитории, в отличие, например, от позднего аналогичного эксперимента – создании в 1800-1807 г. г. на Ионических островах Республики Семи островов. Хотя очевидно, что адмирал Ф. Ф. Ушаков осуществлял этот эксперимент не на пустом месте, а увлёкшись воспоминаниями создателей Архипелагской губернии. И стоит признать, что эксперимент Ушакова был более успешным. Ну, во-первых, уже был получен некоторый опыт, во-вторых, за 25 лет между этими двумя экспериментами случилась Французская революция, и почва Ионических островов оказалась лучше подготовлена для такого предприятия.
Фильм об экспедиции Русского географического общества 2021 года на фрегате «Штандарт» по островам губернии можно посмотреть здесь:
Итак, вернёмся в сентябрь 1770 года. После успешного перехода Балтийского флота в Средиземноморье и Чесменской победы потеря острова Лемнос стала чем-то вроде холодного душа для графа Алексея Орлова, да и для остальных участников Архипелагской экспедиции Балтфлота. Стало понятно, что война быстро не закончится, а для флота нужно было искать надёжную и безопасную базу чтобы пережить наступающую зиму, которая в Эгейском море бывает крайне суровой. Выбор пал на остров Парос – географический центр Кикладского архипелага, да и, пожалуй, всего Эгейского моря. Если внимательно посмотреть на карту островов, то вы сами сможете убедиться, что более удобной стоянки для большого количества кораблей, чем остров Парос, не найти – бухта Ауза (Наусса) на севере острова, напоминающая перевёрнутую подкову с её небольшими глубинами, является отличным укрытием от любых ветров со всех направлений.
Датой основания губернии можно считать 15 октября 1770 года, когда первых семь русских кораблей вошли в бухту Ауза. А в начале декабря подтянулись и остальные корабли экспедиции.
Русские сразу занялись укреплением базы и возвели несколько артиллерийских батарей. Две из них появились у входа в бухту на двух соседних мысах. Ещё одна батарея была установлена на островке в северо-восточной части бухты. Для установки четвёртой русские использовали остатки старого венецианского форта в самой рыбачьей деревушке Ауза.
Сейчас из четырёх батарей видимые очертания сохранил лишь венецианский форт. На островке в юго-восточной части бухты было построено Адмиралтейство и дом бригадира Ганнибала. В наши дни этот островок украшают лишь православная церквушка и крест в память о русских моряках, сложивших головы за годы существования губернии. За время русского присутствия в Архипелаге были сооружены многочисленные постройки самого разного назначения – «пороховые и амунишные» склады, казармы для двух пехотных полков и нескольких тысяч албанцев, а также госпиталь, церковь и кладбище. Причём, все они были расположены на весьма незначительном расстоянии друг от друга именно в таком порядке, напоминающем конвейер: госпиталь – церковь - кладбище.
К сожалению, практически ничего, что здесь перечислено, не сохранилось. Остатки батарей едва угадываются в виде каменных контуров, так же, как и фундамент госпиталя. От госпитальной церквушки пока ещё видны стены, а на месте большого кладбища теперь гостиница. От огромного лагеря «Албанского войска» – греческих волонтёров на русской службе, не осталось ничего, кроме дорожного указателя LAGGERI.
Острову Парос предстояло стать и столицей так называемой Архипелагской губернии, и военно-морской базой для многочисленных российских кораблей. Тем не менее, в отличие от большинства таких удалённых во времени историй, этот эпизод весьма кинематографичен – губерния оставила о себе много «русских следов». Останки русских кораблей на дне, якоря, пушки, корабельные иконы и церковные книги в монастырях, личные вещи моряков – всё это можно потрогать руками и показать зрителю в кадре.
Вот как описывал французский путешественник Шуазель Гуфье базу Балтийского флота на острове Парос: «Всё, что построено русскими, ещё существует. Многочисленные батареи для защиты входа в бухту: они расположили по правую сторону от порта и на рифах, чтобы огонь перекрывал пространство вместе с первыми батареями. Этого огня было бы более чем достаточно, чтобы поразить турецкие корабли, однако превосходная артиллерия стала почти бесполезной из-за медлительности, с которой она служит. На возвышении, которое закрывает порт с северо-запада, и около батареи, о которой я говорил, была мачта, служившая, чтобы сигналить судам, которые было видно издалека. На берегу были магазины, кузницы и судоремонтные мастерские. Именно в этой части стояли на якоре большинство кораблей эскадры. И сейчас она загромождена каркасами нескольких судов, которые были не в состоянии служить русским в момент их ухода, они были оставлены или потоплены… Между этой частью и деревней Наусса находятся две скалы. На одной были два хороших пороховых склада, на другой – дом адмирала Спиридова, который был командующим».
После прибытия русских кораблей на остров Парос в российское подданство стали проситься греческие острова, причём довольно удалённые от Пароса. К 1774 году, то есть к концу существования губернии, в подданстве России, по последним данным, оказался 31 остров в Эгейском море.
Руководители и офицеры Балтийских эскадр были людьми военными и не очень «приспособленными» для решения многочисленных административных, финансовых, налоговых и управленческих задач, которые с первых дней обрушились на их плечи в синих суконных морских камзолах. Их ремеслом была война, а тут вдруг в одночасье случилось столько православных подданных, говорящих на непонятном для них языке. Никаких инструкций, как наладить жизнь этой заморской территории с берегов Невы не прислали, поскольку их попросту не существовало. Пришлось обустраивать жизнь самим.
Нас, русских, постоянно упрекают в невежестве, дремучести и отсталости от «цивилизованных» стран. По крайней мере, один из моих друзей время от времени использует такой термин, оценивая место России в современном мире. Но если считать эти греческие острова колониальным приобретением России, с чем лично я не согласен, то можно ли сравнить деятельность русских с методами Великобритании, Голландии, Испании, Португалии, Франции? Кому из упомянутых держав пришло в голову сделать хоть что-то из того, что сделали русские на островах: написать конституцию, выбрать депутатов от каждого острова, собрать парламент и… создать школы для малолетних туземцев? Русские видели будущее этих территорий не в колонизации, а в возрождении греческого государства, которое приказало долго жить аж в 1453 году. И по их мнению, греки, прожившие три сотни лет в османской оккупации, вряд ли способны были создать нечто новое и свободолюбивое. По замыслу графа Орлова, а школы были созданы по его инициативе и на его средства, цель образовательной программы – это создать «породу новых людей», которым спустя годы предстояло управлять греческим государством.
Итак, с чего же конкретно начали русские на островах и как протекали её будни?
Чтобы понять, а богато ли приданое, военная администрация разослала на острова анкеты, состоящие из 10 «вопросных пунктов», ответы на которые должны были прояснить положение дел на островах. К марту 1771 года сведения о численности населения, укреплениях, податях, о производимых продуктах и товарах были получены с двух десятков островов.
Основные положения будущего государства,по замыслу одного из главных «архитекторов» губернии адмирала Спиридова, сводились к нескольким основополагающим принципам: удержание свободы возможно только сообща всем островам, при этом обладающим широким самоуправлением; форма правления – республика или «архидукство» по венецианскому образцу; управление – гражданская канцелярия «в лице избранных почтенных сенаторов и судей»; равенство светской и духовной властей и невмешательство одной в дела другой; служителям канцелярий – жалование по чину (Спиридов настойчиво проводил мысль о том, что достойное жалование – это инструмент борьбы с коррупцией); верховная власть – сенат, куда каждый большой остров выдвигал депутата (несколько небольших выдвигали единого депутата); включение в состав сената представителей имеющихся на островах конфессий – католиков и православных. Ну и, разумеется, налоги, объём которых зависел от степени процветания отдельного субъекта (острова). К слову, налоги под русской «оккупацией» составляли лишь четверть от того, что взимали при османах. Тем не менее сбор налогов и даже в этом случае был сопряжен с трудностями.
Павел Нестеров, один из морских офицеров, стал автором островской «конституции» – Учреждения, которое подробно регламентировало все аспекты существования островного государства.
Свое «Учреждение» Павел Нестеров финализировал прямо, как и пристало военному: «Всем обще и каждому по одиначке прошу и приказываю: любите друг друга, изгоняйте вражду и поступайте по должности христианской нашего православнаго греческаго исповедания веры, будьте во всем согласны, чем заслужите милосердие наших великих началников и мою к вам искренную любовь, похотливое в ваших делах старание».
Очевидно, и граф Алексей Орлов, и адмирал Григорий Андреевич Спиридов в силу своей отсталости не были заражены вирусом просвещённого колониализма. Они по-своему смотрели в будущее и занялись образованием юных греков, из которых задумали воспитать породу новых людей: «С острова Наксии малолетних гречат 46 человек разослали «в число кают юнг на разные корабли»: «Георгий Андреевич за благо почел оных малчиков по кораблям и фрегатам разпределить, производя им пропитание и стараясь, дабы оныя обучены были руской грамоте, читать и писать могли, при том обучать и навигации».
Правда, образовательный эксперимент решили проводить не в столице, а на соседнем острове Наксос. Практику юные гречата проходили на кораблях, а вот за партами сидели в монастыре, который и сейчас находится рядом с портом. Кстати, за его забором и сейчас действующая школа. Монастырь же открывают по большим церковным праздникам. Впрочем, монастырём его можно назвать с натяжкой – от него нынче осталась одна церквушка.
Впоследствии Граф Орлов расширил эксперимент: «Отправили с пропитанием всех малчиков в Италию для обучения и воспитания в учрежденной в Пизе для них школе… с согласия их родителей, не делая в том не малейшего насилия против их желания». Когда в 1774 году острова были обменяны на Крым, всех учеников, включая обучавшихся в Пизе, отправили в Санкт-Петербург.
Несмотря на вот такую вроде бы радужную картинку, повседневная жизнь колонии вовсе не была так идеальна, как может показаться. Особенно в первые месяцы после прибытия. После целого года суровых переходов и сражений, русские принялись «озорничать» на берегу. В этом смысле весьма характерна жалоба игумена Исайи, которую я цитирую почти полностью: «А сего февраля 2 числа пришло несколко к моему дому и стали стучатца, почему я стал спрашивать, кто стучитца, ответ мне был: Христиана, давай раки! И ис того их ответа, что отвечали по-русски, узнал, что они русския, на их ответ я говорил, что теперь ночь и раки у меня нет, однако оне, не внимая моим словам, выломили двери и взошло прежде ко мне два человека, коих я узнал, что ето были те два салдата, которыя прежде у меня обедали с офицером. Вошед, оныя два человека пошли ко мне к благословению с почтительным видом, лиж толко я их благословил, то ушли они назад, и вбежало ко мне вдруг 13 человек, ис коих один был в сертуке зеленом, а двенатцать в красных камзолах, тот, которой был в сертуке, приказал меня схватить и поставил двух человек с обнаженными шпагами у дверях внутри, а двух человек также со шпагами у дверей снаружи, остальныя ж схватили меня и моего отца, и сестру и стали бить, у отца моего переломили ногу, а у сестры обе руки тесаками ранили, а меня в голову также тесаком ранили, спрашивая у нас денег, почему и объявил я им, где лежат денги, которыя они взяли щотом 443 пиастра, и при том еще взяли две пары орукавьев женских золотых, одну пару серег золотых, один золотой перстень, также взяли других вещей весма много, которых я имянно теперь сказать не могу, после чего, связав у меня, у отца моего и у сестры моей руки и ноги, сами ушли, и дверь с надворья заложили».
Несмотря на разбирательство виновных не нашли.
В свою очередь местные жители раздражали русских свой леностью, о чём писали многие хроникёры, включая капитана 1-го ранга С. П. Хметевского: «Они голы и голодны. Питаются одной травой. И вид их показывал одну человеческую тень. Напротив того, так ленивый и ни к какой работе несклонный, что лучше согласится есть одное траву и ходить голому, нежели работать. Брал я таких без хлеба шатающихся к себе на корабль с жалованьем по четыре пиастра на месяц, но они не могли ужиться, предав себя не ограниченой лености. Можно сказать, что и вся Греция в лености со всем погружена».
Голландец на русской службе Паш ван Кринен, известный тем, что «украл у греков Гомера», о чём я ещё обещаю написать, связывал падение нравов с османским владычеством и междоусобицами, пришедшими после падения Византии: «После падения греческой монархии оныя острова из под одного ига в другое переходили, от чего по примеру самой Греции в беднейшее впали состояние, которые наиболее под игом варваров все добрыя нравы и свойства потеряли, впад в желчейшее состояние, всегда будучи утесняемы лишением имения и детей, не имевши силы противится столь великими для их разореннию, к чему во многом они сами повод подавали будучи почти всегда между себя несогласи и завидуя один другому».
Я исходил за штурвалом парусника всё Средиземноморье вдоль и поперёк и считаю, что островная Греция – один из самых райских уголков на планете. Потрясающая и разнообразная по красоте природа, чистейшее море, отсутствие изнуряющей жары, так свойственной материку. Если хочешь узнать, где находится сердце Греции – отправляйся на Киклады. Но в конце 18-го века русские были убеждены в обратном. Климат, отсутствие привычной еды, болезни – всё это делало жизнь русских очень непростой. Сам много болевший во время экспедиции С. П. Хметевский записывал: «У нас в Архипелаге Шлюшенбурской полк, живучи на острове Паросе, почти весь болен, и в три месяца, больше шести сот человек рядовых да афицеров великое множество померло»; ниже он добавлял, что за три месяца 1772 г. «начиная с июля, померло салдат (Шлиссельбургского полка) больше девяти сот, и тритцети человек штаб и обер афицеров, да и поныне еще остальныя мрут, так что превосходит 1200 человек. Столь было опасно для посторонних, как-то: лекарей и других, которые тут пожили, что редко оттуда выходили здоровыми, но вскорости занемогали и умирали. Болезни тут были разные: гнилые пятна, горячка, лихоратка и кровавой понос».
На какие средства существовала губерния? Ну, прежде всего, на налоги. Выяснив, каков достаток каждого острова, был определён и размер налогов – деньгами или натуральным продуктом. Причём размер налогов при османах был раза в три выше, что, впрочем, не облегчало их сбор. Ещё один источник – узаконенное пиратство. С появлением русского флота в архипелаге к нему стали примыкать и греческие капитаны. Получив погоны и Андреевский флаг, они двинули в море уже на законных основаниях – захваченные ими торговые суда переделывались в боевые, а призовой груз продавался или использовался для нужд губернии. Так что и у нас была своя «Тортуга».
P.S. Из посланных в экспедицию в составе 12 200 человек в Россию не вернулось 4 516 человек. И большая часть из них – это не боевые потери.
История Архипелагской экспедиции и русской островной губернии, как её производной, никак не умещается в рамки одного очерка или даже книги. История эта неоднозначная, как вся наша жизнь, но невероятно интересная, в которой вот уже более десяти лет мне открываются новые грани. В своё время, увлёкшись ею, я объединился с крупным учёным – профессором Еленой Борисовной Смилянской, и смог дополнить её архивные поиски нашими полевыми и подводными.
Тем не менее история создания и существования Архипелагской губернии при всех «огрехах» – это история дерзкого подвига наших соотечественников, не имевших управленческого опыта, но проявивших при этом недюжинную широту политической мысли, свойственной только крайне образованным, мудрым, решительным и где-то даже милосердным людям. И то, как Алексея Орлова впоследствии характеризовал академик Тарле, можно отнести и к его офицерам: «Не боялись ни пули, ни ответственности».
На мой взгляд, история Русской губернии заставляет нас пересмотреть в целом наш взгляд на екатерининское время, как на эпоху только фаворитизма, расточительных придворных балов и дворцовых переворотов. Это была ещё и эпоха реформ и, как мы видим, государственных экспериментов, невозможных на тот момент в самой России, да и, пожалуй, ни в одной другой европейской стране. Утопические европейские проекты по созданию идеального общества так и остались химерой на бумаге. Екатерина же свой шанс реализовала и эксперимент провела, завершив его в 1774 году обменом островов на Крым и Приазовье. КРЫМ НАШ – это факт!
Кстати, во время наших экспедиций по следам русской губернии я неоднократно убеждался в том, что местные греки, при всей своей очевидной гордости за связь своих островов с русским присутствием, не очень-то в курсе всей этой истории во всех её нюансах. Как, впрочем, и греческие историки – часть из них считает «русское присутствие» оккупацией, ставя на одну планку с трёхвековым житьём под османами: «Нам и под османами неплохо жилось».
Похожие мнения наблюдаются и в Болгарии. Другая часть историков однозначно относят «русское присутствие» к поворотным событиям в греческой истории со знаком плюс. Ибо создание русской губернии в 1770 году, создание адмиралом Ф. Ф. Ушаковым Республики Семи островов в 1799 г. и Великая греческая революция 1821-1829 г. г. – всё это звенья одной цепочки, однажды всё же приведшие греков к обретению независимости.
Такие дела…
Алексей Никулин
Честь имею!
Подписывайтесь на канал и читайте там, где вам удобнее, — в телеграме, Яндекс.Дзене или ВК.
#путешествия #русский след #русский мир #алексей никулин #моя планета #чукотка #рго #холодная война