Проснулась я от пенья птиц. На часах пол восьмого утра, Соньки дома нет, только три яйца в гнезде.
Я умылась, оделась и вышла на улицу.
Соня и белка опять были вместе, возникло небольшое волнение внутри при виде этого пушистого зверька.
Соня увидев меня, как - то странно повела себя, такое очищение было, когда за твоей спиной тебя обсуждали, а потом при твоем приходе, начинают прятать глаза, и делать вид, как будто они чем то заняты.
- Всем доброе утро, - сказала я приветливо, - Пойдемте завтракать.
Я повернулась и пошла в дом, и уже не очень сильно удивилась когда эти две подружки следом зашли. Белочка принялась за пряники, Сонька за свои зерна. Я приготовила себе омлет. И сварила кофе.
После завтрака, я решила начать с белочкой серьезный разговор.
- Значит говорить умеешь… и давно это с тобой? – говорила я тоном психиатра.
Белочка уплетала пряник и делала вид, что это не с ней разговаривают. Я же так устала от этой необъяснимости, что со мной в последнее время происходит, что мне уже было все равно, а может на меня ночной чай действовал и поэтому страха не было.
- Ну и что молчим? Или может, ты у нас только одно слово выучила, и других не знаешь? – пыталась я ее спровоцировать, - Ну все понятно с тобой, раз не умеешь, то и нечего тут, - я встала и собиралась убрать со стола, как услышала.
- Умею я, - посмотрела на меня с вызовом белочка, рот ее был закрыт, но голос ее я отчетливо слышала, ментальная связь что ли?
- Только не знаю стоит ли, - продолжила белочка, - А то вон как-то в лесу мужику одному дорогу показала, а то он как дурак ходил орал «Ау» да «Ау», ну я ему и говорю, «Чего орёшь мужик! потерялся что ли? Вон там твой дом, пошли выведу из леса», так у него что то с волосами произошло, белый какой-то стал, глаза выпучил, страшный такой, я аж испугалась, как заорет, да как побежит, бежит креститься, в два дерева врезался, материться стал да такими бранными словами и как побежит в другую сторону, только мужика и видели, ну после этого Агафья сказала мне больше не с кем не разговаривать.
Я стояла не шевелясь когда она заговорила, но она так рассказывала эту историю, показывая на себе выражение мужика, что я чуть со смеху не рухнула.
- Агафья сказала ни с кем не разговаривать, зачем же тогда ты со мной заговорила?
- Ну ты потому что, хозяйка как Агафья.
- Кто я?
- Ну хозяйка наша. Я тебя сразу узнала, как ты в лес зашла.
- Ошиблась ты белочка, ни какая я не хозяйка.
- Сама ты в себе ошиблась, а я точно знаю, - обидчиво сказало она мне и выпрыгнула на улицу.
Я сидела шокированная происходящим, захотелось сразу еще такого чайку, где сразу и покой и разум на место вернется, я повернулась к пернатой морде своей цыпы, прищурив глаза, я спросила ее:
- А ты значит у нас не разговорчивая… Как собака Павлова все понимаешь, а сказать не можешь…
- Ко?
- Сонька я тебе щас как кокну, не зли меня лучше, щас суп из тебя сворю!
- Не надо меня в суп, - насупилась пернатое созиданье.
- Ох ты ж твою мать, а, - не выдержала я, - Значит и ты разговариваешь...
- Ты нас слышишь, потому что место тут такое, настоящие, не тронутое человеком, лес оберегает нас, а в деревне не сможешь услышать, там злого много и искусственного.
- Ааа, - дошло до меня, - Так это все дело в этом месте, тут, что Челябинская гэс не далеко?
- Кто? Не знаю, я такую, - обижено пробормотала птичка.
- Так все, с меня хватит, мне к врачу нужно.
Я встала и быстро вышла из дома, направилась быстрым шагом к реке, не сбавляя ходу зашла в воду прям в одежде и нырнула. Плыла под водой до тех пор, пока не кончился весь запас кислорода, я вынырнула и сделала большой вдох свежего воздуха, легла на спину и расслабилась, вода меня просто держала на поверхности и медленно возвращала к берегу. Я вышла на берег, и села на мостик у реки свесив ноги. Злость, паника, тревога ушли, на душе был покой. Я обернулась на лес, он такой могучий, его ярко зеленая сочная листва шелестела и блестела чистотой, ветки казалось машут мне своими лапами.
- И как мне дальше жить…
- Так же как и Агафья, она была нашей хозяйкой, а потом тебя прислала, - услышала я Соньку, только не видела ее.
- Я не она, и никогда ей не стану.
- Ты тоже хорошая.
- Я должна уехать, или я вам тут все испорчу.
- Не испортишь, с твоим приходом лес ожил и все обитатели тоже, своей энергией ты питаешь все во круг. Если ты уедешь, лес высохнет, а животные умрут, река высохнет.
- Как я питаю? Я же не умею, да и энергии у меня нет.
- Есть и очень много, даже больше чем у Агафьи, ты просто ее не хочешь чувствовать. Не замечаешь ее.
Я встала и пошла к дому, курочка сидела на скамейки у дома.
- Я могу на расстоянии тебя слышать?
- Меня да.
- Белочку тоже?
- Только если она рядом.
- Почему?
- Потому что ты меня прижимала к себе и обменялась со мной энергией, а белочка попыталась хвостом к тебе подсоединиться, но ты проигнорировала и не приняла ее энергию.
- Ты можешь меня научить этому?
- Я мало что знаю, и я не знаю как это у тебя происходит, только ты сама это можешь понять.
- Кто листья для чая собирал?
- Не могу сказать.
- Почему?
- Ты скоро сама все поймешь.
- Ладно, я хочу к бабе Лене сходить и еще одну бабулю навестить, поедешь со мной?
- Да!!!
-То как мы общаемся это ментальная связь?
-Да, раньше человек всегда понимал и зверей и птиц, и природу а потом все изменилось.
- Почему изменилось?
- Заражение.
- Какое заражение?
- Не знаю.
- А кто знает?
- Ты знаешь
- Я ничего не слышала про заражение.
- А тебе и не надо слышать, достаточно вспомнить. Все ответы что ты ищешь у тебя. Слушай чаще себя, - на этих словах моя курочка встала и пошла в дом, показывая всем своим видом, что разговор окончен.
- Агафья тоже говорила, слушать себя...
Я встала и пошла переодеваться. Состояние было как ватное, полу шоковое, как будто атрофированное. Нужно это все переварить. Каждый раз говорю себе, что такого не бывает, а оно с каждым разом все чудесатей и чудесатей.
Баба Лена рассмеялась, когда увидела Соньку сидящую в корзине у руля.
- Это та курица? – удивилась баба Лена, - Ты чем ее кормишь? Какая она у тебя статная стала, прям как будто заморская порода.
- Да обычным зерном, - посмотрела я на мою курочку.
А потом когда мы зашли во двор увидела тех кур которые гуляли по двору, и увидела разницу. Всего за несколько дней, моя птичка стала ярче, крупнее, перья ее блестели и переливались, когда куры у бабы лены, были тусклыми, низкими, и худыми, а ведь моя курочка была их меньше и казалась гадким утенком перед ними.
И тут я поняла, что значит - я наполняю энергией.
Я вспомнила и утренний лес. Действительно он изменился, с того дня как я пришла он стал, пышнее, ароматнее, сочнее, и я не видела колючего кустарника вокруг него. Вместо сухих колючек, цветет шиповник, а белочка, приобрела более насыщенный окрас и какой у нее стал великолепный мех.
Сонька слетела к своим подружкам, и гордо выхаживала перед ними.
- Соня не зазнавайся, не красиво так, - погрозила насмешливо я ей пальцем.
Я помогла бабе Лене на огороде, мы вместе напекли блинов, попили чай. Я рассказала ей про бабу Валю. Оказалось, что Баба Валя ее подруга и она решила пойти вместе со мной, навестить ее.
Велосипед и Соню я оставила во дворе у бабули.
Баба Валя была вся в хлопотах, внуки, не давали скучать. Увидев нас, она очень обрадовалась.
Баба Лена прихватила оставшиеся блины и баночку меда. Дети тут же на них накинулись.
- Ну как там ваша дочь? Новости есть с больницы? – спросила я, когда дети убежали играть.
- Нет, еще никто не звонил.
- Все хорошо с ней будет, не думай о плохом, - поддержала подругу баба Лена.
- Да я стараюсь не думать, да и эти вон сайгаки скучать не дают, - засмеялась она.
Мы посидели еще с часик, баба Лена осталась с бабой Валей, а я пошла домой, дел много, день не резиновый.
Забрав мою птичку, мы поехали домой.