Марина Константинова о нашей премьере «Про Федота-стрельца» для Musecube
Каждый раз, когда молодой начинающий режиссер берется за работу, невольно сами собой среди заинтересованных лиц возникают ставки: справится или нет? Под силу ли окажется новичку выбранный материал? Получится ли общее сценическое полотно, как будут работать со своими задачами артисты? Конечно, раз на раз не приходится, но вот очередную премьеру в театре им. Ленсовета, однозначно, можно считать удачей.
Делающий свои первые шаги в режиссуре Федор Пшеничный сочинил и воплотил озорной, ловкий, чудный спектакль. И рисковал он еще и с выбранным материалом —легендарной и поистине народной пьесой Леонида Филатова «Про Федота-стрельца, удалого молодца». Но смелость города берет, как известно. В итоге у Федора Пшеничного получилось яркое талантливое высказывание, резонирующее с днем нынешним, проникнутое при этом вечными ведущими мотивами.
Спектакль «Про Федота-стрельца» был обречен стать текстоцентричным, исключительно иллюстративным, но режиссеру удалось избежать подобного упрощения. При этом тексту, разумеется, отводится важнейшая роль, отрицать это бессмысленно. Ведь перед нами не то русский народный, не то советский исконный эпос не просто с двойным дном — с целым бронежилетом слоев и смысловых пластов. И Эзоп со своим уникальным методом иносказательного чтения между строк тут словно бы соавтор, конечно. Зрители смотрят вот сейчас, в 2023 году, спектакль по тексту эпохи перестройки и всё понимают, все намеки на лету схватывают. И мурашки, мурашки от ряда цитат возникают сами собой — настолько остро и больно соотносятся они с нашим днем.
Но вышесказанное — по содержанию: по сути и смыслам. Все это надо было еще постараться упаковать в достойную оболочку. И здесь абсолютно точно был сделан выбор в пользу «держания корней». Спектакль рожден истинно народной природой, скоморошьей беззастенчивой формой, и разнокалиберные маски артистов — собственно, те самые личины бродячих древнерусских запретных артистов. Диссидентство от искусства, так сказать. Относительно разрешенное хулиганство. Свобода творчества в понимании наших предков. При этом ассоциативными огоньками у зрителя вспыхивают параллели и с «Летучим кораблем», и с «Волшебным кольцом», и даже с гомеровской «Одиссеей».
Актеры существуют в умном расслабленном хулиганстве, прилежно выполняют режиссерские задачи, не перекрывают друг друга и рождают достойный ансамбль. Прекрасна как в образе придворной кормилицы, так и в ведьминском воплощении Бабы-Яги Анна Алексахина. Татьяна Трудова переключается из капризной царской дочки в истинно любящую жену словно бы по волшебному жесту (не из сказки ли как раз?). Отрицательные мужские образы замечательно представлены Виталием Куликовым и Марком Овчинниковым. И словно бы вместе с ними, но и при этом чуть поодаль — абсолютно чудесный в своей неповторимой органике Илья Дель, который воплощает здесь образ этакого негеройского героя, русский народный архетип и настоящего мужчину мечты.
Замечательно проста и функционально продумана здесь сценография: лоскутный фон, стулья-троны (легким движением руки они превращаются в карету!), а больше ничего особо и не надо. Без видеопроекций, впрочем, не обходится, но сочтем это, пожалуй, все тем же сказочным волшебством. Интересную смысловую роль в постановке играет и музыка (кстати, автор ее — все тот же Федор Пшеничный, мастер на все руки). Одним словом, работа удалась и профессионально состоялась, пусть и не без мелких шероховатостей и неловких длиннот — сие не есть критично. Главное, что в этом с виду забавном балаганчике из подручных средств рождается вневременное и актуальное.