Какую роль он играет в нашей жизни? Всегда ли он травматичен? Может ли он являться сильнейшим мотиватором поведения? Давайте сегодня поговорим о стыде…
Если говорить о том, что такое стыд с точки зрения психологии, то это особое очень сильное переживание, связанное с ощущением невозможности существовать. Не зря говорят: «провалился под землю от стыда». Испытывая стыд, человек ощущает себя таким, каким быть нельзя, чувствует себя плохим, неправильным, ужасным, недостойным не просто уважения, даже жизни. «Провалиться в стыд» — это спрятаться, как бы перестать существовать, стать невидимым. Стыдящиеся люди прикрывают лицо руками — закрывают себя от мира и от людей. Многие пережившие сильнейший стыд говорят, что в тот момент хотелось исчезнуть с поверхности земли, а значит немножко умереть…
Если спросить человека, какое чувство он ни за что бы не хотел пережить заново, то он обязательно назовет стыд. Это чувство настолько неприятно, что, даже возвращаясь в воспоминаниях к моментам переживания стыда, люди испытывают сильнейшие эмоции: рыдают, злятся, кричат, трясутся от гнева, становятся «маленькими» и хотят спрятаться… Немало психологических травм нанесли нам ситуации, в которых мы переживали стыд. И вот тут начинается но…
На мой взгляд, было бы слишком просто взять и объявить стыд плохим чувством. Тем более, что психологи убеждают нас, что плохих чувств не бывает. Каждое чувство имеет своё место и назначение в нашей жизни. Мы знаем, что злиться бывает полезно, особенно когда надо защищать себя. Важно уметь печалиться и плакать, чтобы давать себе возможность переживать потери и горе. Слишком сильная радость так же, как и боль, может разорвать сердце. Поэтому и у стыда в нашей жизни есть свои задачи и, может быть, даже миссия.
Каким же бывает стыд? Как правило, стыд используется как наказание, как метод воспитания, как способ унизить.
Стыд как наказание может быть несправедливым и справедливым, адекватным и неадекватным проступку, травмирующим и мотивирующим к исправлению.
Стыд как метод воспитания должен быть справедливым, адекватным и мотивирующим.
Стыд как способ унизить несправедлив, неадекватен и может серьезно травмировать человека. Вот несколько примеров.
Мальчик 5 лет не слушался мамы: не хотел убирать игрушки, прятался, по-детски хулиганил, разбрасывая вещи по комнате. Мама сильно рассердилась и решила наказать сына. Стыдом. Она раздела его догола, посадила на диван в большой комнате и пригласила в гости соседку... Взрослый мужчина, рассказывая эту свою историю, рыдал так громко, как рыдают люди, переживающие огромное горе. Вне всяких сомнений этот момент серьёзно его травмировал и наложил отпечаток на разные стороны его жизни, в том числе и отношения с телом, и сексуальную жизнь. Стыд, используемый в этой ситуации как наказание, был несправедлив, неадекватен проступку и травматичен.
Девочка-подросток в школе украла у одноклассницы дорогой пенал. Когда это выяснилось, классный руководитель собрала дома у воришки всех девочек класса. И там в присутствии мамы и учителя состоялся сложный, но важный разговор о том, почему нельзя брать чужое, почему это плохо, неправильно, нечестно. Девочка плакала и просила прощения. Классный руководитель предложила простить её, никогда больше не вспоминать об этом случае и ничего не говорить мальчишкам - одноклассникам. Все согласились и никогда больше не вспоминали об этом. Воровства больше не было. Итак, здесь стыд как метод воспитания справедлив, адекватен и является мотивом к изменению поведения.
Приведу еще пример из собственной жизни.
Когда я училась в своем первом институте, списать на экзамене, воспользоваться учебником, просто не знать, что ответить на вопрос преподавателя, почему-то было легко, просто и не стыдно. Но, получая второе высшее, в 30 лет, я снова и снова учила и зубрила материал, холодея только от одной мысли, что мне зададут вопрос, а я не буду знать ответа… И тогда я точно провалюсь от стыда под землю. За время учебы я не пропустила ни одной лекции, ни разу не списывала, все экзамены сдала на пятерки. Именно стыд заставлял меня писать ночами курсовые и контрольные, в третий раз перечитывать учебники, проводить эксперименты и писать психолого-педагогические заключения. Стыд как метод самовоспитания для меня был справедливым, адекватным и мотивирующим.
Я много раз в работе со своими клиентами встречалась с темой стыда. Не раз переживала стыд я и в своей жизни — совершала проступки, обманывала, верила наговорам на друзей, словом, было, за что стыдиться. Однако события последнего года неожиданно подняли тему стыда там, где я её плохо осознавала, про что даже не думала и не ожидала ни от себя, ни от других людей…
Начну с вопроса: какие виды стыда вы знаете? Самый простой и распространенный стыд – личностный. Это когда мы совершаем какие-то неблаговидные поступки и потом либо стыдимся сами, либо нас стыдят другие. Бывает стыд семейный. Например, в семье есть алкоголик, его стыдятся все близкие, никому про него не рассказывают, всех обманывают, домой не приглашают и в гости не ходят. Чтобы лишний раз не стыдиться. Бывает стыд национальный. Например, когда-то было стыдно быть евреем. И тогда в еврейских семьях делали вид, что они не имеют к еврейской нации никакого отношения. Мой дядя, муж маминой родной сестры, еврей. В 1939 году его семья убегала от войны из-под Варшавы в СССР. Позже он осиротел, родители погибли, а его старшая сестра усыновила его и дала ему самые простые русские имя и фамилию. Его чернявые кудри и еврейская внешность в семье никогда не обсуждались, никто никогда не говорил о его национальности, и все делали вид, что он действительно самый обычный Иван Петров. Было очень неудобно об этом и спрашивать и говорить.
А еще есть классовый стыд, о нем и пойдет речь в моих размышлениях. Октябрьская революция под руководством рабочих и крестьян свергла власть помещиков и буржуазии. Так меня учили в школе, и я так считаю и буду считать. Классовое общество в России состояло из привилегированных классов и непривилегированных. До 17 года все хотели принадлежать дворянскому или в крайнем случае помещичьему сословию. А вот после 17 года наоборот – соответствующее происхождение (из рабочих и крестьян) помогало пользоваться социальным лифтом.
Мой род в основном состоял из крестьян. Дед по материнской линии был из крепкой крестьянской семьи Курганской области, которая умела и любила трудиться, за что была раскулачена. Бабушка тоже из крестьян из Рязанской губернии, которые от голода рванули на Алтай. Позже они встретились в Челябинске на строительстве тракторного завода. Дед стал рабочим, бабушка всю войну работала в пекарне. После уже болела и не работала.
По отцовской линии тоже сплошные крестьяне. Предки отца родом из Полтавской губернии, позже сосланные в Сибирь, откуда уже отправились в Ростовскую область. Осели в Таганроге. Дед отца был портовым грузчиком. Мать отца, моя бабушка, из крестьян Курганской области. Встретились дед и бабка в Челябинской области, в деревне Козырево. Там и родились их трое сыновей, средним был мой отец.
Крестьянин на крестьянине и крестьянином погоняет… Ни помещиков, ни дворян, ни еще кого, более привилегированного, мною в нашем роду обнаружено не было. А ведь я искала. Хорошо помню время, когда очень хотелось найти в своих жилах хотя бы немного голубой крови. И вот в те времена, а это были как раз те самые лихие 90-е, было ужасно стыдно признаваться, что твои бабушки и дедушки были крестьянами и рабочими. Вот это и есть классовый стыд.
Я также знаю, что в советские времена классовый стыд переживали правнуки священников, когда их принимали в пионеры и комсомольцы. Внуки и правнуки помещиков и дворян скрывали свое прошлое и стыдились об этом говорить. А в 90-е они начали открыто рассказывать о своем прошлом, а мы, внуки крестьян и рабочих, искали хоть какие-то зацепки, чтобы изменить свое классовое происхождение…
Об этом классовом стыде я вспомнила в феврале 2022 года. И мне стало стыдно, что я стыдилась своих предков, что я не ценила всё то хорошее и важное, чем обладали мои прародители – крестьяне, как будто я ничего и не получила ни от них, ни от той власти, за которую они боролись и которая из моего отца, крестьянского сына, вырастила военного штурмана, полковника, кандидата военных наук, преподавателя Военной Академии, автора нескольких учебников. Из моей матери, дочери рабочих, вырастила честнейшего торгового работника с высшим образованием, преподавателя, руководителя, профсоюзного деятеля.
А еще я вспомнила, как мое поколение предавало Советскую родину, которая дала нам по-настоящему счастливое детство: сытое, безопасное, с пионерскими лагерями и санаториями, с пирожками в школьном буфете по 5 копеек, с играми в школьном дворе на переменах. Родину, где я получила два бесплатных высших образования и могла прожить на свою повышенную стипендию в 55 руб… Я вспомнила, как мы поверили в то, что нас могут принять и полюбить развитые страны. Как мы радовались дикому капитализму, не понимая до конца, во что он выльется для наших детей и внуков… Как мы хотели заполненных магазинов и прилавков, ломящихся от разнообразных продуктов и товаров… Как мы хотели колбасы и жвачек, импортных джинсов и танцевать под ABBA и Бони М…
Для меня вдруг всё сложилось и стало целостным: классовый стыд, престижное потребление, современное отношение к труду… Неудивительно, что первой после развала СССР была уничтожена промышленность. Нет заводов и фабрик – нет рабочего класса. Где они теперь — все те, кто когда-то стоял у станка? Труд рабочих обесценен. Сами они унижены. Вместо производства товаров, они торгуют в ларьках и магазинах, сидят охранниками, которые ничего не могут охранять, или стали белыми воротничками, которые ничего не производят и делают бессмысленную работу.
По-прежнему для многих важно потреблять престижное: ведь тогда все могут увидеть твой дорогой айфон, который ты купил на две своих зарплаты, брендовую одежду, которая покажет, что ты якобы богат, дорогие часы, ботинки и сумки, купленные на кредитку, которую ты никогда не сможешь закрыть полностью…
И самое страшное для меня в нашем времени то, что люди разучились трудиться. 90-е годы опьянили нас мечтами о богатстве, о своем бизнесе, об удовлетворении всех своих потребностей. Мы все хотели стать дядюшкой Скруджем, чтобы купаться в своем денежном хранилище… Почему-то думалось, что для этого не надо работать. Более того, некоторые так думают до сих пор! Инфоцыганство, так распространенное сегодня и облапошившее не одну сотню тысяч человек по всему миру, убедительно рассказывало нам, что стоит только захотеть — и у тебя всё появится: «Представляй, как на тебя льется дождь из купюр, и уже завтра они появятся в твоем кошельке!»
Не надо стараться, не надо трудиться, не надо прикладывать никаких усилий, — просто мечтай! Какая ужасно неверная жизненная позиция, какой извращенный взгляд на труд и его результаты, как больно это слышать от молодых людей и видеть, как развращается личность без ежедневного кропотливого труда, без прикладывания усилий, без воли и самоконтроля. Один сплошной гедонизм. Лично я терпеть его не могу.
Один мой клиент, когда я пыталась объяснить ему, что жизнь состоит не только из удовольствия, спрашивал меня раздраженно: «Разве не удовольствие смысл жизни?» И когда я в который раз говорила «нет!», он снова раздражался и убеждал меня, что жить ради получения удовольствия правильно, что усилия не нужны, что работа должна быть легкой и высоко оплачиваемой, что «от работы кони дохнут»… И болел, болел, болел, болел. Я думаю потому, что энергии у него было много, а сил он ни на что не тратил. Когда неизрасходованная энергия остается в теле, она имеет обыкновение «тухнуть». Поэтому-то те, кто трудится мало и плохо, склонны к психосоматическим заболеваниям.
Завершая разговор, в котором мне удалось связать классовый стыд со смыслом жизни, психосоматикой и политическими событиями в нашей стране, я хочу обратить ваше внимание на то, что стыд может быть действенным методом самовоспитания, если только вы захотите изменить что-то в своем характере, своей жизни, мотивах своих поступков. Сейчас для того, чтобы пропустить через себя чужое мнение, точку зрения, позицию и не обмануться, я задаю себе вопрос: А не будет ли мне стыдно за эти мысли? Эти слова? Эти действия? Эти поступки? Не сейчас, потом, через какое-то время, может быть даже годы…
И если отвечаю «не будет», то это значит, что я делаю что-то, думаю о чем-то, мыслю или говорю то, что соответствует мне, моими ценностям, моим смыслам, моей жизненной позиции. Второй способ проверить себя – спросить, не будет ли стыдно моим предкам за меня, если я так скажу, сделаю, поступлю… Иногда он работает лучше и быстрее, чем первый способ. Ведь это стыд классового стыда. А минус на минус дает плюс!
Автор статьи: Елена Владимировна Мартынова, психолог-консультант, к.пс.н., доцент, директор и преподаватель Высшей Школы психологического консультирования.