Армия, учебка. Май 1981-го года. Тот молодой сержант, который нас забавлял весёлыми рассказами об армии, когда нас только-только привели в часть и мы сидели на лужайке в своих лохмотьях словно дикари из племени Тумба-Юмба, ожидая баню, вскоре стал одним из ненавистных нами надсмотрщиком. Гонял он нас до изнеможения, а если не справляешь – упор лёжа и отжимаешься. В общем, когда этот сержант проводил с нами спортивную подготовку, мы «умирали», выбиваясь из последних сил.
Однажды побежали мы кросс. Причём, кросс лёгким бегом, что нас немало удивило. Обычно рвали вперёд и чем быстрее, тем лучше. А тут бежим себе не спеша, силы экономим и сержант не торопит, никого не подгоняет.
Впрочем, бежали недолго. Казармы скрылись за соснами, вокруг кустарник и... перед нами возвышается конусообразная гора с крутыми склонами, поросшими невысокой травой. Создавалось впечатление, будто десятилетия назад гору специально насыпали. Сержант указывает на гору, говорит нам:
– Это местная достопримечательность – Егун-гора называется (для правильного произношения необходимо Г заменить на Б).
Мы смотрим на вершину, интересуемся у сержанта:
– А почему она так интересно называется?
Сержант лыбится:
– Скоро узнаете.
Даёт нам команду покорить вершину. Мы легко вбегаем наверх. Сержант снизу нам кричит:
– Ну, как?
Мы отвечаем:
– Нормально!
Он нам машет:
– Нормально? Тогда вниз.
Внизу мы оказались быстрее, чем наверху. Сержант показывает на военнослужащего, забежавшего на гору вперёд всех:
– Ты остаёшься внизу, остальные – наверх!
Второй раз гору мы одолели вновь относительно легко, но теперь каждый стремился оказаться на вершине первым. Снова команда вниз, самый быстрый выбывал из «игры», остальные опять бежали наверх. После четырёх или пяти покорений я присоединился к наблюдателям, глядя как наших товарищей с каждым подъёмом стремительно покидают силы. Последние оставшиеся буквально заползали на четвереньках в полном изнемождении.
Проигравшего (если так можно выразиться) сержант заставил ещё 10 раз отжаться. Наш сослуживец и так еле на ногах стоит, какой ему отжиматься? Упадёт и не встанет. Но сержант был непреклонен – отжался и точка!
В общем, Егун-гора вскоре стала для нас наказанием. И хотя я всегда в числе первых выбывал из «игры», энтузиазма покорять вершину местной достопримечательности не было никакого.
Месяца через два мы перестали бегать к Егун-горе, однако в случае каких-либо залётов сержанты частенько стращали нас ею. Перед микродембелем сержанты вообще про неё не вспоминали. Видимо, опасались, что сами вместо нас побегут на вершину, а после ещё и отжиматься заставим.