Фальшивый байопик с Николь Кидман в главной роли
В 1956 году Грейс Келли (Николь Кидман) последний раз озаряет съемочную площадку внутренним свечением, и уезжает жить к морю, в Монако, к новоиспеченному мужу князю Ренье III (Тим Рот). Тот флегматично смотрит на мир вокруг из-под полуприкрытых век, беспрестанно курит и зло шутит, демонстрируя несуществующую силу карликового княжества, зависимого от Франции. У соседней державы тоже рыльце в пушку: к 1962 году порядочно затянулась вoйна в Алжире, банкиры и бизнесмены бегут от налоговых обязательств в Монако, а обрюзгший Шарль де Голль (Андре Пенверн) грозит князю и его подданным отключить воду с электричеством, ввести войска и вообще устроить камбэк в Средневековье, если Ренье не установит подоходный налог. В самый неподходящий момент нелегкая приносит и Альфреда Хичкока (Роджер Аштон-Гриффитс), который пытается уговорить Грейси вернуться в кино и сыграть главную роль в картине «Марни» (в дуэте с неким шотландцем Шоном Коннери). Политическая обстановка накаляется, несправедливость растет в геометрической прогрессии, а свободолюбивая идеалистка Келли понимает, что теперь у нее только одна, пожизненная роль: она борется с бесконечным злом двуличного европейского общества.
Француз Оливье Даан, чьей наиболее известной работой остается байопик Эдит Пиаф «Жизнь в розовом цвете», снял еще одну лощенную фантазию, основанную на биографии известной личности. «Принцесса Монако» неустанно напоминает, что жизнь Грейс Келли не была похожей на сказку, хотя каждый глянцевый кадр, гиперболизированный микро-конфликт и патетичный диалог говорят об обратном. Красноглазая принцесса страдает от одиночества и холодности мужа, борется со странными приоритетами дам из Красного креста (сначала бал, потом помощь больным детям), с искрой в глазах, но с чудовищными перегибами репетирует сцены из фильма «Марни», в котором, возможно к счастью, ей уже не суждено сняться. Картина сфокусирована на Грейс Келли ровно настолько, чтобы никто из присутствующих не казался выше принцессы — то есть не выделялся из серой толпы масок и характеров. Хичкок ходит с задранным носом и все понимает, Мария Каллас (Пас Вега) любит кататься на лошадях, петь и презирать европейских интриганов, Ренье в исполнении немолодого уже Тима Рота похож на очень уставшего Харви Кейтеля, а генерал де Голль олицетворяет хрестоматийного главнокомандующего, который пьет и ест чужую смерть. Порхающая Грейс оказывается не просто «американской Афродитой», как ее описывает де Голль, но ангелом добра, чей финальный монолог силой искренности и вечных ценностей трогает сердца и своих, и чужих. Чужие же для принцессы все: она инородная американка, которая забывает свое место и не держит язык за зубами, а в своей неиссякаемой добродетели затмевает даже местного священника (Фрэнк Лангелла).
Семья Гримальди во главе с Альбером II (нынешним князем, сыном Ренье и Грейс) заочно бойкотировала картину, опасаясь исторической недостоверности и излишней гламурности. В ленте Даана есть и то, и другое, но главная беда фильма не в этом. Австралийская актриса Николь Кидман, казалось бы, уже всем и все доказавшая, стараниями режиссера и сценариста тратит бенефис на пустяковую драму, в которой просто демонстрирует эмоции, и отдает на растерзание крупным планам лоб без единой морщины, слезящиеся глаза, ноздри, губы. «Принцесса Монако» с придыханием рассказывает о страданиях искреннего и слишком хорошего для этой жизни человека, о неприступном княжестве Монако, а завершается формальной победой государства-Давида над государством-Голиафом. В этом выдуманном хэппи-энде картина достигает апогея фальши: отношения Ренье и Келли не были сказкой, но и вялотекущей мелодрамой — тоже вряд ли (сценарист Араш Амель аккуратно намекает, что брак-то был по расчету со стороны княжеской семьи). Наконец, известно, что налоговые обложения в Монако тогда все-таки ввели, опасаясь угроз де Голля. Никакого чуда не произошло. Они вообще случаются довольно редко. Особенно в маленьком княжестве с красивыми домиками на берегу Лигурийского моря, которое составляет подобострастному байопику невыгодную конкуренцию. Как писал классик, «Оно обширнее, оно и глубже».