«…Тебя разыскивает прадедушка, третий месяц письмами и звонками все детские дома забрасывает…»
Тася удивленно смотрела на сообщение от директора детского дома, в котором выросла.
У нее никогда не было семьи. При рождении мать оставила ее в роддоме, даже имени не дала. Сразу отказ написала и исчезла, дальше свою жизнь жить. Тасей Воробьевой ее медсестра назвала, которая при родах была. Потом малышку отправили в дом малютки, потом детский дом… и так до восемнадцати лет.
Усыновлять девочку никто не захотел, так что дедушек-прадедушек у нее никогда не было, даже временных. Даже на несколько дней.
Училась Тася хорошо и после выпуска поступила в институт на экономический факультет. После восемнадцатилетия ей, как сироте, дали место в общежитии и все положенные выплаты и льготы. Когда она окончит институт, то получит однушку от государства. А пока так…
Неожиданное послание выбило девушку из привычной колеи жизни. Уже полгода она была полностью совершеннолетней, три месяца жила за пределами детского дома и стала самостоятельной, давно свыклась с мыслью, что в этом мире она одна-одинешенька, а тут — прадедушка! Тася быстро собралась и поехала в свой детский дом.
Директор встретила ее радушно. Ольга Васильевна была доброй женщиной и искренне переживала за «своих детей», как она называла воспитанников детдома. Она включила чайник, поставила на стол вазочку с печеньем и открыла потертую папку.
Тася оглядывала кабинет: сменили занавески и перестелили старый линолеум… Девушка волновалась и пыталась хоть как-то отвлечь свои мысли, но, когда Ольга Васильевна протянула ей тоненький конверт, руки Таси тряслись.
— Не переживай, дочка, — погладила ее по плечу директор, — читай. Родня нашлась.
Девушка осторожно достала исписанные крупным почерком листы и буквы расплылись перед глазами от слез. Только немного успокоившись и просморкавшись, она начала читать:
«Здравствуйте, товарищ директор. Зовут меня Михеев Дмитрий Алексеевич. Я старый человек, уже 84 года стукнуло. Несколько месяцев назад я узнал, что у меня правнучка есть, и что живет она в сиротстве при живой родне.
Ежели бы я знал, что такое в моей семье сотворилось, то ни дня бы она на государственном попечении не жила. Вы не подумайте, я на выплаты и жилплощадь сироты не претендую. У меня крепкий дом с хозяйством и большая пенсия. Я ветеран труда.
А девочку мы так потеряли: внук мой в городе загулял и девчонку обрюхатил, а женится не захотел. Удрал в деревню, паскудник, и адреса ей не оставил. Сроки на врачебное вмешательство все вышли, вот девушка малютку родила и в роддоме оставила. Я о том недавно узнал, когда правнучке 18 исполнилось. Начал искать, в полицию ходил, справки собирал. Узнал, что ее Воробьевой Таисией Николаевной назвали. Так до вас и добрался.
Уважаемый товарищ директор, если знаете что-то о нашей кровиночке, то отпишитесь. Или позвоните, вот номер…»
Тася сжимала листы и слезы лились из глаз:
— Как же так, Ольга Васильевна? Что делать-то теперь? Всю жизнь была никому не нужная, а тут прадедушка.
— И скорее всего, не только он, — директор пододвинула кружку с чаем, — попей успокойся. Возможно, там и дед с бабушкой имеются, и отец твой.
— Отец-подлец, — прошептала Тася.
— Ну-ну, полно тебе. Многие всю жизнь в неизвестности живут. Даже если с папашкой не повезло, то остальные будут тебе рады. Даже если только прадед один остался… Вон, как за поиски взялся. Сразу видно — хороший человек. Позвони ему.
Тася задумчиво глядела на дно кружки, где неспешно кружились листики чаинок, а потом произнесла:
— Я сначала подумаю, с мыслями соберусь. Страшно мне…
Они еще долго говорили, директор рассказывала последние детдомовские новости, а Тася хвасталась первыми успехами в учебе. Октябрь только начался, а у нее уже куча пятерок и четверок по многим предметам.
Ольга Васильевна радовалась успехам своей воспитанницы. Большинство ребят после выпуска вставали на кривую дорожку. Тут их учили школьным наукам, а как выживать за пределами детского дома не рассказывали. Директор, когда пришла сюда работать, ввела внеклассные занятия, на которых ребятам рассказывали о мошенниках, которые будут пытаться отнять сиротское жилье; о планировании бюджета, чтобы в первые дни не спускали все на деликатесы и алкоголь; о магазинах экономкласса…
Но, как показала практика, дети вырывались во взрослую жизнь, искали легких доходов, запретных развлечений и плохо заканчивали. Таких, как Тася, было мало. Они были особой гордостью Ольги Васильевны.
Вечером девушка сидела в своей комнате и в сотый раз перечитывала письмо. Далекий и незнакомый старик уже не казался чужим. Ночью ей снилась неведомая деревня и прадедушка, который махал ей рукой, стоя на крыльце.
Тася проснулась почти на час раньше будильника, схватила телефон и набрала цифры из письма. Сначала в трубке что-то шуршало, потом раздались гудки, а потом бодрый хрипловатый голос сказал:
— Алле.
— Дедушка, это я — Тася, — прошептала девушка и разревелась.
Читайте на канале: Когда ловили дьявола (часть 1), Брусничный морок
Друзья, ваши лайки и комменты помогают в продвижении канала. Не стесняйтесь: жмите "пальчик вверх" и пишите свое мнение о рассказах!